Кай солнечной страны.

POV Кай. Каждое утро одно и тоже. Меня будит или будильник, или громкий голос воспитательницы, которую следует отправить орать в армию. Порой будит и то, и то. Утренний микс бодрит лучше любого завтрака. Чувствуете нотки звонкого будильника и нежные голоса, да? За столько лет это раздражает. Слышал голоса по утрам и получше. Когда над твоим ухом нежно шепчут слова пробуждения, а вы, потягиваясь, просыпаетесь с улыбкой или недовольно прячетесь в одеяло. Солнечные зайцы попадают на лицо, как в это время родители забравшись руками под одеяло, начинают щекотать и смех, по нарастающей, начинает забирать во владения всю комнату. Эти зайцы и сейчас забрались в комнату. Слышу их маленькие шаги и раз.два.три. — КАЙ! Дружный ор троих детей. Ну, нет, это тоже не нежное пробуждение. — Вы спалились, зайцы. Я вас слышал. Смеются, забравшись на кровать, пытаясь отобрать одеяло. — Ну и ладно! Зато сейчас тебя утащим! — бойкий голос светлой девчушки. — Утащите меня в царство снов, я там сон видел, — голос полный нежелания вставать. Но детворе удается стащить одеяло, звук их падения с кровати, тому свидетельствует. Подрываюсь к ним, тут же резко открывая глаза. — Живые?! В ответ минутная тишина и тихие смешки, а после и вовсе смех. — Ага! Поднялся! Поднимаются и, бросив одеяло, убегают, напоследок крикнув что-то про завтрак. Переборов желание лечь обратно закидываю одеяло на кровать и поднимаюсь, направляясь умыться. По этажу играет радио, музыка одной знакомой радиостанции не дает уснуть, будит. — Ой, наше сокровище встало, — язвительное замечание старшего воспитанника, что только почистил зубы. — Закройся. И почему столько радости с них всех с утра. Выспались, наверное. Набирая воды в ладони, замираю в который раз. Вода притягивает своим течением в моих руках. Она прозрачна. От мыслей тычок в плечо возвращает. Умывшись, смотрю в зеркало напротив. Растрепанный парень пятнадцати лет. Серые глаза, с малыми пятнышками зелёного, выражают вид невыспавшегося. Взъерошенные волосы. Волосы цвета пепла. