Сюрприз с пистолетом наперевес

      Неизменный потолок - лишь побелка местами покрыта сетью мелких трещин, будто время легонько коснулось его сухими пальцами. Тот же стол, тумбочка, кровать. Окидывая взглядом свою комнату, Сара чувствовала: всё здесь казалось чужим. Каждое движение отзывалось лёгкой болью в мышцах, вызывая приятную дрожь - словно тело девушки недавно испытало напряжение после долгой тренировки. Сара лежала на кровати раскинувшись, будто звезда, дыхание размеренное, биение сердца ровное. Лишь отрывки недавнего сна выбивали её из состояния покоя: мужская ладонь на бедре, обжигающее дыхание на коже, низкий бархатный голос.       Сара с силой зажмурилась, и ощутимо мотнула головой, в попытке прогнать наваждения, но тут же пожалела - головная боль звонким эхом прошлась по её вискам, бурей раскатываясь внутри черепа. Недовольно замычав и схватившись за голову, девушка с усилием села на кровати, босые ноги лениво свесив с края. Вчерашний вечер, наполненный расслаблением и косяком, выкуренным до тлеющего фильтра, тогда казался необходимостью. Сейчас же - глупостью.       Устало вздохнув, Сара медленно перевела взгляд на электронные часы - 19:24. С секунды спустя, девушка тяжело поднялась с кровати, словно выныривая из вязкой воды. Каждый шаг - чуть вразрез с реальностью, будто бы та не спешила принимать её обратно. Мышцы отозвались глухим протестом, но она не обратила внимания - хуже было внутри. Под кожей, где всё ещё пульсировали отголоски сна, как слабое эхо выстрела в закрытом помещении.       Дверь в душ тихо щёлкнула. Сара повернула задвижку - почти машинально, как ставят на предохранитель. Пол в душевой был холодным и шершавым, плитка местами потемнела от времени и влаги, стены - со следами известкового налёта, а зеркало над раковиной затянуто мутной дымкой, как будто хранило чужие взгляды и старые тайны. Она сбросила с себя футболку, потом шорты - движения резкие, отрывистые, словно старалась содрать с кожи саму ночь. Бросила одежду на пол, шагнула под душ, повернула вентиль.       Вода ударила с неожиданной силой - холодная, ледяная, как удар реальности. Сара втянула воздух сквозь зубы, но не отшатнулась. Пусть будет холодно. Пусть будет по-настоящему. Она стояла неподвижно, позволив потокам бить по спине, стекать по груди, по бёдрам, смывая с неё остатки чужих прикосновений, даже если те существовали лишь в её голове.       Закончив с водными процедурами, Сара почувствовала, как к телу возвращается лёгкость - не физическая, а скорее тусклая иллюзия покоя. Кожа пахла чистотой, мылом с еле уловимыми нотками лаванды и железа - как дождевая вода на старом оружии, а свежая одежда ложилась на тело иначе - непривычно мягко, почти ласково.       Прежде чем выйти из душевой, она посмотрела на себя в зеркало. Наконец-то. Футболка, спортивные штаны. Всё чёрное, всё удобное, нейтральное - форма, в которой можно не чувствовать себя женщиной, только солдатом. Только функцией. Влажные волосы осветленного каре аккуратно зачесаны назад, лицо бледное, глаза - чуть налитые, с подступающими тенями. Но взгляд - прямой. Трезвый. Острый, как лезвие.       Шарканье резиновых тапок отдавалось эхом по пустым коридорам бункера, как будто за каждым её шагом тянулся след. Глухой, липкий, будто сама тишина пыталась ухватить её за пятки. Воздух здесь был прохладнее, чем в душевой - сухой, неподвижный, со слабым металлическим привкусом стали и пыли архивов. Не успела она дойти до кухни, как угол зрения зацепился за свет, мягкий, разливающийся из дверной арки гостиной, словно пролитый мёд по холодному полу. Он был слишком тёплым для этого места. Неестественным. Почти уютным. Поморщившись, Сара уверенно направилась дальше, в сторону кухни. — О, гляди-ка, живая. — Дин сидел на подлокотнике дивана, скрестив руки на груди. Голос - хриплый, уставший, но с ярко выраженной злостью. — И даже стоит на ногах. Чудеса после вчерашнего, правда?       Сара замерла в проёме, словно ударилась о невидимую стену. В горле пересохло, будто проглотила пыль. Взгляд лениво скользнул по комнате, минуя Дина, как если бы его там не было. Она не хотела смотреть в глаза - не от страха. От того, что знала: ещё секунда - и сломает зубы, сдерживая закипающую ярость. Прикрыв глаза, она ответила на выдохе, почти безжизненно. — Не начинай. — Нет, это ты не начинай. — Он вскочил, шагнул вперёд. — Что это, мать твою, было? Ты просто взяла и обкурилась, как будто у нас каникулы, а не война с ёбаным Адом.       Слова резали, как стекло. Не просто обвинение - приговор, как будто пытались аннулировать всё, что она держала в себе до этого момента. Сара сделала глубокий вдох, будто скрепляя себя изнутри, чувствуя, как внутри тела, между рёбер, начинает пульсировать глухая, опасная волна. — Я контролировала дозу. Мне нужно было... — Нужно было что?! — перебил он. — Расплавить мозги в момент, когда у нас на хвосте рыжая мразь?! Когда нам необходим перевод чёртовой скрижали?!       Сара стиснула челюсть. В висках стучало, в груди нарастало тошнотворное, тяжёлое чувство - смесь ярости и выгорания. Сжав кулаки, она ответила не сразу, пытаясь сохранить в себе спокойный голос. — Закончил? — её голос прозвучал тише, чем она ожидала, но в нём звенела сталь. — Или ещё хочешь добавить что-нибудь про мою несостоятельность?       Она подняла на него взгляд - медленно, точно, как снайпер наводит прицел. Ни судорожного вскидывания головы, ни порыва - лишь выверенное движение, словно она заранее рассчитала, в какую секунду нужно встретиться с ним глазами. Холод струился из её зрачков, не яростью, а чем-то куда опаснее: полнейшим самоконтролем. В этом взгляде не было слёз, ни капли колебания, ни извинения. Только тихая, бесстрастная оценка - как будто она взвешивала его на внутренней шкале и уже пришла к выводу. — Не тебе меня судить, Дин. Ты сам по вечерам гложишь столько, что мог бы на спор выиграть печень у демона. Только разница в том, что ты называешь это «пережить день», а стоит мне сделать что-то подобное впервые за все эти месяцы заточения здесь, так это уже "непозволительная роскошь". — Разница в том, что я, сука, всё равно встаю и делаю своё дело! — его голос срывался. — А ты вчера просто исчезла. Вырубилась в хлам!       Слова Дина ударили по ней грубо, резко - как плевок в лицо. «Вырубилась в хлам» - сказал это с такой злой лёгкостью, будто выкинул что-то ненужное. Сару будто ткнули лицом в грязь, как слабую, жалкую ошибку. В животе вспыхнуло резкое, обжигающее раздражение. Грудь сдавило, взгляд стал острым, злым. Он не просто отругал - он вытер об неё ноги, будто она ничтожество, срыв, помеха. Говорил, как с падшей - и плевать, что сам не раз был в том же болоте. Сара шагнула вперёд, коротко и резко - будто собиралась врезать. Руки дрожали, кулаки стиснуты до боли. — Ты понятия не имеешь, каково это - когда мозг трещит от криков, которых никто, кроме тебя, не слышит. — с каждым словом, она делала угрожающий шаг в сторону старшего Винчестера. — Когда каждая фраза на древнем звучит у тебя в черепе, как набат, и ты не можешь выключить это, не можешь заснуть, не можешь дышать! Но ты, блядь, конечно, герой - встал и сделал дело. Медаль тебе, Дин. — Сара стояла почти вплотную к охотнику, смотря в его глаза снизу вверх, взгляд - холодный, полный огня, что пока ещё держался в клетке. — Когда отвлечёшься от пустых обвинений, обрати внимание, что я блядь выполняю свою работу, о которой сука не просила. И делаю это лучше, чем половина тех, кто считает себя спасителями человечества... Не вздумай больше говорить со мной так. — голос упал до шёпота, но в нём было больше стали, чем в оружейной. — Не ты, Дин Винчестер, будешь мерить мою прочность своим ебаным алфавитом.       Они стояли опасно близко. Никто не отводил взгляд, пытаясь прочитать малейшее изменение, а кулаки сжаты до белых костяшек. Ещё секунда - и всё могло сорваться, ещё слово, ещё глоток злости, и этот диалог стал бы дракой. Или чем-то хуже.       Сэм появился почти бесшумно, как будто вынырнул из тени напряжения, сгустившейся между ними. Без окрика, без лишнего шума, без слов - просто вошёл и перехватил ситуацию движением. Ровным, спокойным, но с той сдержанной силой, которая не требовала объяснений.       Он встал между ними - не как гаситель конфликта, а как якорь. Не смотрел на брата, не коснулся Сары - просто отгородил одного от другой собственным телом, словно знал: любое прикосновение сейчас будет искрой.       Его присутствие было физическим. Весомым. Молчаливым. Даже воздух будто стал плотнее, тяжелее. Рука Сэма, слегка вытянутая вбок, - как незримая граница, которую никто не должен пересечь. Он смотрел на Сару. Взгляд не обвинял, не пытался вразумить. В нём не было осуждения - только усталое понимание и скрытая, едва заметная тревога. Не за них обоих - за неё. — Какая… трепетная сцена. Чуть не прослезился.       Голос Кроули прозвучал из темноты коридора, как будто из другой реальности - низкий, лениво-растянутый, с легкой усмешкой, будто он уже давно наблюдал за ними из тени, вальяжно потягивая удовольствие от каждого слова. Он медленно шагнул в свет, руки в карманах, плечи расслаблены, как будто вошёл на спектакль в самом драматичном акте. Его взгляд скользнул по Дину, задержался на Сэме и, наконец, вцепился в Сару. — А я уж начал волноваться, что вы здесь окончательно заскучаете. Решили добавить огня? Ну что ж, вполне в духе семьи. — Он приподнял бровь, голос его стал мягче, почти интимным. — Хотя, Сара, тебе так идёт злость. Почти так же, как… запах лаванды.       Сару будто ударило током - она вздрогнула, плечи напряглись, пальцы едва заметно дёрнулись. Не от страха - от злости. Молча перевела взгляд на Кроули - сосредоточенный, холодный, острый. Будто он был не живым существом, а задачей, мишенью, в которую нельзя промахнуться. Сэм увидел это сразу. Он знал, что смотрит не просто на раздражение - на грань. Осторожно, без резких движений, он шагнул ближе. Ладонь поднял чуть вперёд - не как щит, как жест. Уверенный, мирный, но готовый, если придётся, остановить. — Сара, подожди. Это не то, что ты думаешь. Он здесь… по делу. Просто дай мне...       Она не удостоила его взглядом. Тень скользнула по лицу, взгляд заострился, как лезвие. Решение внутри уже застыло - холодное, чёткое, окончательное. Ни слов, ни колебаний. Одним плавным, точным движением Сара шагнула ближе - будто скользнула по воздуху. Её рука молнией метнулась к поясу Сэма, и прежде чем он успел что-либо сказать, пистолет оказался у неё в ладони. Щелчок. Вскидка. Выстрел.       Сэм среагировал неосознанно. Он не пытался отнять оружие, не стал мешать - просто поднял ладонь и рефлекторно коснулся её руки. Легко, почти невесомо, но этого оказалось достаточно. Пуля со свистом ударила в стену - в каких-то считанных сантиметрах от головы Кроули. Бетонная кладка треснула, осыпалась мелкой крошкой, словно поражённая вспышкой молнии.       Кроули даже не моргнул. Он медленно повернул голову, взглянув на отверстие в стене, затем - на пыль, осевшую на плече. Щёлкнул языком, стряхивая соринку с лацкана пиджака, как будто это был дождь, а не почти смертельный выстрел. — Близко, — пробормотал он, с ленивым удовольствием растягивая слово. — Достаточно, чтобы счесть это флиртом. Но не настолько, чтобы испугаться.       Он медленно поднял взгляд на Сару, почти изучающе. Ни тени иронии. Взгляд стал холоднее, внимательнее, опаснее. Как у игрока, что внезапно увидел достойного противника. Эхо выстрела ещё вибрировало в стенах, когда Сара перевела взгляд на Сэма. Она осознала это с омерзением - выстрел сорвался не туда не по её вине.       Молниеносным движением - без звука, без лишнего жеста. Сара, как тень, отступила вбок, уводя себя из возможной досягаемости. Её ноги скользнули по полу, будто она не ступала - проскальзывала, точно отточенное лезвие по стеклу. Всё до выверенного градуса: расстояние, угол, прицел и пистолет без колебаний нашёл цель - точно между глаз младшего Винчестера.       Сэм замер. Внутри него что-то оборвалось - на долю секунды. Не от страха, от осознания. Она могла выстрелить. Легко. Без сомнений. Без колебаний. Он увидел это в её глазах: ледяную отстранённость, сдержанный, смертоносный контроль. Там не было гнева. Только расчёт. Она уже приняла решение - и всё, что удерживало её палец от спуска, было не жалостью, не доверием. А чем-то другим. Она давала ему шанс объясниться.       Не успел Сэм ответить, как Дин метнулся вперёд с хищной стремительностью, как всегда действуя быстрее, чем мог подумать. Это был не план, не решение. Это был инстинкт - защитить. Он видел, куда направлен ствол. Понимал, что секунды - роскошь. И не позволил себе ни мгновения на колебания. Сара заметила его ещё до того, как он сорвался с места. Она чувствовала - спиной, кожей, на уровне звериного чутья. Когда-то её учили: не жди удара - предугадывай. И она предугадала.       В тот миг, как он бросился вперёд, её корпус мягко развернулся, шаг в сторону - точно рассчитанный, хищно-неторопливый. Она подалась вбок, опустив центр тяжести, пропустила его через себя, перехватила движение плеча, рывком сменила ось - и вся масса Дина, с силой и инерцией, ушла в холостой удар.       Скрип резинового тапка, разворот бедра - и вот он уже валится на пол. Удар не грубый, не жестокий - но твёрдый. Контрольный. Она могла вывернуть ему сустав. Могла сломать. Но не сделала этого. Просто дала понять, что он ошибся. Дин упал тяжело, плечом глухо ударившись об пол. Мгновение и пистолет снова был направлен на Сэма. — Сара, стой! — Сэм шагнул вперёд, руки подняты, ладони развернуты к ней. Голос - хриплый от напряжения. — Послушай меня. Я не враг. Не демон.       Сердце билось в горле. Он видел, как она стоит - абсолютно спокойная, почти бездыханная. Будто внутри у неё лёд, и этот лёд диктует всё. Она не выглядела разъярённой. Не выглядела испуганной. Она просто контролировала ситуацию. Всю. До последней секунды. До его последнего вдоха. — Я потянусь в карман. Медленно. Только за флягой. Хорошо?       Сара не ответила. Но её глаза сузились, зрачки сверкнули - она слышала, наблюдала, но готова была выстрелить в любой момент. Сэм опустил правую руку - миллиметр за миллиметром, словно считал каждое движение. Его пальцы нащупали край внутреннего кармана, медленно нырнули внутрь и вытянули серебристую флягу - с царапиной на боку и потемневшим от времени горлышком.       Он специально покрутил её в руках, после чего аккуратно отвинтил крышку. Шум вывернутого металла прозвучал оглушительно в тишине. Легкое движение запястья и вода плеснулась на ладонь, на шею, на лицо. Капли струились по его коже. Холодные, прозрачные, медленно впитывались в ткань рубашки, оставляя тёмные пятна. Никакого шипения. Ни дыма, ни крика. Только Сэм - весь в каплях, упрямо стоящий под взглядом, от которого мог бы замерзнуть воздух. — Видишь? — прошептал он. — Я чист... Прошу тебя. Отпусти оружие. Дай мне сказать тебе правду.       Тишина легла мгновенно. Плотная, вязкая, почти материальная - как если бы сама комната задержала дыхание. Воздух между ними дрожал, точно натянутая струна, готовая лопнуть от малейшего колебания. Где-то глубоко в бункере скрипнула старая труба, но даже этот звук растворился, не дойдя до ушей.       Едва заметная дрожь в пальцах, и пистолет в её руке плавно опустился, как если бы весь мир наконец-то выдохнул. Сэм медленно прикрыл глаза от облегчения. — Вот это я понимаю - семейная драма. Загляденье. — Кроули отозвался с привычной язвительной усмешкой, словно наслаждался каждым моментом сцены, развернувшейся перед ним. — Трогательно до боли. Капли святой воды, дрожащий палец на спусковом крючке, и та-да!... Братская любовь побеждает паранойю... Почти прослезился. Правда, скорее от скуки, чем от умиления.       Он лениво обвёл взглядом охотников, с тем самым выражением лица, с каким разбирают старую пьесу - знаешь сюжет, но всё ещё забавно смотреть, как актёры делают вид, что это впервые. — Вы, как всегда, живёте на лезвии ножа. Сэм - с глазами щенка, умоляющего не кусать, и Дин - со стремительным героизмом уровня «бей, прежде чем спросишь». Один прыгает, другой капает. Ваш семейный цирк всё ещё держится, удивительно.       В комнате повисла напряжённая пауза, лишь тяжёлое дыхание Дина нарушало тишину. Ухмыльнувшись, Кроули медленно перевёл взгляд на Сару - и теперь в его тоне появилась та особая окраска, которая могла быть принята за флирт, но на самом деле была чем-то иным. Острым. Внимательным. Опасным. — А вот ты, — начал он мягко, с почти ленивым интересом, — Вот ты меня удивляешь, котёнок. При нашей первой встрече я подумал: выстрел - просто паника. Хрупкая, сломленная девочка с пушкой и инстинктом самосохранения. Но теперь... теперь я вижу совсем другое. — Он чуть склонил голову, будто разглядывал редкий экспонат под стеклом. — Интереснее, чем ожидал.       Сара не отвела взгляда. Лицо - ровное, холодное, ни единой эмоции. Но в глубине глаз на миг дрогнуло нечто - не страх и не растерянность, а острая, напряжённая настороженность. Она поняла: Кроули играет. Не грубо, не в лоб. Он бьёт тонко - паузами, словами, полуулыбками. Каждая фраза, как наждачка по нервам. Психологическая игра, где каждое слово - лезвие.       Но прежде чем она успела среагировать, за спиной послышался хриплый кашель. Дин рывком поднялся с пола. Шаг. Второй - и он встал прямо перед ней, заслоняя собой, словно стена. Без вопросов. Без оглядки. Инстинктивно, с тем самым звериным упрямством, что никогда не поддаётся логике.       Сара едва заметно дернулась. Внутри - лёгкий сбой в системе. Она подняла взгляд на его спину, на напряжённые плечи, на кулаки у бёдер. Он не спрашивал. Не предлагал помощь. Просто встал. Это сбило её - на мгновение. Жест неуместный. Нелепый. И в то же время… почему-то не вызвавший отторжения. Вся его напряжённая стойка говорила: «Хочешь до неё добраться - сначала через меня».       Сара нахмурилась. Она не просила защиты. Не нуждалась в ней. Никогда не нуждалась. И всё же… этот жест сбил её. На полсекунды. Внутри что-то кольнуло - неприятно, неожиданно. Не слабость. Нечто другое. Но она не пошевелилась. Не сказала и слова. Только перевела взгляд мимо плеча Дина обратно на Кроули. — Очаровательно... Почти умилился. Как будто наблюдаю за развитием очередного романа - жанр "эмоциональные качели", непременно с драмой и скрытыми травмами. — Он усмехнулся, глядя на Сару, будто Дина перед ним не существовало вовсе. — Любопытно… кто тебя так выковал, котёнок? И сколько от него осталось? Или ты - его последнее творение?       