Непознанный мир (цикл повестей)

«Не верь тому, что видишь ты, о путник. Всё зримое не стоит ни гроша». Из старинной гулсенской баллады.

      Сознание вдруг ожило, взорвавшись миллиардами искр в голове Джойса Бенета. От столь резкого пробуждения он вскрикнул и открыл глаза. И увидел невероятное.       Он находился вовсе не дома, а в какой-то незнакомой местности, напоминающей поле битвы – частично обгоревшая трава, как будто выжженная с помощью гигантской лупы, чернела обширными участками повсюду, куда хватал глаз. Дым поднимался кверху, заслоняя собою небо. Нестерпимо пахло гарью. Если здесь только что прошёл пожар, нужно уносить ноги, - мелькнуло в голове молодого лорда. А разбираться, как он сюда попал, Джойс решил отложить на потом.       Приподнявшись, он увидел позади себя Гарея. Дворецкий лежал лицом вниз и не двигался.       - О Боже, Боже, Гарей! – в тревоге воскликнул лорд и, упав на колени, приподнял безвольное тело. Похоже, старик был без сознания. Джойс стал хлопать его по щекам, умоляя очнуться. Наконец, глаза дворецкого начали медленно открываться, и он закашлялся от запаха гари. Молодой лорд усадил его.       - Ты как, Гарей? Цел? – обеспокоенно спросил хозяин, глядя старику в глаза.       - Кажется, да, ваша светлость, - подтвердил старый дворецкий, в испуге оглядевшись. – Но… но что случилось? Где мы? Наш дом что, сожгли дотла?..       - Я… я не знаю, Гарей… - подавленно ответил Джойс. – Но ты не волнуйся, старина, я постараюсь всё выяснить. Давай я помогу тебе подняться, если ты уверен в своих силах и у тебя ничего не болит.       - Да, со мной всё в порядке, ваша светлость, - ещё раз подтвердил старик, и, помогая друг другу, они встали. Дышать отравленным дымом воздухом было всё тяжелее, и молодой лорд зажал нос и рот платком. Гарей последовал его примеру.       - Быстро, нужно уйти отсюда подальше, - сказал он дворецкому. И вместе они побрели прочь из этого гиблого места, сами, впрочем, не зная, куда. Лорд надеялся, что им повезёт наткнуться на чьё-нибудь жилище, где им оказали бы помощь и рассказали, где они находятся, но, похоже, пожар, если это был он, не оставил после себя ничего живого на мили вокруг. А это означало, что они в конце концов отравятся дымом и погибнут. Но пока не делился с Гареем своими мрачными предположениями, подозревая, что старик думает точно так же.       Дым заволакивал пространство, и лорд со слугой не видели, куда бредут. Им оставалось только подбадривать друг друга в надежде на лучший исход, благо Гарей был бОльшим оптимистом по жизни, нежели его молодой господин. Однако оба они старались поменьше разговаривать, чтобы лишний раз не дышать наполненным дымом воздухом.       Внезапно Джойс и Гарей наткнулись на какое-то препятствие, похожее на щербатую стену. У Джойса мелькнула было радостная мысль, что наконец-то они набрели на человеческое жилище, однако мгновенье спустя у обоих вырвался вопль ужаса, ибо «стена» вдруг стремительно рванула в сторону, а раздавшийся в тот же миг громкий рёв едва не оглушил их. Гигантская тень накрыла место, где они стояли.       - Это же… это же… - в ужасе пробормотал Гарей.       - Дракон!!! – закончил за него воплем ужаса Джойс. – Бежим!!!       Изо всех сил лорд и слуга рванулись назад. Гигантский, в пару десятков метров ростом дракон с чешуёй цвета бронзы зашипел и, расправив громадные, с серебристым отливом, крылья, сделал всего два шага мощными задними лапами, и, изящно подпрыгнув в воздухе, развернулся и с грохотом приземлился прямо перед беглецами, преградив им путь. Увенчанная двумя грозными рогами и множеством шипов голова на гибкой шее с глухим рычанием опустилась вниз, и замершие от ужаса Джойс и Гарей встретились взглядом с янтарными глазами исполина. Дракон, несколько убавив тон рыка, глядел на них не отрывая взгляда. И у лорда вдруг мелькнула мысль, что если бы дракон хотел их съесть, то давно бы уже это сделал. Поэтому он сделал знак Гарею успокоиться. Но если не смерти, то чего же хочет от них этот дракон?       Дракон… Только сейчас Джойс окончательно убедился в том, что они не в Англии. А после всего того, что случилось, после всех рассказов Гарея, вариант их местонахождения был только один.       - Гулсен… - выдал вслух свою догадку молодой лорд. Вышло так, что это слово он выговорил, словно обращаясь к дракону по имени. Бронзовый исполин мигнул, отчего Гарей, всё это время внимательно следящий за каждым движением опасного монстра, вздрогнул, а затем дракон, сложив крылья, выпрямился и довольно заворчал. И тут произошло невероятное: из складок пиджака лорда выпал кусочек обгоревшего дерева. И не просто кусочек, а…       - Гарей, гляди, он уцелел! Знак Гулла уцелел! – радостно воскликнул Джойс, совсем позабыв про наблюдавшего за ними дракона.       - Но как, ваша светлость? – подняв кусочек, в потрясении вымолвил дворецкий. – Как он мог уцелеть, там же всё горело!       - Я взял эту доску, Гарей, уже охваченную пламенем, - начал рассказывать лорд. – И тут знак вспыхнул, доска раскололась, и я потерял сознание. А очнулся уже тут.       - Значит, мы… - Но Гарей не успел договорить. Высоко в небесах раздался громкий рёв, и бронзовый дракон, мгновенно развернувшись и едва не зацепив их хвостом, ответил на вызов. У лорда и слуги заложило уши от их громового рёва, но Джойс быстро понял, что сейчас произойдёт, и схватил Гарея за руку.       - Бежим отсюда! - закричал он. – Сейчас начнётся битва! Выжженная земля – это от их дыхания!       Со всех ног они помчались, куда глаза глядят. А бронзовый дракон тем временем, оттолкнувшись от земли, взмыл в закопчённое дымом небо. Прямо на него уже пикировал другой дракон, пепельно-чёрного цвета. С диким рёвом они сцепились в воздухе, и гул от грохота столкнувшихся тел, подобный раскату грома, эхом разнёсся по округе. На мгновенье обернувшись, бегущий Джойс ужаснулся увиденному: клубок из драконьих тел беспорядочно метался на фоне грязно-оранжевого неба, временами освещаемого всполохами огня противников и напоминающий на такой высоте символ инь-янь. Бой был настолько ожесточённым, что сражающимся было некогда запугивать противника рёвом – только всплески крыльев и звук раздираемой когтями и клыками плоти можно было отчётливо слышать посреди полнейшей тишины этой пустынной местности. Чешуя обоих драконов дождём сыпалась с неба, разлетаясь на десятки метров. Лорд Джойс понимал, что укрыться здесь негде: бесконечная равнина не давала им никаких шансов.       Но им повезло: не заметив за вездесущим дымом оврага, они упали и покатились по склону, а затем плюхнулись во что-то очень мягкое. Бой в вышине не утихал, и оба боялись пошевелиться. Но всё же, открыв глаза, и лорд, и слуга были потрясены: они находились в огромном гнезде, слепленным из торфа и подстилкой из сена, диаметром не меньше пятнадцати метров. А прямо перед ними высотой в человеческий рост лежало три бурых яйца.       - Боже мой, - вырвалось у лорда. Он отпрянул, не в силах произнести ни слова, зато Гарей вдруг окликнул хозяина, и, обернувшись, Джойс увидел у него в руке меч.       - Это тварь, наверное, ест людей, - зло выговорил он. – Этот меч лежал здесь, в гнезде. Давайте, ваша светлость, отомстим этим чудищам!       - Гарей, погоди, что с тобой? – изумился лорд, подходя ближе. – Я впервые вижу тебя таким! Нам не стоит уничтожать эти яйца, ведь тот дракон, или его противник, возможно, их мать. Если ты сейчас разобьёшь эти яйца, нам точно конец!       - Мне всё равно, ваша светлость, отойдите! – В глазах Гарея лорд с ужасом увидел ярость. Но, зная своего дворецкого, мог справедливо полагать, что ярость эта вызвана вовсе не страхом за свою жизнь. И внезапно догадался, в чём дело.       - Нет, Гарей, брось этот меч, он влияет на тебя! – вскричал Джойс, бросившись к старику. Но было поздно: меч дал дворецкому не только злость и смелость, но ещё и необыкновенную скорость и силу. Не успел лорд закончить предложение, как Гарей, оказавшись возле ближайшего яйца, размахнулся и рубанул мечом по касательной. Скорлупа тут же треснула, разлетевшись шрапнелью, и наружу хлынула белая склизкая жижа. Гарей отскочил, и поток содержимого яйца отделил его от лорда.       - Проклятье! – Джойсу пришлось забраться на край гнезда, чтобы не оказаться испачканным, за-тем он перебежал на сторону дворецкого и, когда тот был уже у следующего яйца, набросился на него сверху, надеясь отнять зачарованный меч.       Но как только он повис на спине старика, Гарей перекинул его через себя с такой лёгкостью, словно ему было восемнадцать и глаза росли на затылке.       Лорд упал на мягкую подстилку из сена, которым было устлано гнездо, но не успел подняться: его всё-таки окатила волна содержимого из второго загубленного яйца.       - Гарей! – грозно вскричал ни на шутку рассерженный лорд, кое-как поднимаясь и снимая запачканную одежду. – Брось меч немедленно!       Но старик его не слушал и уже заносил клинок над третьим яйцом. Лорд бросился к нему и, отбросив все жалостные мысли и даже любовь к тому, кто его воспитал, в мгновение ока скрутил непокорного дворецкого, беспощадно и решительно. Гарей зарычал и попробовал сопротивляться, не выпуская из рук меч, но лорд держал его изо всех сил, и только когда Джойсу удалось ударом ноги выбить меч из его рук, сила дворецкого разом сошла на нет, и он, свалившись наземь вместе с лордом, застонал от боли.       Джойс тут же отпустил его, прося прощения за причинённую боль. Старый слуга понимающе улыбнулся.       - Нет, это вы простите меня, ваша светлость, - сказал он. – Этот меч… Я случайно его поднял… У меня и в мыслях не было уничтожать эти яйца…       - Я знаю, Гарей, знаю, - успокоил его молодой лорд. – Но теперь их уже не вернёшь. И сейчас мы точно погибнем. Но в любом случае я не могу на тебя сердиться, Гарей, ведь ты сделал это не по своей воле. Должно быть, это какой-то заговорённый на убийство меч погибшего здесь рыцаря.       - Ваша светлость, - сказал Гарей. – Но ведь гулсенцы не убивают драконов. Их враги – это грифоны.       - Ты хочешь сказать, что это грифонье гнездо? – обрадовался лорд. – Тогда нам повезло, Гарей. Наверно, драконы будут нам благодарны за то, что ты сделал. Значит, мы можем спокойно уничтожить и последнее яйцо.       - Нет, ваша светлость, не надо, - предупредил дворецкий. – Нам лучше убраться отсюда, да поскорее.       - Да, Гарей, ты прав, - кивнул Джойс. – Скорее прочь отсюда.       