Дикий плющ

В роскошной обстановке его жилья она еще больше чувствовала себя чужой. После его слов до нее мелкими крупицами стало доходить, что для него это совсем не чудо, не судьба, не проведение, а скорее злой рок. Внимательнее вглядываясь в его лицо она понимала, что между ними не просто стеной стоит ее внешность, а пропасть из социального положения и мировосприятия. Она на секунду представила, что почувствовала бы на его месте. Ведь это их первая встреча, первые слова обращенные друг другу. Нет, она бы не обидела, не резала на куски такими злыми словами, не смотрела бы как на «не знаю кого». Когда вылив на нее ушат ледяного презрения и отвращения он удалился вглубь квартиры, у нее появилась возможность поразмыслить. Он сказал, что она останется здесь, пока он будет думать. Зачем? В голове не было ни одной стоящей мысли. Из места, в котором она чувствовала дискомфорт, где ей были явно не рады, хотелось уйти немедленно. Но женская сущность все искала оправдания предназначенному только ей партнеру. А эго предложило сбежать, пока он там думает. Тоже мне мыслитель, думать взялся за нас обоих. Она осталась, точнее, она еще просто не знала, что если бы захотела уйти, этого бы ей не удалось, ведь на входной двери был сложный кодовый замок, реагирующий на отпечаток пальца хозяина квартиры. Джейн нашла указанную им комнату и решила не выходить из нее, пока не позовут. Отведенные ей апартаменты, по-другому эту площадь назвать было невозможно, удивили ее цветовой гаммой и уровнем комфорта. Дорого и удобно обставленная спальня, ванная с чудесами сантехники и керамики. Но все было не обжито и холодно, очевидно, что этой роскошью никто никогда не пользовался. Комната для гостей есть, а гостей нет. В абсолютной тишине квартиры Джейн было жутко. Вытряхнув рюкзак на кровать она осмотрела свой нехитрый багаж. Запасной комплект одежды, средства гигиены, перекись, черный карандаш и тени для глаз. Ноутбук, зарядное устройство, жесткий диск, наушники, съемный аккумулятор. Сразу было видно, что компьютер для людей, в этом понимающих, фактически он составлял основную часть ее жизни. Да уж, скорее джентльменский набор, нежели саквояж прекрасной леди. Горько ухмыльнувшись она сложила все на место, оставив только ноут и наушники. За окном уже было темно, когда Джейн, вынырнув из интернет-пространства поняла, что ее так никто и не позвал. Захотелось кушать, и она с опозданием поняла, что не ела уже много часов. Пирсинг на языке и нижней губе напомнил, что о твердой пище стоит только мечтать. Побродив по квартире Джейн нашла кухню, а значит и холодильник. Но к немалому ее удивлению он оказался пуст. Точнее, там охлаждались пустые бокалы разных калибров. Еще там были выставленные в ряд небольшие стеклянные бутылки с водой. Кухонная мебель тоже пустовала, были тарелки и приборы, но ничего съестного так и не обнаружилось. Джейн вспомнила, что в боковом кармашке рюкзака у нее оставалась пачка крекеров. Запила нехитрую снедь водой из под крана. Наскоро приняв душ она легла в кровать. Но сон все не шел, мысли не давали покоя. Хозяин квартиры пришел поздно, и ,видимо, не один. В прихожей послышались шаги, обрывки фраз, смех, послышался звон бокалов. Чуть позже звуки сменились на более интимные. Как же так? Внезапно в горле образовался ком, глаза наполнились слезами обиды, и снова стало физически больно. А еще стыдно. Зачем он с ней так? Почему не отпустил домой, а вынуждает быть свидетелем чужой близости. Что он хотел этим сказать? И хотел ли вообще? Может, забыл, что я здесь? Неприятное, режущее нутро чувство, поселилось где-то внутри. Это были зачатки отторжения. Женское начало, инстинкт принадлежать мужчине заложенный природой, вступил в борьбу с чувством собственного достоинства. Нет, это была не обида, не ревность. Какая может быть ревность к постороннему, по сути, человеку? Природа ошиблась, партнер доставшийся