Сара не ответила. Не моргнула. В её взгляде всё тот же спокойный холод. Ровная пустота, как у снайпера в долю секунды перед выстрелом. Только цель и расчёт: стоит ли этот человек пули. Она коротко выдохнула, почти незаметно, и развернулась. Шагнула прочь. Походка ровная, размеренная. Ни спешки, ни бегства. Но она чувствовала: взгляд демона всё ещё у неё на затылке. Будто лезвие, холодное и внимательное. — Хороший ответ, крошка, — отозвался Кроули в спину. — Молчание - золото. Особенно, когда оно остро, как бритва. И им можно резать.       Сара не обернулась. Не ускорилась. Но пальцы на мгновение сжались в кулаки - почти до боли. Не от страха. И не от злости. От осознания. От чёткого, хрустального понимания: Кроули не забудет. Не оставит. Он начал игру. А теперь хочет понять правила. Сэм, кивнув брату, направился за ней. — Ну что, вот мы и одни, бельчонок. — Игриво проговорил Кроули, лениво оглядывая Дина. — А я то думал, что ты умеешь лучше производить впечатление на девушек. — Захлопнись, Кроули, На кой чёрт ты здесь? — Сухо ответил Дин, рука машинально потянулась к ножу на бедре. — Принёс грязные подробности об Аббадон, свеженькие, словно горячие пирожки... Я прямо как будто чувствовал, не зря решил лично сказать, вместо скучного телефонного звонка.       Кухня встретила Сару тишиной и тусклым светом. Лампа над столом медленно покачивалась, отбрасывая слабые тени по стенам. Сара прошла к дальнему углу и, не говоря ни слова, опустилась на жёсткий деревянный стул. Спина прямая, руки на коленях, взгляд - вперёд, но не в пустоту. Она смотрела, будто сквозь предметы, сквозь стены - туда, где прятались мысли, которые нельзя было доверить вслух.       Сэм задержался на пороге, как будто сам не знал, зачем пришёл. Но потом медленно подошёл, опёрся ладонями о стол напротив, и выдохнул - неглубоко, с хрипотцой. — Я знаю, как это выглядело, — начал он, голос глухой, но честный. — И я не виню тебя, что ты… так среагировала.       Сара молчала. Не кивнула, не отреагировала. Только внимательный взгляд - зелёный, проникающий. Сэм вдруг понял, как непривычно это: когда тебя не перебивают, не кричат, не задают вопросов. Ему приходилось убеждать, оправдываться, спорить - но не здесь. Она просто смотрела. — Мы в перемирии, — сказал он. — С Кроули. Временно. Не потому что мы ему доверяем. Просто... Аббадон. Она слишком сильна. Даже для него. Нам пришлось объединиться. Хотим мы того или нет.       Он сделал паузу, ожидая... чего-то. Искры. Вспышки. Холодного сарказма. Но Сара сидела неподвижно. Всё так же. Только веки чуть дрогнули, будто от ветра, которого здесь не было. — Это ненормально, я знаю, — продолжил он. — Но выбора у нас нет. Она собирает армию. Уничтожает и демонов, и людей. Хочет сжечь и Ад, и всё, что ей не подчиняется. Кроули нужен нам сейчас. Пока нужен.       И снова - тишина. Не гробовая, не тяжёлая. Просто ровная. Как пустой лист, на котором никто не решается сделать первый штрих. Сэм смотрел на неё и чувствовал, как внутри нарастает тревога. Не из-за неё. Из-за её молчания. Оно было... неестественно спокойным. Даже для неё. — Я ожидал… — он тихо усмехнулся и отвёл взгляд, — истерики. Крика. Или хотя бы "вы двое идиоты". Но ты...       Он снова поднял глаза. Сара смотрела прямо на него. В её взгляде всё было по-прежнему: ни капли возмущения, ни намёка на недоверие, ни облегчения. Как будто то, что он сказал, просто сложилось в её голове - как файл в систему. Без сбоя. Без лишних эмоций. — Вы двое идиоты. — спокойно проговорила она. Сэм хмыкнул. — Но спасибо, что решил поделиться... Я только одного не понимаю, почему не сказали сразу? — Мы хотели сказать вчера, но... — Понятно.       Сэм моргнул. В её голосе не было злости, не было раздражения, просто согласилась с реальностью. И почему-то именно это выбило его из равновесия сильнее всего. Он отстранился от стола, медленно выпрямился. Парень всматривался в её неестественное спокойное лицо, ища что-то, но не знал чего. — Если тебе нужно будет... — он замялся. — Просто поговорить - я рядом. И... Спасибо, что не выстрелила.       Сара не ответила. Только коротко кивнула. Сэм постоял ещё пару секунд, потом развернулся и вышел, оставив её в полумраке кухни.       Когда шаги Сэма стихли, пальцы, лежавшие на коленях, дрогнули. Тишина вновь вернулась - такая же густая, как после недавнего выстрела. Только теперь в ней не было напряжения. Была пустота. Сара медленно выпрямилась, встала из-за стола, подошла к раковине и упёрлась руками в край металлической мойки. Лампа над ней потрескивала, бросая жёлтый тусклый свет на её бледное лицо и застывшие глаза.       Демоны. Она уже знала, что они существуют. Но Кроули… Он был другой. Не просто один из. Он - верхушка. Гнилой трон посреди Ада. Не человек. И не просто монстр. Тот, кто держит в узде легионы. Кто смеётся, когда в его голову стреляют. Кто играет людьми, как фигурами. И теперь он знает её имя. Её лицо. Голос. Манеру дышать. Он заинтересован.       От этой мысли желудок скрутило. Не страх, а осознание. Абсолютное, чистое, лишённое иллюзий: она по уши в дерьме. И никакие стены бункера её не спасут, если он решит, что игра окончена. Она смотрела в отражение тусклого металла, как в зеркало. Черты лица - привычно спокойные, холодные. Ни слез, ни истерики. Только сжатая челюсть и еле заметная дрожь в пальцах, которую она заставила прекратиться силой воли.       Глубоко вздохнув, Сара подняла руки, провела пальцами по волосам, задержалась у висков. Потом выдохнула - медленно. Ровно. Ей нужно думать. Планировать. Искать выходы. Потому что Кроули - это не просто враг. Он - охотник. А она теперь интересная цель. И охотник его калибра не выпускает цель, пока не разберёт её на части. В этот момент она ощутила то, чего не позволяла себе чувствовать уже много лет: неуверенность. Но не испугалась её. Просто приняла как ещё один факт. Как оружие, которое нужно держать на виду.       Сделав очередной глубокий вздох, Сара размеренно направилась в гостиную. Каждый шаг отдавался спокойствием, но под этим хладнокровием пряталась неугомонная тревога. Внутри всё словно затрепетало, будто ледяной ветер пронёсся по пустому залу её сознания - напоминание о том, что игра только начинается, а ставки гораздо выше, чем она могла представить.       Сара медленно обвела взглядом гостиную, внимательно изучая каждый уголок, каждый отблеск тени. Она искала его - Кроули, тень которого всё ещё висела в воздухе, как холодное предзнаменование. Но в комнате были только они - Дин и Сэм, сидящие напротив друг друга, лица сосредоточенные, напряжённые. Сара почувствовала, как напряжение чуть ослабло, но внутренний голос не давал ей забыть: это лишь затишье перед бурей. — Кроули оставил нам наводку, — сказал Сэм негромко. — Склад под Чикаго. Говорит, Аббадон держит там людей... и кое-что похуже. Думаю, он рассчитывает, что мы наведаемся туда. — Поняла, — коротко бросила она, а затем, после секундной паузы, перевела взгляд на Дина. — И… извини. За то, что свалила тебя. Это было... — она слегка дёрнула плечом, подбирая слово, — рефлекторно.       Дин моргнул, как будто не сразу понял, что она действительно это сказала. Это звучало настолько неожиданно, что на мгновение в его голове повисла пустота, будто кто-то выдернул штекер из розетки. Он приподнял брови, откинул голову чуть назад, словно проверяя, не ослышался ли. Взгляд скользнул по её лицу - спокойному, ровному, без намёка на сарказм или вызов. — Ну… — произнёс он, чуть хрипло, словно откашливаясь, — ладно. Бывает. — Я еду с вами, — сказала Сара спокойно, но с той уверенностью, которую невозможно было спутать с просьбой. — Что?! Нет! Чёрта с два ты едешь, — отрезал он, резко выпрямившись, как будто в нём сработала вся цепь внутренних сигналов тревоги. — Даже не думай. Это не прогулка в парк, Сара! Это склад Аббадон. Там будет кровища, ловушки, демоны. Чёртово поле боя, а не экскурсия! И ты - пророк. А значит, уязвимая мишень. — И именно поэтому, — парировала Сара, делая шаг ближе, — лучше я буду рядом. В бою. Чем здесь, в замкнутом пространстве, пока Кроули решает, когда пора прийти за мной. Вы можете сражаться, а я, как минимум, не беспомощна... Слушайте, Кевин сидел в бункере, и как видите, он мёртв.       Фраза прозвучала, как удар в живот - внезапно, точно, без предупреждения. Дин замер. Не от злости - от той боли, что всегда прячется глубоко, не даёт о себе знать, пока кто-то не попадёт в самую уязвимую точку. Имя, которое он старался не произносить вслух. Потеря, которую он до сих пор не признал до конца.       Он резко отвёл взгляд, челюсть сжалась, скулы заиграли. Вдох - короткий, с надрывом, как будто он проглотил не воздух, а что-то горькое. Тяжёлое. Она не упрекала. Не обвиняла. Просто произнесла то, что давно уже жилo в их молчании. В пустой комнате Кевина. В каждой тени в этом бункере. В каждом взгляде, который они избегали бросать друг на друга, когда проходили мимо его старых книг, его стола… его имени.       Плечи старшего Винчестера чуть опустились, словно груз, который он всё это время нёс, стал вдруг слишком заметным. Он смотрел в пол. Молчал. И этой тишиной говорил больше, чем мог бы сказать словами. — Чёрт… — выдохнул он, хрипло, глухо. Без злобы. Без смысла спорить.