Но они не успели: прямо рядом с гнездом опустился чёрный дракон! Лорд и слуга замерли от ужаса. Но дракон словно не видел их: шипастая голова на длинной шее метнулась к последнему целому яйцу. Мгновенье – и нерождённый детёныш был проглочен.       Чёрный исполин с шипеньем развернулся, поскольку за ним летел его противник. С размаху бронзовый дракон впечатал чёрного в землю на полтора метра, но тот впился клыками в шею врага, и оба клубком покатились по земле, грозно рыча и взметая тучи пыли.       Лорд и слуга теперь не знали, куда им бежать и что делать. Казалось, они вечно будут наблюдать за этой схваткой и никогда отсюда не выберутся.       Разрушенное телами драконов гнездо теперь представляло собой гигантские комья застывшего торфа. И тут Джойсу пришла в голову одна мысль.       - Гарей! – крикнул он дворецкому. – Куда упал меч?       - Зачем он вам? – в ужасе прошептал старик. – Вы же сказали, что…       - Не мне – тебе! – ошарашил его господин. – У меня возник план. Ты приобрёл силу с этим мечом, так, может быть, стоит попробовать уничтожить этих монстров остатками их же гнезда?       - Идея хорошая, ваша светлость, - начал было старик, - но я не желаю снова испытать ту злость и ненависть, что проникла ко мне в душу сегодня. Это ужасное ощущение, ваша светлость, просто ужасное – как если бы я стал одним из этих драконов.       - Хорошо, Гарей, я сам попробую справиться с ними, - сказал лорд и стал искать глазами потерянный меч.       В какой-то момент им пришлось разбежаться, поскольку клубок из сражающихся исполинов понёсся в их сторону. Но после этого лорду, наконец, удалось заметить меч. Джойс подбежал и поднял клинок за рукоять. И вдруг…       Его охватило ярко-алое сияние, причём сначала засветился меч, а после – и он сам. Лорд вскрикнул от испуга и швырнул оружие наземь. И пока они с Гареем удивлённо глядели друг на друга, сражение чудищ сошло на нет, и бронзовый дракон, только что подмяв под себя чёрного, вдруг отпустил его, лязгнув клыками, и пощажённый противник, заверещав, как побитая собачонка, торопливо взмыл в небо и улетел. А бронзовый сделал гигантский скачок и, оказавшись над испуганными людьми, схватил их в когтистую лапу, сжал в кулаке другой брошенный лордом меч, и взлетел в противоположном направлении.       - Отпусти нас, крылатая тварь! – лорд Джойс в ярости молотил кулаками по чешуйчатым пальцам, крепко прижатый к спине Гарея, который от потрясения пребывал в глубоком шоке. Честно признаться, такого манёвра от дракона они никак не ожидали. Куда он их несёт, если до сих пор не съел?       Когда лорд понял, что его удары дракон вообще не ощущает, он вздохнул и обратился к Гарею.       - Старина, ты как? Пришёл в себя?       Гарей молчал. Дракон держал их ровно настолько, чтобы они могли свободно дышать, однако пошевелиться всё равно было невозможно, и лорд не мог повернуться к дворецкому.       - Гарей, - встревоженно позвал он. – Пожалуйста, отзовись! Скажи хоть что-нибудь, чтобы я знал, что с тобой всё в порядке.       С Гареем было всё в порядке, но сейчас он не слышал просьб хозяина: его полные ужаса глаза смотрели в одну точку. Нет, он не то чтобы обезумел от ужаса, просто на некоторое время потерял дар речи, потому и не смог ничего ответить своему господину. Так они и летели практически в полном молчании – только лишь пару раз Джойс пытался заговорить с драконом в надежде, что тот, как в детских книжках, окажется говорящим и объяснит им, куда и зачем несёт их. Но исполин никак не реагировал на человеческую речь.       Под ними стремительно проносилась выжженная драконьим пламенем земля, но ни одного дракона Джойс так и не увидел. Вскоре пустынная равнина сменилась высокими горами, одетыми в снежные шапки, и наконец-то показалось солнце. Оно было похоже на земное (собственно, оно и было земным, только лорд со слугой этого не знали), только словно бы больше раза в полтора. Стало как-то даже веселее лететь в лапах непредсказуемого хищника. Джойс теперь понял, что они летят на запад.       И тут бронзовый дракон начал снижаться. Делая круги над особо массивным горным пиком, исполин, казалось, искал удобное место для приземления. И, наконец, выбрал – небольшую заснеженную площадку, защищённую со всех сторон, словно стражами, целым каскадом из скаль-ной породы, так что лишь с высоты можно было её заметить.       Выпустив пленников из своей хватки, дракон как ни в чём не бывало направился к ближайшему скальному образованию, и только сейчас лорд и слуга увидели, что последствия схватки с чёрным драконом не прошли для бронзового даром: огромные рваные раны, не кровоточащие, но от этого не менее ужасные, от которых человек бы в мгновенье ока скончался, виднелись на спине, шее и лапах гиганта, к тому же дракон заметно прихрамывал на правую заднюю лапу. Как только он скрылся, Джойс принялся приводить в чувство своего дворецкого.       - Гарей, Гарей, ты меня слышишь? – тряс он старика за плечи до тех пор, пока тот не очнулся и не ответил.       - Ох, ваша светлость, со мной… со мной всё в порядке, - подтвердил старик, глубоко вздохнув. – Скажите, - вдруг пристально поглядел он на молодого лорда. – Мне всё это снится?       - Не думаю, Гарей, - покачал головой господин. – Ты чувствуешь, как здесь холодно? Значит, это не сон. Кажется, мы попали в самый кошмарный переплёт за всю нашу жизнь.       - Как же нам теперь вернуться домой, ваша светлость? – испуганно вымолвил старик. – И неужели мы действительно оказались в Гулсене?       - Кажется, да, - с грустью констатировал лорд. – Гарей, покажи-ка мне этот знак Гулла.       Старый дворецкий вынул дощечку, и лорд, взяв её, подошёл к оставленному драконом мечу.       - Когда я взял в руки этот меч, Гарей, - начал он, - то, в отличие от тебя, не ощутил в себе ни толики злобы. Силу – да, но злобу – нет. Как ты думаешь, почему? Подумай, Гарей, сейчас для нас важно абсолютно всё, а твои знания о Гулсене, возможно, помогут нам выжить здесь. Взгляни, - указал он на рукоять меча подошедшему слуге. – Здесь в точности такой же знак, как и у нас. Ты говорил, Гарей, что Гулл Первый был первым монархом Гулсена. Быть может, это его меч?       - Боже… - вырвалось у старика. – Как же я не догадался, ваша светлость… - Гарей присел рядом с лордом, разглядывая рукоять меча. – Как же… Как же я посмел прикоснуться к нему, я ведь… я ведь не господин…       - Теперь понятно, почему ты стал воплощением разрушителя, когда держал этот меч в руках, - усмехнулся хозяин. – Находясь в руках слуги, меч господина, можно сказать, меняет полярность, превращая добро в зло.       - Вообще-то, ваша светлость, этот меч, если это действительно меч Гулла, должен был не превращать меня в злодея, а уничтожить на месте, - медленно, с трагизмом произнёс старик. - Насколько я помню из книги, к нему вообще не может прикоснуться никто кроме того, кого он призовёт.       - То есть ты хочешь сказать, что мы призваны сюда с какой-то целью? – спросил Джойс. Гарей кивнул. – Но тогда почему ты прикоснулся к этому мечу и он тебя не убил? Почему?       - Осмелюсь предположить, ваша светлость, - сказал старик, - его кто-то повредил. И повредил отнюдь не физически. А это означает только одно: положение дел гораздо серьёзнее. И сдаётся мне, ваша светлость, те, кто побывал здесь до нас, просто забавлялись по сравнению с тем, что придётся пережить нам.       - Гарей, попроще, пожалуйста, - попросил лорд.       - Миссия невыполнима, - лаконично поведал слуга.       - Господи, - Джойс осел на землю. – Но если они все знают это, зачем тогда призвали нас?       - Я не знаю, ваша светлость, - присел рядом дворецкий. – Не знаю…       Тут они увидели, что бронзовый дракон возвращается. Но на этот раз он был не один: рядом с исполином шёл человек – высокий мужчина, одетый в причудливые одежды. Нечто наподобие красного царского платья до пят отливало вышивкой из цветов, узоров и львиных голов, на ногах были изящные сапожки тёмно-коричневого цвета без всяких узоров, а голову темноволосого мужчины венчал высокий шлем в виде головы льва, отчего казался совершенно лишним в столь величавом гардеробе. Но незнакомец не был вооружён – по-видимому, рядом с драконом он ничего не боялся.       - Не бойтесь, вы в безопасности, - крикнул он лорду и слуге, подняв правую руку. Джойс и Гарей переглянулись, но их безвыходное положение не оставляло им ничего другого, кроме как довериться этому человеку.       Подойдя к ним, незнакомец поклонился и представился.       - Моё имя – Лайонелл О`Крайтон, я – пока ещё действующий монарх Гулсена в изгнании. Поэтому нам теперь очень важно поговорить друг с другом об очень и очень многом. Я ждал, что и в этот раз в Гулсен придёт помощь, и не ошибся. Прошу за мной.       - Многообещающее начало, господин О`Крайтон, - отозвался Джойс. – К сожалению, я мало знаю о Гулсене, но из ваших слов всё же кое-что понял. Вы вызвали нас сюда, чтобы мы вам в чём-то помогли?       - Вызвал не я, - опровергнул монарх, – а знак Гулла. Но давайте сперва пройдём в моё убежище, а там уж разберём всё по-порядку.       В сопровождении бронзового дракона все трое спустились по склону к небольшой выемке в скальной породе – она оказалась входом в тайное убежище монарха. Внутри было довольно уютно, если не считать, что кроме грубо сколоченной из дерева мебели и шкур вместо постели здесь больше ничего не было – только голые стены. Лорд и слуга сели на жёсткие стулья, а Лайонелл О`Крайтон со словами «Сейчас мы как следует согреемся» взял охапку сухих веток и положил их возле входа.       - Альбина, огоньку! – приказал монарх, и стороживший снаружи дракон послушно дыхнул ноздрями. Крупные искры попали точно на ветки, не задев ни монарха, ни его гостей, и они тут же вспыхнули.       - Прошу вас, друзья, двигайтесь ближе, - пригласил монарх, беря одну из шкур. – Сейчас я завешу вход, и вы согреетесь.       - Да, Гарей, всё-таки это была её кладка, - потихоньку сказал Джойс дворецкому, усмехнувшись. – Так что смотри, не проговорись монарху, не то он прикажет ей тебя сжечь. Придётся всё свалить на чёрного дракона.       Гарей осуждающе взглянул на своего господина, но промолчал.       Когда Лайонелл О`Крайтон уселся напротив них, с лёгкой улыбкой рассматривая своих гостей, лорд Бенет поспешил представиться:       - Господин О`Крайтон, мы не назвали вам наши имена. Меня зовут Джойс Бенет, я лорд, а это мой дворецкий, Гарей Олдвин Кимберли. Мы из Лондона.       - Очень приятно, - кивнул монарх и вдруг спросил: - А почему вы, лорд Бенет, не взяли ваш меч, который Альбина вам оставила, когда прилетела сюда?       - Н-нет, спасибо, - отрезал Джойс. – Я больше не прикоснусь к нему.       - Почему? – удивился монарх. – Вы же призваны, а потому меч Гулла – ваш. Вы обязаны взять его.       - Берите, ваша светлость, - тронул хозяина за плечо Гарей. – Вам придётся. Таков наш путь отныне.       - Хорошо, возьму после, - уверил обоих молодой лорд. – А сейчас мне бы хотелось услышать от вас, господин О`Крайтон, что, собственно, произошло в вашем королевстве и почему мы здесь.       - Сперва я бы хотел то же самое услышать от вас, - с хитрецой произнёс монарх. – Ведь вы – наш параллельный мир, и на этот раз именно ваши потрясения отразились на благополучии Гулсена, а не наоборот.       - Но почему вы так в этом уверены? – в свою очередь задал вопрос лорд. – У вас есть какие-то доказательства?       - У вас, - поправил его монарх. – Знак Гулла, оставленный на Земле основателем нашего королевства. Именно он является основным и самым древним проводником для связи двух миров – об этом мы, гулсенцы, к стыду своему, узнали совсем недавно из древних манускриптов времён Гулла Первого. Но было уже поздно. – Его печальные карие глаза в упор глядели на Джойса. – Поэтому я и предлагаю вам начать первыми.       - Надеюсь, вы не обвиняете нас лично в случившемся с вашим королевством? – осторожно спросил лорд.       - Нет, что вы, - поднял руки монарх. – Наоборот, вы здесь для того, чтобы помочь нам.       - Ну хорошо, - успокоился Джойс и начал рассказывать об охватившей планету истерии по поводу близкого конца света. Рассказывать пришлось очень долго, ибо монарх справедливо поинтересовался, откуда человечество узнало о том, что погибнет. Пришлось лорду рассказать и о Библии, и о народе патайя, и о многих других подробностях, в частности, о самом человеке, который склонен верить тому, чего не может объяснить или доказать его существование. И когда он, наконец, закончил, монарх Гулсена глубоко задумался. Наконец он поднял голову и печально произнёс:       - Да, друзья мои, даже если учесть, что крах вашей цивилизации начался не на пустом месте и не основан на простых страхах и суевериях, и что конец света действительно наступит, то даже это не может служить для вас оправданием. Повторюсь, я не хочу обвинять земных людей и понимаю, что не все верят в этот самый апокалипсис, но вы не учли того, что королевство Гулсен находится в зависимом от вас положении. И даже если к назначенной дате конца света половина человечества выживет, то Гулсена уже не будет. Я не знаю, что произойдёт с нами в этом случае. Распадёмся ли мы на атомы, взорвёмся или же попросту исчезнем – в любом случае ваша катастрофа будет означать нашу гибель. И тогда уже ничего нельзя будет исправить. Но у вас двоих есть шанс всё изменить, вернуть рычаг в прежнее положение. Но даже я не знаю, как это сделать. – Он склонил голову, и вздохнув, продолжил: - А теперь слушайте, с чего всё началось у нас. Я не могу назвать вам точную дату, так же, как не могу сказать, кто или что запустило в королевство эту болезнь. Да-да, именно болезнь – иначе не назовёшь. Всё начиналось постепенно, и поначалу никто не обращал на это внимания. Но вскоре стало слишком поздно. Дело в том, друзья мои, что по всему королевству начали происходить ужасные вещи, а именно: то тут, то там, в разных землях королевства доселе безупречно исполняющие свои обязанности представители ветви Ансерв перестали подчиняться своим господам, а спустя некоторое время начали грабить и убивать их. Те же, у кого не поднялась рука, сливались в группы с другими такими же слугами, совершая кровавые расправы над чужими хозяевами, а также защищавшими их слугами, которые не желали вставать на сторону бунтовщиков и которых эта болезнь отчего-то не коснулась. Эти вооружённые банды вскоре стали штурмовать и грабить дома всех без разбору гулсенцев. Поначалу мы справлялись с бунтовщиками, но когда зараза распространилась дальше, их число выросло в несколько крат и мы оказались бессильны. В королевстве наступил хаос, каждый день совершалось по нескольку сотен убийств, а господа в страхе перестали выходить на улицы. Естественно, товарный обмен застопорился, ни в чём не повинные господа голодали, зато бунтующие неизвестно против чего слуги пользовались всеми благами, отнятыми у бывших хозяев.       - У нас то же самое, - вставил лорд.       - Ну вот видите, - кивнул монарх и продолжил: - Повторюсь, предпосылок для недовольства людей ветви Ансерв не было никаких, ведь вы знаете, что каждый гулсенец живёт в достатке и никем не принижаем, ибо разделение по классовому признаку у нас весьма и весьма условно и не ставит каких-то особых привилегий ни над господами, ни над слугами. Поэтому я и называю это эпидемией, заразой, поразившей королевство, поэтому я и ждал помощи, и верил, что знак Гулла как-то замешан в этом, что он пробудился, но не сам собой. И, возможно, он и есть причина и наших, и ваших несчастий. Вопрос только в том, кто мог его пробудить.       - Наверное, тот, кто знал историю Гулсена, - предположил лорд.       - И если он имел контакт со знаком Гулла, то вполне мог попасть к нам, - в тревоге продолжил монарх. – Если знал, как.       - О Боже! – вырвалось у Джойса.       - В чём дело, ваша светлость? – испуганно спросил Гарей.       - Владелец особняка! – повернулся к дворецкому лорд. – Это он! Он перестроил особняк как раз перед тем, как продать его мне. Но он сейчас в Англии, это точно – он недавно мне звонил и интересовался, как я живу.       - Но почему он хотел навредить Гулсену? – спросил монарх. – Неужели он не понимал, что при этом и его мир может погибнуть?       - Вероятно, нет, - вздохнул лорд.       - А как его звали, ваша светлость? – вдруг спросил Гарей хозяина.       - Ричард Ван Оутсен, - ответил лорд.       Старый дворецкий и монарх Гулсена разом вскочили со своих мест, в ужасе уставившись на Джойса.       - Что с вами? – в недоумении спросил лорд.       - Господи, ваша светлость, - произнёс старый дворецкий. – Это моя вина. Я не рассказывал вам в детстве о Гулсене, а если б вы знали, если б сами прочли эту книгу, то никогда, никогда бы не пересеклись с этим ужасным человеком!       - Но почему ты так странно отреагировал на его имя? И вы… - Лорд повернулся к монарху. – Неужели и вы с ним знакомы?       - Не с ним, - едва смог ответить всё ещё не пришедший в себя монарх. – А с его предком. Мой отец был в Англии у него в плену.       - Ваш отец? В Англии? Когда? – нимало удивлённый услышанным, спросил Джойс.       - Моим отцом был Брайан О`Крайтон, - был ответ. При этих словах Гарей охнул. – А предком (вероятно, дедом) вашего знакомого – Ив Оутсен, поработивший много лет назад Великобританию. С учётом того, что временное различие между Гулсеном и Англией, как было выяснено в прошлый раз, год от года сокращается, он может быть либо внуком, либо правнуком Ива Оутсена.       - Но, может, это просто однофамилец, - выдал предположение Джойс. – И потом, насколько я знаю из школьной программы, нам говорили, что у Ива Оутсена не было детей.       - Дети могут быть и внебрачными, ваша светлость, - вставил Гарей, сокрушаясь. – Нас с вами угораздило наткнуться на потомка кровавого диктатора, идеально знавшего историю Гулсена и нашедшего способ отомстить королевству за своего деда или прадеда… Господи, ваша светлость, - покачал головою старик. – Если бы я только знал тогда, кто он такой, то не позволил бы вашему дяде купить у него то злосчастное поместье…       - Не унывай, Гарей, - попытался подбодрить его Джойс. – Ведь если б не он, мы не оказались бы здесь.       - Но мы ведь не знаем, как помочь, так какой же толк в нашем пребывании тут? – в отчаянии простонал дворецкий.       - У меня меч Гулла, - напомнил Джойс. – А это уже хоть что-то, да значит. Если знак Гулла способен пропускать негатив, «заражая» параллельные миры, должен быть способ закрыть, запечатать его, заставив пропускать только положительные «волны». И поскольку знак этот теперь в Гулсене, тут его способности должны утратиться.       В ответ на это монарх покачал головой.       - Он и сейчас взаимодействует с мирами, - сказал он печально. – Но пытаться уничтожить его или воспрепятствовать «общению» миров нельзя – тогда в лучшем случае исчезнет более слабый мир – наш, а в худшем – вся ваша планета и все параллельные миры вокруг неё.       - Тогда нужно устранять не причину, а следствие, верно? – предположил лорд.       - В том-то и дело, друзья мои, что это тоже пока невозможно – со скорбью ответил Лайонелл О`Крайтон. – Но очевидно, что сила знака слабеет с каждым годом, ведь временной разрыв между нашими мирами, как я уже сказал, сокращается. Но мы не знаем, что произойдёт, когда промежутки сравняются. Мы либо исчезнем, либо наши миры объединятся. Если бы мы знали, какими знаниями руководствовался Гулл Первый, создавая знак, то могли бы повернуть процесс вспять и благополучно уничтожить источник нашей боли. Но, увы, у нас нет этих знаний, и то, что у вас называют магией, в нашем мире не действует. Да и кто знает, что произошло бы, если б знак был уничтожен. Ведь Гулл Первый основал наше королевство, а уничтоженный знак Первого монарха мог бы повлечь за собой непредсказуемые последствия и обрушить всех нас в бездну, откуда не будет возврата. Поэтому нужно оставить его в покое и подумать, как своими силами предотвратить гибель Гулсена. Возможно, вам поможет мой рассказ о том, из-за чего, вернее, из-за кого я здесь оказался… Вы, наверное, голодны? – вдруг спросил монарх, улыбнувшись. Лорд и слуга смутились, но Лайонелл О`Крайтон уже встал и поспешил наружу. – Сейчас, одну минуту, я принесу вам поесть.       Вернулся монарх с двумя увесистыми, закопчёнными кусками мяса на плоских камнях вместо посуды, и положил это малоаппетитное кушанье перед своими гостями. Уловив их недоумённые взгляды, он развёл руками.       - Простите, но в горах кроме коз и баранов ничего более съедобного не водится. Альбина сама поджаривала мясо, так что не обижайте её, ешьте. Сейчас принесу талой воды.       После того как лорд и дворецкий всё же принялись за трапезу, монарх Гулсена продолжил свой рассказ.       - Когда начались пока ещё мелкие стычки слуг с господами, я не обращал на это особого внимания. Мне и моему соправителю Джеральду Лэнсу докладывали об этом ежедневно, и мне попросту надоедало их выслушивать, тем паче, что ветвь Ансерв – прерогатива Джеральда, и я поручил ему разобраться. Но, как вышло позже, это стало самой страшной моей ошибкой, поскольку через несколько месяцев Джеральд, всегда добрый и мягкий, эталон монаршего дворецкого, изменился до неузнаваемости. Не знаю уж, повлиял ли кто на него, либо он сам оказался взбудоражен этими сообщениями о бунтах, но, как выяснилось, он ничего не сделал для того, чтобы усмирить своих подданных и напомнить им кодекс поведения состоящих в ветви Ансерв. И когда я это понял, у нас с ним состоялся разговор, закончившийся крупной ссорой. Это явилось началом конца. Джеральд с той поры перестал относиться ко мне, как к правителю. Не объясняя причин своего поведения, он жил и правил как хотел, не слушаясь меня ни в чём, и в итоге разрушил и свою ветвь, породив в ней вседозволенность, и самого себя. Отныне слуги могли делать что хотели, наследственная передача обязанностей нарушилась, и любой слуга мог в любой момент бросить своего господина и уйти к другому. В результате меня завалили жалобами мои подданные. Они требовали навести порядок первым делом в верхушке ветви Ансерв, то есть повлиять на Джеральда, потакавшего бунтовщикам, но я уже не мог его контролировать, поэтому мне нечего было ответить тем господам, что жаловались мне. Но однажды, когда я сам осознал масштабы катастрофы, когда начались уже убийства и от рук своего дворецкого серьёзно пострадал один из моих родственников, я вновь вызвал к себе Джеральда (недавно мы прекратили совместное существование, прекратили по моей инициативе, ибо он не желал ни в чём мне подчиняться). Но и на этот раз я не смог его разубедить. По окончании нашего с ним разговора, закончившегося, кстати, вполне мирно, он пригласил меня в зал Первых правителей, где хранились меч Гулла и копьё Сенджамина. Сказав, что сейчас докажет мне, что королевство уже не то, что было раньше, и что система ветвей рухнула на космическом уровне, он взял в руки копьё Сенджамина! Я был поражён: копьё не убило его, более того – оно даже не вспыхнуло. Я спросил его, как он это сделал, на что Джеральд рассмеялся и сказал, что давно уже знает о том, что конец Гулсена неизбежен и никто уже не сможет спасти королевство. Более того, он специально никому не говорил о том, что меч и копьё утратили силы и уже не могут защищать Гулсен. И добавил, что прикасался и к мечу, и сделал это даже раньше, чем притронулся к копью. После этого ужасного открытия я не мог прийти в себя. Мало того, что мой дворецкий прикасался к священным артефактам, он еще посмел притронуться к артефакту противоположной ветви – мечу Гулла Первого! «Да как ты посмел! – вскричал я. – Как ты посмел скрывать такое от своего хозяина!» И случилось ужасное: уже не имея нужды сдерживать свою ненависть после того, как я обо всём узнал, мой Джеральд прокричал: «Ты мне больше не хозяин! Я ненавижу тебя! Слышишь? Ненавижу!!!» Эти страшные слова резанули мне по душе острым клинком, и мне стало дурно. Я осел на землю от этого неожиданного признания, а когда поднял глаза, Джеральд в коридоре командовал страже взять меня. Я вскочил и, схватив меч Гулла, приготовился защищаться. Как оказалось, он заманил меня сюда с целью убить. – Монарх поднял полный боли взгляд на своих собеседников. – Джеральд совершил самое подлое предательство за всю историю Гулсена. Но я нашёл в себе силы сопротивляться солдатам, среди которых были и подкупленные анкраунские подданные. Я в одиночку изрубил мечом своего предка нескольких солдат, - но не до смерти, конечно, - однако они меня скрутили, и если б не Альбина, - он бросил благодарный взгляд на порог пещерки, за которым сидела драконица, - то был бы уже мёртв. Свистнув, я не прождал и десяти секунд: зал Первых правителей был пробит головою моей Альбины, и я, прыгнув ей на шею, вот так, в чём был, и прихватив у одного из сражённых мною солдат шлем, чтобы защитить голову, покинул Гулсенскасл. Но Джеральд не сдался: он послал вдогонку за нами Слэя, своего чёрного дракона.       - Так вот с кем сражалась Альбина, - воскликнул лорд. – Этот Слэй серьёзно поранил её и уничтожил кладку с яйцами.       - Да, она уже рассказала мне, - подтвердил монарх, заставив лорда и слугу удивлённо переглянуться. И пояснил: - Альбина наделена даром читать чужие мысли и передавать их на расстоянии, и научила этому меня. Она принесла меня сюда, и никто из подданных королевства, включая Джеральда, не знает о том, где я сейчас нахожусь. Тогда Слэй не догнал нас, и вот уже несколько месяцев я живу тут. Альбина не даёт мне умереть с голоду, спасибо ей. Я надеялся, что мне помогут, но здесь на мили вокруг ни одного поселения. И я ждал чуда. Больше мне ничего не оставалось. И это чудо произошло. Тогда-то я и вспомнил о знаке Гулла. Хорошо, что Альбина не забыла про меч, который я ей доверил, опасаясь, что со мной он будет в большей опасности, нежели без меня, и спрятала его в своём гнезде. Очень жаль, что яйца погибли, а я так надеялся, что у нас тут будет хоть чуточку веселее с появлением дракончиков… Этот день, друзья, выдался для меня и радостным, и тревожным одновременно. Радостным потому, что знак Гулла отправил вас ко мне, а тревожным потому, что Слэй всё же нашёл