Джейн был не ее. Что я тут делаю? Почему я, как коза на веревочке, пошла за ним и осталась здесь? Где самоуважение? Попробую поговорить с ним завтра. «Ага, когда он услышит что ты еще и шепелявишь из-за пирсинга — грохнется с инфарктом!» — внутренней голос не только прокомментировал пришедшую идею, но и подкинул пару образов для полноты картины. Может тогда напишу? Хотя, какая уж разница что он обо мне подумает? Да уж, это было бы смешно, если бы не было так грустно. Но оставаться в этом доме я больше не хочу. *** Нет, он не забыл о ней. После этой крайне неприятной ему встречи она засела в его голове, будто заноза. Казалось, что этот запах преследовал его везде: в машине, в гостях у приятеля, в клубе, и именно он сподвиг его на поиски сексуальной интрижки на ночь. Словно туманом он заполонил каждый закоулок его мозга. Благо запах не требовал конкретики, и выбор пал на шикарную блондинку с огромной грудью и аппетитной попой. Когда они пришли домой, Эрик почувствовал, что аромат был в коридоре и на кухне. За ним совершенно не чувствовалось как пахнет блондинка. Но этого и не нужно. Идеальная совместимость с парой дала о себе знать, возбуждение гуляло по венам. Находясь в приятном дурмане он повел блондинку в кровать. *** Неутомимость любовников не давала Джейн уснуть очень долго. А может, это была незнакомая обстановка и непонятная ситуация? В итоге уснула она под утро, и проснулась лишь во второй половине дня. Очень хотелось есть. Печенье закончились. Умывшись и запив чувство голода водой она вышла посмотреть есть ли кто в квартире. Никаких признаков того, что она была тут не одна не наблюдалось, лишь его запах, смешанный с еще каким-то, говорил о том, что ей все это не приснилось. Она вернулась в комнату, взяла собранный рюкзак с намерением немедленно покинуть квартиру. Входная дверь была металлической. Рядом на стене пикал и мигал красными огоньками замок. Нажав на единственную кнопку она услышала «приложите палец к экрану», и на небольшой пластиковой коробке замигал прямоугольник. Стало понятно, что умный замок реагирует только на палец хозяина квартиры. Дверь заперта основательно и выйти из нее без специально зашифрованного кода невозможно. Как программист девушка поняла это сразу. Что же делать? Как выйти? Джейн занервничала. Она заперта. Невозможность выйти и в целом контролировать ситуацию вызвала приступ паники. Теперь она увидела ситуацию со стороны. Стены внезапно ненавистной квартиры начали давить. Так, надо успокоиться, подумать. Что мы имеем? Дверь с замком, чувство голода и вероятность того, что хозяин квартиры скоро придет и выпустит? Только надо объяснить, что находиться я тут не хочу и не буду. А могу ли я ему это объяснить? Точнее говорить нормально? Если только промычать. Язык был опухшим, но не болел. Было ощущение, что он завязан узлом, и пользоваться им не представляется возможным. Нижняя губа не болела, опухоль на ней практически спала. Как же все это по-дурацки. Надо написать ему записку. Прошлась по комнатам. Ничего, на чем можно было писать не нашлось. Одна из комнат была закрыта. По логике вещей, это был кабинет. Видимо, там и находились телефон, компьютер, записные книжки. Придется ждать и пытаться говорить так. Был еще вариант написать кому-нибудь в интернете, но с этим следует подождать, пока положение не станет окончательно ясным. Незаметно наступил вечер. От компьютера устали глаза, захотелось отдохнуть и переключится на что-нибудь другое. О еде старалась не думать. Постыдный все же инстинкт, голод. Она даже не представляла как будет мыча просить его о еде или свободе. Как так получилось, что буквально за пару дней она превратилась в животное в клетке, и сделал это человек, предназначенный ей в спутники жизни? Что же это за жизнь? Нет, она категорически против подобного отношения. Какое-то нелепое стечение обстоятельств. Ошибка. Джейн пошла в душ.

