Шоколад с чили (Кофе с кардамоном 2)

***

В «Бархате» ничего не изменилось. Линка и Адриан сели друг напротив друга, каждый со своей «Медовой страстью». Кофе с кардамоном, молоком и медом, который они пили во время первого свидания. — Представь себе, что в этой истории все не так просто, как мне казалось. Потому что господин Антоний, — рассказывала Линка, — расставшись с этой девушкой, Оливией, потому как у нее был роман с тем художником, оказался в объятиях пани Стаси. Она мне призналась, представляешь? А я себе придумала, что она плохо ко мне относится, когда я вот забирала из комнаты ту синюю тайную папочку господина Антония. А теперь я понимаю, что она просто ревновала к прошлому, ведь это и ее прошлое тоже! Ведь господин Антоний ее соблазнил! Но не мог забыть Оливию, и решил снова за нее бороться. Однако Оливия узнала, что он так быстро нашел утешение в объятиях пани Стаси, поэтому в этот раз она ему не простила. Где двое дерутся, там третьему польза — так господин Антоний познакомился со своей женой… — А ты искала утешения? — вдруг спросил Адриан, очень серьезно. — Я? — Не бродил около тебя этот… Оскар, да? — Оскар? — фыркнула смехом Линка, а что во рту держала кофе, то напиток немедленно образовал причудливый узор на скатерти. — Не шути. Он мне только друг. — И все-таки я предпочел бы, чтобы он так очень вокруг тебя не крутился. Или этот садовник… вы, должно быть, тоже хорошо знакомы? — А ты ревнуешь? Нет к кому, — Линка подумала, что это слишком. Ведь это Адриан ее предал. Чего она должна оправдываться? Надо когда-нибудь обо всем поговорить. — С Лукашем мы почти не общаемся. Кроме того, ты же видел, что у него есть девушка. А Оскар… уезжает. Возвращается домой. Наконец добился своего, снова будет жить с мамой. Но это уже другая история… — Знаешь, что, — произнес Адриан, — я так себе подумал, что за всеми этими историями кроется столько переживаний, столько чувств и страданий. А если их перепутают, то смахивают на какую-то мыльную оперу. — Наша тоже? — спросила Линка. — Тоже напоминает сериал? Потому я сейчас долго думала и решила кое-что тебе дать. Вручила Адриану сумку в рождественские елки. — Прошу прощения за этот зимний мотивчик, но другой дома не нашлось. А вообще… это должен был быть рождественский подарок. Адриан распаковал календарь и развернул на первой странице. А там увидел картину Брейгеля, на которой маленькие черные фигурки скользили замерзшим прудом. Он любил Брейгеля, и Младшего, и Старшего, оба создали в живописи совершенно новый стиль. Неповторимый. Этими крохотными человеческими фигурами, совсем как марионетками, управляла невидимая рука. Однако он уже не думал о картине, ибо рядом виделись ее записи. «1 января. Не встретила с Тобой Нового года, и это был худший Новый год в моей жизни». Читал бы дальше, если бы Линка кротко не закрыла календарь. — Почитаешь позже. Я хотела, чтобы ты понял, что я чувствовала все это время. Иначе это выглядит так, как будто в нашей биографии образовалась некая брешь. — Тогда я тебе тоже кое-что дам, — сказал Адриан, вручая Линце кипу листов. — Что это? — Мейлы, которых я тебе не прислал. Знаешь, мне тоже было нелегко. Прочитав первые слова, Линка почувствовала, что сейчас расплачется. — В этой сумке есть еще кое — что, — сказала она. — Глянь. Адриан запихнул руку внутрь и вытащил шоколадку. — Знаешь, я, должно быть, стала ужасно сентиментальной, — усмехнулась Линка. — Но я себе подумала, что любовь не обязательно должно быть похожим на молочный шоколад… И тогда он ее поцеловал. Попивала кофе, кардамоном, медом и шоколадом, который они сейчас вкусят вместе. —…может, любовь напоминает шоколад с чили, — закончила она мысль, ненадолго отрывая уста. Лишь на одно-единственное мгновение.