***

      Импала катилась по извилистой дороге, словно чёрная акула сквозь полутьму приближающегося вечера. За окнами проносились поля, редкие заправки, покосившиеся указатели - всё в этой дороге казалось чужим и враждебным, как само предчувствие того, к чему они приближались. Музыка играла - что-то тяжёлое, с гитарными риффами, впитавшими в себя все шрамы Дина Винчестера. Но ни один из них не подпевал. Даже он. Радио больше напоминало маску натянутую поверх тишины, плотной и настороженной, словно струна, готовая лопнуть от любого слова.       Сара сидела на заднем сиденье. Невысокая, почти теряющаяся в темноте салона, но при этом ощущавшаяся острее любого лезвия. Она не говорила. Не смотрела ни на кого - только в окно, за которым размытые тени деревьев перемежались с отблесками проезжающих фур. Внутри у неё всё сжалось в чёткую, собранную концентрацию. Мысли шли стройно, без паники. Протокол выживания. Всё уже сверено, всё на месте.       Простая, но функциональная экипировка: чёрные штаны-карго, из тех, где много карманов и все по делу. Белые кроссовки, давно повидавшие пыль и сырую землю под ногами. Серая водолазка плотно облегала фигуру, поверх - бронежилет, чужой по размеру, но внезапно прижившийся, как панцирь, который давно был нужен. Всё это прикрывала чёрная толстовка с капюшоном - мягкая, бесшумная, удобная.       Пистолет на бедре, к которому она привыкла, как к продолжению собственной руки, заряжен специальными патронами - на пулях высечены пентаграммы. На поясе - две колбы со святой водой и короткий охотничий нож с инкрустацией из рунических символов. На левом бедре Ангельский клинок. Она была готова. Не потому, что чувствовала себя уверенно - а потому, что иначе нельзя. Это был не просто выезд. Это был вызов.       Сэм время от времени бросал взгляд в зеркало заднего вида. Он видел её - неподвижную, сосредоточенную, почти застывшую. И не знал, что сказать. Он хотел - хоть что-то, чтобы снять с неё этот внутренний панцирь. Но понимал: любые слова сейчас будут просто шумом.       Дин сидел за рулём, пальцы сжимали руль чуть крепче, чем следовало. Он чувствовал эту тишину так, будто она давила на уши. Сара была как оружие на заднем сиденье - точное, молчаливое, смертоносное. Он не доверял ей до конца. Но часть его уважала то, как она держалась. Даже если это бесило.       Проехав нужный указатель, Сара проводила ускользающий знак взглядом - коротким, но внимательным. Она запоминала дорогу автоматически, без усилий, как если бы память сама собирала фрагменты: обрывки пейзажа, форму здания на горизонте, цвет бензоколонки у обочины. Всё это - на случай, если придётся бежать. Или отступать. Или искать путь обратно.       Импала свернула с трассы. Асфальт стал хуже, с трещинами, как паутина на стекле, уходящей под колёса. За поворотом показались заросли бурьяна, подгнивший забор и серый контур одноэтажного склада, словно спрятанного между ржавыми контейнерами и забытыми временем грузовиками. Машина замедлилась и остановилась на небольшом подъезде, чуть в стороне от главных ворот. Мотор заглох, и на мир опустилась такая тишина, будто даже птицы затаились.       Сара первой оторвалась от спинки сиденья. Спина затекла от напряжённой неподвижности, но в движениях не было суеты. Она проверила снаряжение: коснулась кобуры - пистолет на месте. Скользнула рукой по ремню - колбы звякнули едва слышно. Клинок отозвался ощутимым весом у бедра.       Сэм вылез первым, оглянувшись через плечо. Сара вышла следом. Тишина здесь была плотнее, чем в машине, и казалась уже не просто гнетущей - зловещей. Как будто здание перед ними дышало. Слишком медленно. Слишком глубоко. Дин выпрямился, захлопнул дверцу и взял дробовик на ремень. Он тоже что-то чувствовал. Как и все трое. Сара на секунду задержалась, вглядываясь в здание. Ни движения. Ни света. Ни намёка на жизнь. — И это всё? — тихо спросила она, почти шёпотом. Вопрос не имел адресата. — По словам Кроули - да, — хмуро отозвался Сэм. — Он сказал, что Аббадон использует это место как перевалочный пункт. Ритуалы, снабжение... иногда пленники. Но видимо сюда давно никто не заходил. — Зато охрана наверняка осталась. — буркнул Дин. — У меня плохое предчувствие. — Спокойно проговорила Сара, взглядом приходясь по стенам здания. — Слишком тихо... Как по мне лучше будет сначала осмотреться снаружи. — Я обойду с правой стороны, гляну за фургонами. Дин? — Сэм кивнул, медленно доставая пистолет из-за пояса. — Я - налево. — Он перехватил дробовик поудобнее. — Если что-то шевельнётся - кричи. Или стреляй. А лучше оба сразу.       Сара бросила взгляд на здание - бетонное, облупленное, будто обугленное временем. Ни окон, ни щелей, только чёрная прорезь двери, словно разрез в теле мертвеца. — Я останусь у входа, — сказала она. — Если что-то выйдет - встречу.       Дин задержался на секунду, взглянул на неё через плечо, хмыкнул, будто хотел что-то сказать… но передумал. Только коротко кивнул. В следующий миг его уже не было - исчез за покосившимся фургоном, двигаясь бесшумно, как будто сам был частью этой тьмы. Сэм обогнул другой край склада, его шаги скоро растворились в шорохах сорняков и гравия.       Сара осталась одна. Тишина вокруг сгустилась, словно сама ночь задержала дыхание. Выдохнув, девушка ловко взяла пистолет в руки и практически бесшумно скользнула к груде металлолома недалеко от входа, её шаги тонули в пыли и щебне, будто её здесь и не было. Пистолет скользнул в воздухе с точной, выверенной грацией, пока прицел не застыл, направленный прямиком в старую дверь склада. Сара замерла - только глаза цеплялись за каждую неровность бетона, за каждый треснувший кирпич, за каждую едва уловимую тень. Она не чувствовала страха. Но тело её было напряжено до предела. Не от тревоги - от готовности. В такие моменты она чувствовала себя максимально живой.       Прошло несколько секунд. Потом ещё. Где-то слева мелькнула тень - это Дин, дал короткий знак рукой. Справа чуть позже раздался приглушённый хруст - Сэм. Всё чисто. Но наточенное годами предчувствие не покидало Сару.       Выдохнув, Сара заметила очередной едва уловимый жест руки - Дин поднял два пальца, глядя на Сэма через тень ржавого грузовика. Потом коротко наклонил голову в сторону главного входа. Сэм, уловив сигнал, кивнул. В следующее мгновение их взгляды встретились. Дин коротко махнул ей - оставаться на позиции. Когда Винчестеры бесшумно двинулись к центральной двери, её тело мягко, как тень, скользнуло в обратную сторону - в обход.       Она шла вдоль стены, прилипая к ней плечом, проверяя каждый сантиметр взглядом. Дверь нашлась почти сразу - старая, металлическая, наполовину скрытая за засохшими зарослями кустарника. Петли были заржавевшими, но на удивление не запертыми. Сара аккуратно освободила проход, стараясь не издать ни звука. Осторожно взялась за ручку и толкнула.       Внутри было сыро, стены источали запах плесени и старого металла. Каждый её шаг звучал глухо, едва различимо, точно она растворялась в полумраке склада. Слева - проржавевшие стеллажи с покосившимися коробками, справа - груда старых поддонов. Дышать приходилось через нос - чтобы не захлебнуться тяжёлым воздухом.       Проскользив между пустыми ящиками, до слуха девушки дошли звуки - глухие удары, рваные крики, шорохи сражения. Сара мгновенно поняла: Винчестеры уже в бою. Челюсть невольно сжалась, тонкие пальцы сильнее сжали рукоять пистолета. Она двинулась вперёд, петляя меж старого хлама, не издавая ни звука, будто сама была тенями этого места.       