***

На работе думать о своей гостье Эрику было некогда. За время его отсутствия накопилось много дел, требовавших его участия. Коллега и друг Майкл обрадовался приезду, сказал, что вечером после рабочего дня надо встретиться в пабе, где они обычно ужинали. Пообедал он, как обычно, в ресторане, с секретарем отдела, который отчитывался, что произошло за время отдыха и какие планы на ближайшее будущее. Впереди у компании предстоял очень выгодный контракт на сеть крупных торговых центров в столице. Генеральные по этому поводу лютовали и требовали в три шкуры. Эрик чувствовал себя бодрым, активным и готовым на свершения. После работы вместе с Майклом посидели в пабе. Поужинали, выпили. Решили заглянуть ненадолго в ночной клуб неподалеку, благо время позволяло. Еще выпили. Познакомились с интересной стайкой девушек за соседним столиком. Заприметив одну посимпатичнее Эрик взяв ее за руку, предложил отправиться к нему домой продолжить знакомство. Девушка жеманно пожимала плечами, но все же согласилась. Махнув на прощание подмигнувшему Майклу они отправились к нему домой. Дальнейшие события Эрик помнил смутно. Точнее, он помнил отчетливо все, что было до того, как они вошли в квартиру. Потом его снова одурманил запах, и что было потом всплывало в памяти кусками. Вот он в темном холле, прижав к стене, взасос целует девушку, одновременно снимая туфли. Но тут вспыхивает свет, и в предел видимости выходит светлое видение. Стройное тело, облаченное в его белую рубашку, и почему-то в его же белые носки, на хрупкой тонкой голени они собрались гармошкой, а рубашка была застегнута не на все пуговицы, в вороте мелькнул витиеватый узор растения. Узор был не темным, а зеленым, с изогнутыми листьями. Казалось, что они живые, слегка прохладные, но сухие, и совсем немного шершавые. Резко возбуждение стало острым, почти болезненным. Голова была легкой, пустой. Кажется, с ним говорили, даже что-то кричали. За плечо его кто-то дергал. Он быстро вернулся к двери, открыл ее и вытолкнул раздражитель за дверь. Повернулся. Белая фигура как-то заметалась, и мелькая белыми пятками быстро двинулась по коридору к спальням. Будучи крупным и сильным спортсменом, догнать цель еще до того, как она добежала до двери, не составило труда. Погоня добавила к бешеному возбуждению азарта, сделала добычу слаще, победу желаннее. За долю секунды перехватив тело поудобнее за талию и оторвав от пола, он пошел в свою комнату. Она сопротивлялась, толкалась руками и ногами, что-то пыталась сказать. Следующий кадр был изучающий. Он упирался руками в кровать, нависая над ней совсем низко, разглядывал стройные идеальные ноги. Края рубашки задирались от движения, а под ней белело белье. На груди ворот был распахнут, и завораживающий узор стал виден четче. Пара движений, и он видит его полностью. Вьющееся растение начиналось на правой груди, обвившись вокруг соска изящной зеленой спиралью оно пересекало грудную клетку, поднималось выше на шею, сложив ребристые вытянутые листочки на плечо. Сил разглядывать дальше не было. Бурлящей лавой по венам текло возбуждение. Желание касаться ее дрожащего тела было нестерпимым. Хотелось не медля ни секунды покрывать поцелуями и укусами шею, грудь, гладить и ласкать пальцами везде, куда только можно дотянуться. Одежда стала лишней, возиться с пуговицами и замками не хотелось, ткань жалобно хрустела от столь активных движений. Завязалась борьба. Комната наполнилась рыками и сопением. Дальше его воспоминания основывались на ощущениях. Такого он не испытывал никогда и ни с кем. Гибкое тело под ним извивалось, разжигая пламя похоти все больше.

***

Проснулся Эрик от сушняка. Пить хотелось нестерпимо. Сполз с кровати и направился на кухню. Проходя мимо входной двери он заметил странную картину. Его гостья, в которой его организм признал пару, спала сидя на полу уткнувшись лбом в колени. Рядом лежал рюкзак. Когда Эрик приблизился она подняла на него эти жутко накрашенные глаза с размазанными от слез кругами. «Отпусти» — сказала она первое и единственное слово, обращенное к нему. К жесточайшему похмелью добавилось чувство какой-то гадливости. Словно он жестокий работорговец на невольничьем рынке. — Пфф, да кому ты нужна? — Презрительно бросил он, и одним нажатием пальца распахнул входную дверь. Схватив рюкзак девушка пулей вылетела из его квартиры и его жизни. Почесав затылок и шлепая босыми ногами Эрик направился к холодильнику. Отхлебнул пару глотков холодной воды. Воспоминания вчерашнего вечера водопадом обрушились на него. Колени подогнулись, дыхание сбилось. Черт! Что же я натворил? Первой мыслью было вернуть девчонку, и…. Он метнулся за ней. В подъезде было пусто. Он сиганул к окну выходящему во двор и увидел, как девушка, слегка прихрамывая, быстро шла к воротам. На автомате он распахнул окно и крикнул ей в след, но было поздно. Она исчезла за поворотом. Он сел на пол прямо у открытого окна и схватился за голову. Черт возьми… ЧТО? Что я наделал? Зачем? Внутри все дрожало, то ли от осознания своего поступка, то ли от отвращения к себе. Последствия он обнаружил в своей кровати. Как будто художник-абстракционист разбрызгал на белоснежную простынь красную краску. На постельном белье была кровь, немного на простыне и несколько капель на подушке. Свою белую рубашку и белые носки он нашел в ванной комнате для гостей, постиранными и, кажется, поглаженными. О том, что совсем недавно они были на теле его пары говорили лишь отголоски запахов лайма и мяты. А о том, что он совершенно ничего не знает о своей паре он понял намного позже.