Любовь Иллуми

      День медленно, но верно приближался к своему концу, и, когда лучи заходящего солнца коснулись ее уставшего лица, Насани вздрогнула, казалось, очнувшись от очень долгого кошмарного сна. Она подошла к огромному, панорамному окну, дернула за шнур, открывая жалюзи и на несколько секунд у нее перехватило дыхание от представшего перед ее глазами прекрасного вида: застывшее над городом вечернее солнце, сверкающие в его лучах высотные здания и переливающиеся как жидкое золото капли дождя на стеклах домов, окнах машин и витринах магазинов.       У нее в жизни было много закатов, но этот был самый красивый из всех. Она могла бы долго смотреть как сменяется цвет облаков на горизонте из белоснежного – в розовый, а потом и в малиновый с золотом. Как потихоньку зажигаются фонари в парках и как город переходит на новый замедленный ритм жизни.       - Госпожа...       Насани снова вздрогнула, не заметив подошедшего к ней сзади телохранителя, но не отвернулась от окна. Она впитывала образ этого вечера так, как будто видела его в первый и в последний раз. Как бы ей хотелось оказаться сейчас там, за пределами высотки, в котором она находилась, и смотреть на мир не через стекло, на котором отчетливо проступал запотевший след от ее руки, а по-настоящему, вдыхая полной грудью запах листвы и дождя.       - Госпожа Сэйра! – в голосе мужчины мелькнули нотки раздражения.       - Да? – на этот раз она обернулась, и телохранитель встретился с затуманенными взглядом, смотревшими не на него, а как бы сквозь, и от которых становилось просто не по себе.       - Попрошу вас… отойти от окна, - настойчиво продолжил, когда она снова отвернулась от него. - Это опасно.       Она это знала. По себе знала, что жить так или иначе опасно: можно умереть в трущобах будучи забитой насмерть из-за куска хлеба, а после им же и подавиться, читая утреннюю газету. Или же умереть, если становишься известной в… определенных кругах.       - Дай мне еще немного времени. Это же ведь ничего не изменит.       Телохранитель, имени которого она не помнила, открыл было рот, чтобы, наверное, возразить, но тут раздался звонок лифта. Атмосфера в комнате тут же переменилась, став еще более напряженной чем была до этого. Мужчины как по команде обернулись в сторону опасности, подняв оружие на изготовку. Все пятеро не отрывали взгляда от сменяющихся друг за другом цифр.       ...12, 13, 14…       Кто-то сглотнул, а кто-то перехватил оружие поудобнее…       ...35…38…41…       Пот стекает по спине, и в вакуумной тишине слышно сердцебиение…       …50.       Двери лифта разошлись, открывая пустоту.       Старший подал знак одному человеку проверить кабину, а сам снова коснулся кнопки рации, но услышал в ответ только белый шум.       Сверкнули молнией в последних лучах солнца золотистые иглы… и с тихим шелестом начали опадать тела одним за другим. Не было ни хрипа, ни стона, ни тем более крика. Почти идеальная тишина.       Из верхней вентиляции отделилась тень и ловко спрыгнула на землю. Высокий парень с длинными черными волосами стряхнул с одежды пыль и неспешно прошествовал через всю комнату, выдергивая булавки, несколько секунд назад оборвавшие жизнь всем пяти людям в этой комнате – четверым мужчинам и одной женщине. Парень застыл над последней, и на мгновение замер перед тем как вырвать из ее лба золотистую булавку. Его глаза прошлись по уже немолодому, но все еще красивому лицу, отмечая еле заметные складки в области рта и глаз, и седую прядь, выбившуюся из общей копны черной гривы. Серые, мутные глаза непонимающе смотрели на своего убийцу.       Но вот уголки ее губ чуть дернулись… и в тот же момент голова отделилась от тела.       «Показалось?» - задумчиво провел пальцем по подбородку молодой убийца и другой же рукой приподнял голову за волосы, всматриваясь в уже навсегда застывшее лицо.