Первый демон выскочил с левого фланга - низкорослый, с пустыми чёрными глазами и перекошенным оскалом. Сара выстрелила прежде, чем он успел раскрыть рот. Пуля, в которой пентаграмма была вырезана вручную, вошла под скулу, разрывая плоть. Не дав возможности прийти в себя, Сара в одно движение сократила между ними расстояние и вогнала в грудь мужчины ангельский клинок. Демон, глухо закричав замигал оранжевым светом, после чего рухнул на бетонный пол.       Не успела девушка сделать и пары шагов, как второй демон материализовался у двери - худощавый, с голодной злостью в лице. Сара бросилась в перекат, избежав взмаха ржавой трубы, вскочила рядом и вонзила клинок прямо в сердце. Без слов. Без пафоса.       Глухой удар сотряс пол, раздался голос. Не демоническое рычание, не звериный визг - спокойный, уверенный, почти приторный бархат. — Ну вот вы и попались, — голос доносился с противоположного конца склада.       Сара замерла за высоким контейнером и скользнула ближе, чуть высунувшись из-за угла. Винчестеры стояли на коленях, лица побиты, губы разбиты в кровь. Кряхтя, они пытались пошевелиться, но их тела будто были скованы невидимой силой. Перед ними расхаживал мужчина: высокий, мощный, с выверенной до идеала осанкой. Короткие каштановые волосы зачесаны назад без единого выбившегося локона. Бардовый костюм сидел на нём так безупречно, будто он только что сошёл с обложки дорогого журнала. Гладкие лакированные туфли, изысканные запонки, золотой перстень на безымянном пальце. Сара невольно прищурилась: слишком... чисто. Слишком аккуратно для мрази. — Аббадон будет в восторге, — мурлыкал демон, с лёгким акцентом, лениво прохаживаясь перед Винчестерами. — Легендарные братья. Сломанные, беспомощные. Убиты... мною лично. Представляете, какой подарок? Подумайте только. Моё имя прозвучит на самых высоких уровнях Ада.       Дин, несмотря на расквашенную губу и кровь на подбородке, вскинул брови и оскалился в своей привычной, вызывающе-насмешливой манере. — Слушай, я всегда боялся клоунов… но ты, ты просто позорище профессии.       Губы демона дёрнулись. На секунду на лице проскользнуло что-то похожее на гримасу - не то усмешка, не то оскал. Челюсть сжалась, мышцы на скулах налились сталью. В глазах полыхнуло раздражение, а под ухоженной гладкостью костюма проступила первобытная ярость. Он шагнул ближе, голос стал ниже, с хриплой ноткой презрения: — Остроумно… для мешка с костями, который сейчас будет валяться у моих ног. — Его ухмылка стала шире, но смеха в ней не было. Только обещание боли.       В мгновение, когда демон снова шагнул вперёд, расправляя плечи, готовясь смять их словами и силой, тишину пронзил резкий хлопок выстрела. Пуля, сверкая в тусклом свете склада, вонзилась демону под рёбра, с характерным влажным звуком пробивая ткань дорогого бордового костюма. Демон дёрнулся, губы приоткрылись в беззвучном рыке, рукой медленно скользнул к ране. Краем глаза он заметил, как Винчестеров перестала сдерживать его сила, и они обессиленно уперлись руками в бетонный пол.       Ухмыльнувшись, он резко повернулся и встретился взглядом с Сарой, стоявшей в тени груды металлолома. Она не опустила пистолет. Холодные зелёные глаза, полные убийственной решимости, смотрели прямо в его. Демон почувствовал, как пентаграмма на пуле начинает пульсировать в его теле, разъедая его изнутри, словно цепь, которая не ломает, а стягивает туже с каждым биением его чёрного сердца. На лице мужчины дрогнула усмешка, выродившаяся в искажённую гримасу раздражённой боли. — Хитро, малышка, — прохрипел он, делая шаг в её сторону, несмотря на усиливающуюся ломоту по всему телу. — Думаешь, пара вырезанных пентаграмм остановит меня? — Нет, — отрезала она ледяным тоном. — Но замедлит. Достаточно для того, чтобы ты пожалел, что вообще открыл рот. — Ну, посмотрим, — процедил он сквозь зубы.       Демон оскалился, зрачки расширились, едва уловимое колебание и он метнулся в сторону Сары, несмотря на боль и сковывающее проклятие пули. Сара отбросила пистолет в сторону - времени не было. Демон нёсся прямо на неё, с безумной скоростью. Их столкновение было громовым. Мужчина с разбега врезался в неё, пытаясь сбить с ног, но она ушла в перекат, едва избежав удара. Его нога разрезала воздух там, где была её голова. Она поднялась в боевую стойку, чуть согнув колени, руки - как у бойца смешанных единоборств. Демон хищно оскалился и напал первым.       Они обменивались серией ударов - он бил размашисто, силой, её техника была выверена до сантиметра. Ладони ловили его запястья, локти уходили в сторону, она парировала, скользила, уходила вниз и влево, ловя его на открытии. Демон был чертовски силён, опытен, но груб. Его стиль - уличная драка в дорогом костюме. У неё - дисциплина и расчет. Каждый его удар встречала контратака. Он замахнулся на висок - она перехватила локоть и вбила колено в живот, согнув противника. Он попытался захватить её шею, она резко ушла в подсед и вонзила локоть в солнечное сплетение. Дыхание демона сбилось. Удары не смущали его - они раздражали. — Быстрая ты, — прошипел он, ловя её руку и пытаясь вывернуть.       В долю секунды она перенаправила инерцию, развернулась и, схватив за кисть, вбила его локоть себе на плечо. Треск сухожилий раздался гулко. Он рванулся, освобождаясь, но Сара уже развернулась и с размаху ударила ногой по коленному суставу. Громкий треск. Хруст был чистым и противным, словно где-то сломалась ветка. Демон рухнул на второе колено, рыча, будто дикий зверь. — Мелкая мразь...       Сара не дала ему закончить. Её рука скользнула по полу, подцепив ржавую металлическую трубу, холодный металл отозвался в пальцах знакомой тяжестью. Она не дала себе времени на сомнения. Рванулась вперёд, вес тела перешёл в упругую, идеально точную траекторию. Удар трубы пришёлся в подбородок демона, снизу вверх, с полным замахом, с жестокой, но молчаливой яростью. Раздался глухой хруст, шея демона дёрнулась назад, глаза закатились в орбитах. Он покачнулся, руки повисли безвольно. Секунда - и тяжелое тело грохнулось на бетон, поднимая клубы пыли. Сара осталась стоять над ним, дыша ровно, с застывшей в руке трубой. Пальцы не дрожали. Сердце не выбивалось из ритма. Ни сожаления, ни злости. Только чистый, ледяной расчёт.       Дин, морщась от боли в ребрах, с трудом поднялся на ноги и первым делом бросил на Сару жёсткий, раздражённый взгляд. Подойдя ближе, он махнул рукой в сторону поверженного демона и процедил сквозь зубы. — Я тебе что говорил? — голос звенел раздражённым металлом. — Ты должна была оставаться снаружи, чёрт побери! Снаружи, понимаешь это слово?       Он уставился на неё, злясь больше не на неё, а на себя - за то, что ожидал послушания. Сара спокойно посмотрела в ответ, не моргнув. В её взгляде читалась холодная ясность. Без оправданий. Без раскаяния. Сэм, держась за ушибленное плечо, осторожно вмешался, пытаясь сгладить угол. — Дин… если бы не она, нас бы уже не было.       Дин резко выдохнул, словно его снова пнули под рёбра. Он провёл рукой по лицу, развернулся, нервно прошёлся по складу и, указывая на поверженного демона, с раздражённой усмешкой бросил. — Да вижу я… Прекрасно. Прямо рыцарь в бронежилете… с ржавой трубой... Но чёрт возьми, Сара, а если бы этот клоун в костюме тебя разорвал...       На секунду Винчестеры замерли, смотря на Сару. Она не отвечала, не оправдывалась - просто отшвырнула трубу в сторону с глухим лязгом и развернулась к выходу. — Лучше скажите спасибо, что он ещё дышит... Это явно была западня, а так... теперь хотя бы узнаем из-за чего... или кого.