Альбину. Значит, он теперь знает, что и я где-то близко, и будет искать – так приказал ему Джеральд. Альбине легче всего спрятаться в горах – в той местности, где она создала гнездо, её выдавал цвет её шкуры, поэтому Слэй с лёгкостью обнаружил её. Я больше не разрешу ей отдаляться от меня так далеко ради её же безопасности… Теперь Слэй под влиянием Джеральда и жаждет уничтожить Альбину, а ведь раньше он жаждал её совсем в ином смысле. Альбина – дважды мать его потомства. Но в этот раз он решил уничтожить своих не рождённых детёнышей. Печально. Джеральд исказил и мышление Слэя, и его душу, и дракон стал таким же, как и его хозяин. Злобным и мстительным. Но я хочу спасти и его, и Джеральда, ведь они не виноваты в том, кем стали, - их подтолкнула их же слабость, и отчасти в этом есть и моя вина, ведь я как господин должен был оберегать своего слугу… - Он помолчал. – То есть я хочу верить, что это не Джеральд связан со знаком Гулла и всё произошедшее – не его рук дело. Я не потерял веру в него и не чувствую сейчас никакой ненависти к нему. Наказывать нужно тех, кто запускает механизм - часовщика, а не шестерёнки. Теперь вы знаете суть проблемы, друзья мои. Но больше, увы, я ничем не могу вам помочь. Вы сами должны выбрать, каким путём пойти в этом лабиринте.       Джойс с недоумением взглянул на монарха.       - Но мы ведь не знаем, - даже после вашего рассказа, зная положение вещей, не знаем, с чего начать, - развёл он руками. – У нас есть лишь меч Гулла, а он…       - Именно, лорд Бенет, - подтвердил монарх. – У вас есть меч Гулла. И его можно спокойно держать в руках. Он светился, когда вы впервые взяли его в руки. Не говорите ничего, я и так знаю, что прав. Теперь вы с Гареем - призванные. Доверьтесь своей интуиции, и она подскажет вам, как действовать дальше. К сожалению, Джеральда одним только мечом Гулла вы победить не сможете. Для этого вашему слуге, Джойс, необходимо копьё Сенджамина, а оно – в плену у моего дворецкого. Но с Джеральдом разберусь я, когда придёт время. Сейчас мы должны подумать, как устранить бунты и найти зачинщика, а уже затем штурмовать Гулсенскасл. Вот что: у меня есть очень близкий друг, Лич Беркли, он – изобретатель. Когда-то его прадеду посчастливилось общаться с последними побывавшими в Гулсене англичанами, и от них он узнал о различных конструкциях, заметно облегчающих жизнь человеку. К сожалению, первые его изобретения были несовершенны, ломались, и вызывали неодобрение нашего народа, поэтому и не прижились. Но многие чертежи прадед Лича сохранил, и мой друг загорелся идеей претворить в жизнь неудавшиеся проекты своего предка. Возможно, вам будет полезно какое-то время пообщаться с ним и, быть может, подкинуть ему новых идей, усовершенствовать, так сказать, его изобретения, и попробовать приспособить их для нашей пользы. А после мы можем попытаться объединить с собой тех, кто ещё не на стороне бунтовщиков. Наверняка они будут воодушевлены гостями из Англии и пополнят наши ряды в борьбе против моего мятежного дворецкого. Как вам такой план?       Молодой лорд согласно кивнул.       - У нас всё равно нет иного выбора, господин О`Крайтон, - сказал он. – Раз уж мы здесь, нужно сделать всё возможное, чтобы оба наших мира не провалились в тартарары.       - Отлично, тогда завтра Альбина отвезёт вас к нему, - улыбнулся монарх. – Лич живёт не так далеко отсюда. Только, - наклонился он к собеседникам, – не говорите ему о моём местонахождении. Я не исключаю, что он может разболтать об этом кому-то ещё, ведь Джеральд мог разослать своих шпионов по всему королевству, чтобы найти меня.       - Хорошо, господин О`Крайтон, нам будет очень приятно познакомиться с вашим другом, - кивнул Джойс. – И мы постараемся не подвести вас.       - Я верю вам и надеюсь, что вы справитесь, - уверенно произнёс Лайонелл. – А теперь – давайте спать. С рассветом вы улетите.       Приготовив лорду и слуге постель из сена и укрыв их шкурами, монарх Гулсена вышел наружу пожелать свернувшейся у пещеры Альбине спокойной ночи. Затем вернулся и лёг, завернувшись в шкуру, у самого входа. Лорд и слуга засыпали молча – им не хотелось делиться пережитым в присутствии монарха, поэтому они обменялись полными тревоги и надежд взглядами, и долго лежали так, глядя в пустоту. Меч Гулла лежал под боком Джойса, и молодой лорд уже начинал ощущать ту ответственность, которая сегодня была возложена на его плечи. Ответственность за судьбу обеих миров. Впервые в его жизни на карту была поставлена жизнь всего человечества. А значит, и жизнь монарха, и жизнь Гарея, и его собственная, и жизни десятков друзей и знакомых, оставшихся там, на умирающей планете… Нет, вовсе не героем из легенд чувствовал себя сейчас Джойс. Он чувствовал себя самым несчастным человеком на свете. И боялся того, что ему предстояло сделать для спасения всех этих жизней. Но это была вовсе не трусость. Это был самый обычный страх, но страх, за который не стыдно. Лорд понимал, насколько он ничтожен в сравнении со своей великой миссией, и даже усмехнулся – до того горько было осознавать это. И тем не менее у него внутри была жива надежда. И вера в завтрашний день. А это было самым ценным стимулом для будущих великих побед во все времена.