***

      Заброшенный дом встретил их влажным затхлым запахом старины и гнили. Половицы скрипели под каждым шагом, стены были потрескавшимися, с облупившейся краской, а единственная целая комната с закрывающейся дверью годилась только для одной вещи - допроса. Дин с Сэмом волоком затащили бесчувственное тело демона внутрь, грубо усадили его на старый расшатанный стул и крепко обвязали толстым канатом, пропитанным солью. После, Сэм занялся подготовкой - колбы святой воды зазвенели в его руках, аккуратно встали на покосившийся подоконник рядом с ангельским клинком. Лезвие сверкнуло холодным светом в серых сумерках комнаты, в его движениях не было ни спешки, ни суеты - только привычная методичность.       Сара молча присела на корточки. Её движения были точными, размеренными, будто отточенными годами практики. Кончики пальцев ловко обводили линии, соединяя углы, выводя символы с хищной аккуратностью. Пентаграмма вырастала под её руками - ровная, симметричная, замкнутая, будто резалась не мелом, а остриём ножа.       Дин, окинув всё взглядом, мотнул головой и вышел в соседнюю комнату - сеть ловила еле-еле, но этого хватило, чтобы набрать Кроули. Разговор был быстрым, грубым, с парой привычных угроз и колкостей. Через несколько минут он вернулся, походка широкая, уверенная, но с некой тяжестью в плечах. — Через пару минут тут появится коронованная задница, — сообщил он, захлопнув за собой дверь.       Сэм оторвал взгляд от лезвия, одобрительно кивнул. Но взгляд его скользнул в сторону Сары, и губы чуть поджались. Она как раз заканчивала последние штрихи. Линии выводились с прежней аккуратностью… почти. Всего на долю секунды, на едва ощутимый миг, рука дёрнулась. Мел жалобно хрустнул, под пальцами появилась мелкая трещина, нарушившая идеальную гладкость. Сэм это заметил. Он увидел, как чуть натянулись её плечи, как дрогнули лопатки под тканью толстовки, как на мгновение напряглась шея. Тело выдало то, что лицо упорно скрывало. Но уже в следующее мгновение Сара лишь провела ладонью по свежему символу, стирая крошки мела, словно ничего не случилось.       Сэм выдохнул медленно, убирая любые слова глубже, подальше. Время задавать вопросы ещё не пришло. Дин, не заметив ничего, уже проверял заточку ножа, пальцем аккуратно касаясь лезвия. Но Сэм догадался: она готовилась не только к встрече с демоном на стуле - но и к тому, кто вот-вот появится за их спинами.       Встав в стороне, Сара прижалась спиной к облупленной стене, руки скрестив на груди, молча наблюдая как Сэм и Дин заканчивают подготовку. Пока не послышалось мычание. Демон, связанный на расшатанном стуле, зашевелился, затылок резко дёрнулся назад, словно в попытке откинуть невидимый груз, и из горла вырвался низкий, сдавленный звук, похожий на рычание дикого зверя. В комнате сразу сгустилось напряжение.       Сэм, стоявший ближе всех, напрягся, перехватывая нож покрепче. Дин, проверявший ремень с оружием, моментально выпрямился, глаза прищурились настороженно. Сара не шелохнулась. Спокойная, холодная, она только медленно отвела руку от груди и положила её на кобуру с пистолетом. Всё движение - размеренное, будто у неё в груди билось не сердце, а метроном. Демон захрипел, качнул головой, закашлялся и медленно открыл глаза. Губы расползлись в кривую ухмылку, полную ядовитого самодовольства. — Надо же… Винчестеры, как приятно… — голос был хриплым, но тянул каждое слово с издёвкой. — Не думал, что мой вечер закончится компанией таких… легенд. И... — взгляд скользнул к Саре, — маленьким бонусом... Мы случайно не встречались? Кажется я драл тебя в одном из клубов...       Раздался глухой, мясистый звук удара: костяшки Дина врезались демону прямо в челюсть с такой силой, что стул скрипнул на полу, угрожающе накренившись назад. Голова демона откинулась, затылок врезался в спинку стула, и изо рта с влажным хрипом вырвался густой тёмно-бордовый сгусток крови вперемешку со слюной. Он сплюнул его в сторону, провёл языком по разбитым губам, глаза сузились, всматриваясь в лицо старшего Винчестера. Дин склонился ближе, холодно, вкрадчиво. — Повтори это ещё раз, и я тебе с удовольствием выбью зубы. — процедил он сквозь зубы.       Сара не отреагировала, лишь еле заметно приподняла бровь и снова скрестила руки на груди. Не успел пленник съязвить в ответ, как дверь распахнулась с протяжным, скрипучим стоном, будто сама постройка недовольно встретила нового гостя. В помещение ворвался знакомый запах дорогого одеколона, едва уловимый, но чуждый этому затхлому месту - смесь виски, дерева и едкой магии. Кроули появился в проёме, как всегда в идеальном классическом чёрном костюме. Его походка была неспешной, но в каждом шаге сквозила хищная грация, как у хорошо накормленного льва, зашедшего в вольер посмотреть на своих забавных подопечных.       Он остановился на пороге, позволив взгляду скользнуть по комнате, словно оценивал расстановку фигур на шахматной доске. Первое, что выдало его замешательство - это короткая заминка в движении бровей, еле заметный прищур. Сара, стоявшая у дальней стены, скрестив руки на груди, встретила его взгляд ровно, без тени приветствия. Кроули приподнял уголок рта в лёгкой ухмылке, больше для себя, чем для публики.        — Ах… неожиданно, — протянул он, голос наполнил комнату бархатистой, тягучей интонацией. — Как мило… а я думал, что вы держите её под замком. А оказывается, выпускаете на прогулку… с оружием. Шикарно.       Дин шагнул ближе к центру комнаты, плечи напряжённые, кулаки сжаты, как пружины. Взгляд был настороженный, почти враждебный. Сэм стоял чуть позади, сдержанный, но в каждом движении читалась готовность к действию. Сара не шелохнулась. Задержав на мгновение взгляд на Саре, Кроули хмыкнув, направился к стулу, где связанный толстыми канатами, пропитанными солью, сидел демон. Его лицо было в крови, одна скула вздулась бардовым, под цвет костюма, синяком, губы рассечены, а из-за обтрепанных штанин торчала нога, неестественно вывернутая в колене. Кроули присвистнул с насмешкой, копчиком уперевшись в стол напротив пленника. — Кто бы мог подумать, — лениво протянул он, — что я найду тебя в таком… плачевном состоянии, дружок. — Его взгляд скользнул к распухшему суставу, и он издал фальшивое сочувственное цоканье языком. — И колено сломали… прям трогательно. — Он медленно посмотрел на Дина с кривой ухмылкой. — Что, Динбо, решил сменить стиль допросов? Добавить больше огня в своё фирменное обаяние?       Дин хмыкнул, но прежде чем он успел что-либо парировать, демон на стуле издал хриплый смешок, с трудом разлепляя разбитые губы. Кровь стекала по подбородку, но в глазах теплился огонёк мерзкой самодовольной злобы. — Ты им льстишь… — процедил демон, кашлянув мокро. Его взгляд метнулся в сторону Сары, и по губам скользнула издевательская ухмылка, — это всё тот мышонок.       Повисла тишина, острая, словно нож по стеклу. Дин на мгновение застыл, уголок рта дёрнулся в почти недоверчивой усмешке. Сэм напрягся, губы сжались в тонкую линию, взгляд метнулся к Саре. Сара не двинулась с места. Её взгляд остался холодным, ровным, но в пальцах, прижатых к предплечьям, на краткий миг дрогнули сухожилия, будто внутри что-то звенело, натягивалось, ломалось. Кроули же, развернувшись к ней, вскинул брови чуть выше, разглядывая с нескрываемым интересом. — Ах вот оно как… — сладко протянул он, медленно проходя взглядом от разбитого демона к Саре. — Мышонок… — слово прозвучало с особым нажимом, чуть насмешливо, чуть одобрительно. — Кто бы мог подумать. Очаровательное открытие.       Дин, не скрывая своего напряжения, сильнее сжал кулаки, через силу сдерживая порыв злости. Сэм сильнее сжал рукоять клинка, его внимание было приковано к Саре, которая всё так же стояла недвижимо, спина ровная, подбородок чуть приподнят. Взгляд её был ледяным, отстранённым, но только они трое знали, что под этим спокойствием пряталась буря, только ещё не рванувшая наружу. Кроули удовлетворённо выдохнул, похлопав пленника по сломанному колену с намеренным усилием, отчего тот вздрогнул и зашипел сквозь зубы. — Ладно, господа, — лениво потянул он. — Давайте уже выясним, что из него можно выжать. Хотя, по-моему, из всей компании самый интересный экземпляр - не он, — взгляд снова скользнул к Саре, — А та, кого вы так старательно держите в тени.       Допрос длился долго - время растягивалось в вязкую, тягучую нить, наполненную тяжёлыми словами, хрипами боли и затянутыми паузами. Воздух в комнате стал густым от запаха серы и крови, от намёков и лжи. Демон на стуле вальяжно откидывался назад, насколько позволяли верёвки, ухмылялся сквозь разбитые губы, сыпал колкими репликами, играл в безумное превосходство. Но никто из присутствующих не обманывался - все знали, как такие демоны могут лгать, изворачиваться, говорить много и при этом не сказать ровным счётом ничего.       Сэм задавал вопросы, спокойные, хлёсткие, с каждым разом всё точнее задевая слабые места. Дин временами добавлял свою фирменную угрозу в голосе, больше действуя грубой силой - порой ударом по рёбрам, порой тяжёлым взглядом, под которым даже демоны чувствовали себя неуютно. Но Сара почти не вслушивалась в слова. Продолжая стоять, прислонившись плечом к изъеденной временем стене, её силуэт растворялся в полумраке комнаты, словно тень, терпеливо выжидающая момента. Она не смотрела на пленника, не слушала злобные насмешки, не ловила фразы Дина и Сэма, сыплющиеся одна за другой. В её мире существовала только одна фигура в комнате - Кроули.       Он не замечал её взгляда - или делал вид, что не замечает. Легкомысленно расхаживал по комнате, лениво водил пальцами по спинке стула с демоном, время от времени бросал короткие замечания в сторону Винчестеров. Губы кривились в ленивой полуулыбке, движения казались небрежно вальяжными, голос тянулся бархатистой проволокой. Но Сара не видела расслабленности. Она видела то, что пряталось под маской. Каждый поворот его головы, каждое движение рук она отслеживала с вниманием снайпера, привыкшего ждать часами ради одного точного выстрела. Она словно читала язык его тела, собирала по крупицам детали, складывала их в полную картину угрозы.       В её сознании не было страхов - только сухой, отточенный расчёт. Если он двинется на них, что делать? Если он вдруг приблизится к Сэму, с какой скоростью она успеет выхватить ангельский клинок? Если он решит воспользоваться ситуацией - насколько точно она может перерезать ему горло? Сколько шагов до него? Достаточно ли прочна соль в линиях пентаграммы? Какое расстояние до ближайшей стены, чтобы использовать её для удара? Снаружи Сара выглядела спокойной, непроницаемой. Но внутри каждый нерв тянулся, как струна, натянутая до предела, готовая сорваться в действие в любой момент.       Пленённый демон продолжал ухмыляться, язвить, хрипеть от боли, и тут же поднимался на новую волну насмешек, упиваясь собственной наглостью. Каждая его фраза была пустой оболочкой, словесной обёрткой без смысла. Дин тяжело вздохнул, руками уперевшись в бок, а Сэм бросил короткий взгляд на Сару, отрываясь от изматывающего допроса. — Сара, принеси ещё святой воды, — коротко попросил он, не придавая значения простым словам.       Вздохнув, девушка лениво отлипла от стены и направилась к выходу. И в эту секунду комната будто изменилась. Пленённый демон замер. Всё тело враз обмякло, ухмылка сползла с лица, голова чуть наклонилась вбок. Пальцы нервно сжались в кулаки. Веки дрогнули, глаза сузились, зрачки начали метаться, будто в поисках чего-то в глубинах памяти. После чего напряженную тишину разрезал звонкий мужской смех. Дин и Сэм напряглись, ожидая атаки, а Кроули лишь прищурил глаза, всматриваясь в перемены пленника. Отдышавшись, демон заговорил на итальянском. — Да чтоб я сдох!... Неужели это действительно ты?       Сара застыла на полушаге, пальцы медленно соскользнули с дверной ручки. Спина всё ещё была повернута к демону, но каждый мускул под кожей будто превратился в гранит. Медленно, с выверенной точностью, она обернулась, не позволяя себе ни резких движений, ни лишних эмоций. Только брови медленно сошлись у переносицы, хищной складкой, как у человека, который слышит невозможное и не хочет в это верить. Пленник снова рассмеялся, его смех эхом звучал в пустой комнате. Сэм первым заметил, как чуть медленнее поднялась её грудная клетка, как взгляд стал глубже, темнее, с оттенком чего-то первобытного. В тот момент Сара будто отделилась от окружающего мира. Больше не было комнаты, не было Винчестеров, не было даже Кроули. Только голос из прошлого, пробуждённый среди запаха крови и соли. — Ах… конечно… — демон откинул голову назад, глубоко втянув воздух сквозь разбитый нос, словно вдыхая её присутствие. — Вот почему ты мне казалась знакомой… Я бы узнал эту осанку из тысячи… даже после смерти.       Сэм выпрямился, сжав клинок в руке чуть крепче, Дин нахмурился, его пальцы скользнули к ножу на бедре. Сара стояла, не моргая, не шелохнувшись. Только пальцы сжались в кулак, костяшки побелели. Её дыхание стало тише, но не дрожало - оно стало глухим, выровненным, как в те ночи, когда она шла убивать по приказу. Только взгляд постепенно менялся: изначальная растерянность быстро сменилась цепким вниманием, за которым медленно поднимался лёд.       Кроули, до этого лениво стоящий в углу, выпрямился, нахмурившись. Он смотрел не на демона, а на Сару - внимательнее, чем раньше, читал по миллиметрам её лица перемену состояния. Его взгляд стал напряжённым, но с еле заметным интересом, будто он наблюдал за редким зверем в дикой природе, которого до этого считал приручённым. Дин аккуратно шагнул вперёд, сжимая оружие в руке, его взгляд обеспокоенно всматривался в Сару. — Сара? — насторожённо произнёс он. — Что бы он тебе не говорил - не слушай его.       Но она не ответила. Её взгляд стал внимательным, и был направлен исключительно на демона на стуле. Она вслушивалась в не его слова, а в свои воспоминания. Сэм метнул взгляд на Кроули, но тот только кивнул ему, не вмешиваясь. В то время, думая что смог подцепить её, пленник продолжил: — Сколько лет… — в голосе появилась маслянистая насмешка. — Я-то думал, ты сгнила где-нибудь в сточной канаве... А теперь ты, подстилка самих Винчестеров? Или может решила попробовать рыбу по крупнее? — он кивнул в сторону Кроули.       Сара ухмыльнувшись двинулась вперёд - медленно, выверенно, с той безмолвной угрозой в каждом шаге, которую не спутаешь ни с чем. Тяжесть её походки не была видимой - на вид она просто шла, но воздух в комнате начал густеть, натягиваться, будто кто-то едва заметно сжал пальцы на невидимой петле. Винчестеры невольно обменялись насторожёнными взглядами. Сэм чуть шагнул было в сторону, но замер - не зная, стоит ли вмешиваться. Дин, крепко сжимая ангельский клинок в пальцах, стоял в напряжённой готовности, не спуская глаз с девушки.       Кроули же не пошевелился. Его пальцы остались спокойно в карманах пальто, но подбородок чуть приподнялся, губы растянулись в едва уловимой полуулыбке, а взгляд стал цепким, прожигающим. Он следил за каждым её движением, ловил малейшие перемены в пластике тела, в повороте плеч, в наклоне головы. И чем ближе Сара подходила к демону, тем сильнее в глазах Кроули разгорался интерес - хищный, опасный, с нотками восхищённого предвкушения. Демон на стуле уже не усмехался. Его тело инстинктивно напряглось, пальцы бесполезно дёрнулись в путах. А Сара продолжала двигаться - спокойно, плавно, без спешки, точно охотник, который уже решил судьбу своей добычи. — Сара, стой, ты слишком близко... — начал Сэм, но замер, не договорив.       Сара остановилась в шаге от стула, бесшумно, будто сама тень. Затем, медленно, с пугающей расчетливостью наклонилась ближе, её ладони лёгкими движениями опустились на связанные грубой верёвкой запястья демона. Пальцы сжались - не сильно, не причиняя боли, но демон содрогнулся, будто бы прикосновение жгло его кожу сквозь ткань и верёвки. Она склонилась чуть ниже, прямо к его лицу. Их взгляды встретились. Демон пытался держать наглую ухмылку, но в его зрачках что-то дрогнуло. Улыбка плавно исчезала, подбородок опустился вниз, а по шее прокатился нервный спазм. Его зрачки расширились, а в глазах медленно, будто чёрная жижа, поднимался первобытный страх.       Сара смотрела на него молча, спокойно, почти безэмоционально, но взгляд… он был холоден, прямой, пронизывающий до костей. Глаза без единой капли жалости, только ледяная ясность того, что он перед ней - никто, ничто, мишень. Она склонила голову чуть набок, и её голос прозвучал ровно, хрипловато, с лёгкой усмешкой в интонации - не из теплоты, а из жестокой иронии, на чистом, точном итальянском: — Ну здравствуй, Марко.       Демон замер. В его зрачках будто вспыхнуло молнией - признание, шок, ужас. Всё разом. Его дыхание оборвалось, позвоночник выпрямился в тщетной попытке отодвинуться, но канаты сдержали движение. А Сара не сдвинулась ни на миллиметр, всё так же спокойно сжимая его запястья и впечатывая свой ледяной взгляд в саму сущность демона. — Сара! — к ней подскочил Сэм, но перед тем как успел коснуться её плеча, Сара медленно выпрямилась, не разрывая зрительного контакта с пленником.       Сэм застыл рядом, рука зависла в воздухе, пальцы едва коснулись её плеча, но так и не посмели сомкнуться. Что-то в её осанке, в хищной плавности движений, в ледяной сосредоточенности не позволяло ему вмешаться. Дин, стоявший чуть дальше, стиснул зубы, тяжело выдыхая сквозь нос, пальцы инстинктивно сжались на рукояти ангельского клинка. Он не понимал всех деталей, но чувствовал опасность в каждом движении Сары, в каждом взгляде. Кроули следил за ней особенно пристально. Его зрачки сузились от интереса. На губах притаилась хищная полуулыбка - тонкая, осторожная, с налётом чего-то гораздо более опасного. Он знал этот взгляд. Видел его в самых закалённых охотниках. Видел у древних демонов, что не боялись адских оков. И вот он видел его сейчас… у пророка.       Сара не моргнула, не дрогнула ни единым мускулом. Она сделала ровный выдох сквозь нос, уголки губ еле-еле шевельнулись, но в её лице не было и намёка на улыбку. Только холод, непоколебимая сталь и абсолютный контроль. Задержавшись на испуганных глазах напротив ещё короткое мгновение, Сара плавно развернулась и не торопясь, пересекла комнату. Каждый её шаг был выверен, лёгок и бесшумен, но оставлял после себя ощущение ледяной пустоты.       Дин первым мотнул головой, провожая её взглядом, челюсть всё ещё напряжена, брови сведены. Он видел людей, ломавшихся после подобных встреч. Он видел тех, кого разъедала изнутри собственная история. Но то, что он увидел в Саре, оставило у него глухое, тревожное чувство в груди. Что-то хищное. Что-то… необратимое.       Сэм стоял тише обычного, плечи чуть приподняты. Он наблюдал за её уходом не с подозрением - с растущим беспокойством. Лёгкая дрожь пробежала по его спине: они с Дином привыкли спасать людей, защищать, но Сара… Сара напоминала не спасённую жертву, а оружие, наточенное и опасное.       А Кроули… Кроули не скрывал ни капли восторга. Ленивая поза с плечом на стене, руки в карманах, но глаза… глаза будто прожигали её насквозь. Он ждал, что она сломается. Ждал дрожи, срыва, трещины в её броне, в которую можно вбить клин. Но он ошибся. Она не сломалась. Она загнала страх в самое сердце своего палача. Кроули усмехнулся. Чуть склонил голову набок, будто изучая редкий драгоценный камень под светом лампы. — Ну это просто прямо праздник какой-то... — он пристально посмотрел на пленённого демона. — Ты прямо кладезь информации, считай как кофе 3 в 1 по акции. Загляденье.       Ночная прохлада окутала Сару приятным объятием, легкими порывами ветра проникая сквозь ткань толстовки. Она сидела на багажнике импалы, спина чуть сутулилась, локоть облокотился на колено. Пламя зажигалки вспыхнуло на секунду, отражаясь в зелёных глазах, прежде чем затухнуть. Сигарета дрогнула между пальцами, заполнив пространство терпким горьковатым дымом. Где-то внутри дома продолжались крики - сначала глухие, потом резкие, срывающиеся на звериный рык, а потом снова тишина, нарушаемая только короткими жесткими фразами Кроули и звучными шипениями от святой воды.       Сара позволила себе лёгкую, сухую улыбку. Не от удовольствия - от полного равнодушия. Марко был трупом. Просто дышащим трупом, которому позволяли жить ровно настолько, насколько это было полезно. Ни одна его язвительная фраза, ни одно воспоминание не задели её. В груди стояла ровная, ледяная пустота, а в голове - тишина. Она не вернулась в дом. Прошёл час, потом ещё один. Крики в доме то вспыхивали, то стихали. Сара выкурила одну сигарету за другой, следя за тем, как едва заметная дымка поднимается в тёмное небо, растворяясь среди облаков.       Когда дверь скрипнула, она даже не обернулась. По шагам узнала их - тяжёлые, уставшие шаги Сэма и Дина. Сэм нёс сумку через плечо и ещё одну волок за собой. Дин шёл впереди, сжатый, жёсткий, со стиснутыми челюстями. Они несли вещи, значит - всё было закончено. Сэм первым заговорил, голос был мягким, осторожным: — Ты как? Сара сбросила пепел с сигареты, не торопясь. — Нормально, — коротко, сухо. И это было правдой.       Она спрыгнула с багажника, позволив им открыть багажное отделение и уложить вещи внутрь. Дин не сказал ни слова. Просто хлопнул крышкой багажника и занял место за рулём, хмурый и непробиваемый, будто выточенный из камня. Сэм задержался, взгляд его чуть теплее, с тревогой. — Слушай, тут такое дело... — начал осторожно Сэм. Бросив и затушив бычок пяткой, Сара спокойно подняла на него взгляд. — В общем, Кроули узнал у этого... Марко... о тебе.       Сара чуть склонила голову набок, зеленые глаза оставались ровными, спокойными. Ни капли удивления, ни намёка на тревогу. Она молча вытерла ладони о чёрные штаны, будто стряхивая невидимую пыль, и коротко выдохнула сквозь нос, с тем же выражением, с каким кто-то бы выслушал банальную новость о переменчивой погоде. — Ну и что? — голос был глухим, с ленивой хрипотцой после курения. — Это просто информация… не рычаги давления.       Сэм открыл было рот, но ничего не сказал. Дин уже завёл двигатель, и гул мотора пронёсся по опустевшей улице. Сара не дожидалась его дальнейших слов - просто шагнула к задней двери, не торопясь, и села внутрь. В машине Винчестеры обменялись взглядами. Сэм - взволнованным, полным сомнений, Дин - сдержанным, с той угрюмой сосредоточенностью, которая говорила, что он видел за свою жизнь многое, но даже для него сегодняшний вечер оставил след.       Импала мчалась по пустой дороге, разрезая тёмную ночь ревущим гулом двигателя. В салоне стояла такая вязкая тишина, что, казалось, сама машина пыталась затаиться под тяжестью слов, которые не были сказаны. Сара сидела сзади, не отводя взгляда от окна, скрестив руки на груди. Наблюдая как луна выхватывала из темноты куски бескрайнего шоссе и выцветших дорожных указателей.       Сэм украдкой посмотрел на неё в зеркало заднего вида. Дин молча сжимал руль, в его пальцах проступали жилы. Сара чувствовала их взгляды. И знала - они не просто молчали, они ждали. Ждали, что она что-то скажет. Что объяснит то, что недавно услышали от пленённого демона. — Если вас настолько сильно терзают вопросы, могли просто спросить, а не бросать взгляды. Я так-то не кусаюсь.       Сэм от неожиданности моргнул, пойманный с поличным. Дин хмыкнул, но звук прозвучал не весело - скорее как попытка разрядить удушливое напряжение в салоне. Сара не улыбалась, продолжая смотреть в окно, где лениво скользили ночные пейзажи. Глубоко вздохнув, и не дождавшись ответа, она решила начать рассказ. — Ничего особого, всё начиналось как обычная жизнь простого ребенка. Мама, папа, младший брат. Уют, счастье, покой. В один из дней, их всех убили. Было много крови, криков, отец пытался защитить всех, но по итогу его кровь потом стекала аж со ступенек второго этажа. Мне было тогда года три или четыре, что-то такое.... Это было уже настолько давно, что я даже не помню их лиц. Не помню их голосов.       Сара говорила ровно, без единой эмоции в голосе, словно пересказывала чужую историю. За окном ночная дорога мелькала однообразной полосой, в салоне царила тишина, лишь дыхание Винчестеров становилось чуть тяжелей с каждым словом. — Других родственников не было, поэтому следующей остановкой был приют. Никому не было до нас дела. Никаких визитов соцслужб, никакого надзора. Там тебя били, если ты плакал. Били, если не успел подняться вовремя. Били, если слишком долго ел. Били просто потому, что у воспитателей было паршивое настроение. Дети исчезали ночью, и никто не задавал вопросов. Или ты учился выживать, или сгнивал в углу.       Сара говорила всё так же ровно, голос не дрожал, интонации были холодные, отточенные, без малейшего намёка на сочувствие - даже к себе самой. Только факт за фактом, как голая статистика. Сэм медленно выдохнул, рука невольно сжалась в кулак на колене. Дин смотрел прямо перед собой, пытаясь держать фокус на дороге, но по напряжённой линии его челюсти было видно, как сильно он сдерживается. — После надо мной надругались старшие дети. До сих пор помню как тогда что-то во мне надломилось с концами... И я решила убить себя, воткнув нож в живот... Думала что это будет как в дешевой рекламе какого-то боевика, где человек после такой раны просто падает и всё заканчивается... Я даже не догадывалась насколько сильно будет больно.       Винчестеры сидели мёртво. Дин стиснул зубы до скрипа, глядя перед собой, Сэм замер с болезненным выражением лица, будто каждое слово било по нему лично. Но они молчали. Слушали. Сара усмехнулась, но это не была улыбка облегчения или воспоминаний - это была пустая, мёртвая гримаса, не доходившая до глаз. — Меня залатали… не потому что хотели спасти. А потому что я стоила денег. Повреждённый товар не продашь. Мне дали время залечиться, а потом продолжили ломать дальше. После чего, продали какой-то организации на органы. Им было всё равно, кто я и сколько мне лет. Я была просто мясом. Меня притащили в подвальное помещение - бетон, холод, запах старой крови. Я помню, как мужчина в белом халате говорил, что не всё во мне годится - повреждения сильные, но часть органов всё ещё можно пустить на продажу. Мне тогда было восемь.       Сэм резко отвернулся к окну, прикрыв глаза, его губы сжались в тонкую линию. Он словно чувствовал весь тот страх и беззащитность, что переживала Сара в том подвале - в бетонных стенах, в гнилом запахе крови и холоде, что пробирал до костей. Дин сжал руки на руле так сильно, что в пальцах выступили жилы, а ногти впились в кожу. Его челюсть была напряжена, губы крепко сжаты, и по линии бровей пробежала глубокая морщина. В его глазах горела ярость - не только к тем, кто когда-то издевался над Сарой, но и к самому миру, который позволил такому случиться.       Оба брата сидели неподвижно, не перебивая и не задавая вопросов, словно боясь нарушить ту хрупкую связь, которую Сара протянула между прошлым и настоящим. Ту связь что она провела к ним. Их внутренние бури кипели тихо, скрываясь за сдержанными взглядами и глубокой задумчивостью. В воздухе висело ощущение горечи, боли и того, что они впервые увидели за маской холодной и расчётливой девушки - уязвимую душу, перенесшую немыслимые испытания. — Именно тогда меня выкупил Марко, он пришёл в тот подвал, где меня держали, и увидел во мне не просто «товар». Он не стал спасать меня, не из жалости - он просто увидел во мне потенциал, который можно было наточить.... С того момента началась настоящая подготовка. Меня учили убивать, прятать эмоции, выживать среди боли и предательства. Каждый урок, каждая тренировка были пыткой, каждый промах - наказанием. Он ломал меня, чтобы собрать заново - более жёсткую, более холодную.       Сэм и Дин молчали, но в их глазах появилось новое понимание - не жалость, а уважение и тревога. Эта история была не просто о боли - это была история о том, как человек стал тем, кем он стал, выковываясь в огне страха и боли. — Он забирал у меня всё человеческое, — продолжала Сара, — чтобы сделать из меня машину смерти. И, знаете, что страшнее всего? Что я пережила весь этот Ад... Ну, а после я расправилась с Марко, вонзив ему несколько раз нож в сердце. После чего затаилась. Дальше работа на чёрном рынке в виде наемного убийцы. И... стала пророком       Винчестеры сидели неподвижно, словно слова Сары прорезали плотный воздух в машине, оставляя после себя ледяные следы. Сэм смотрел в окно, сжимая пальцы в кулаки, его лицо отражало боль и сожаление - каждый кусок её истории отзывался эхом в его душе. Он хотел что-то сказать, утешить, но слова застревали в горле, не хватало простого ответа на такую жестокость.       Дин же сидел напряженно, губы сжаты в тонкую линию, пальцы с силой сжимали руль, что обивка руля стонала под его хваткой. Глаза уставились куда-то перед собой, цепляясь за проплывающие знаки, за промелькающие деревья на обочине, будто пытаясь уцепиться за что-то, чтобы не погрузиться в мрак рассказа. В его взгляде читалась смесь гнева и глубокой тревоги - он знал, что слышит не просто трагедию, а путь ковки настоящего оружия, закалённого в страданиях и боли.       Но самое тревожное для них было то, как Сара рассказывала - без эмоций, без признаков того, что ей больно или страшно. Её голос был ровен, холоден, как у того, кто уже давно отринул всё человеческое. Она говорила об ужасах, как о будничных фактах, будто пересказывала чужую историю, а не свою жизнь. Это отстранённое спокойствие пугало больше, чем любые слова - оно говорило о том, что в ней что-то сломалось навсегда, и эта сломленность была гораздо глубже, чем могли представить даже они. Но это не было её слабостью - это было её панцирем. Но Винчестеры прекрасно понимали, Кроули попытается этим воспользоваться.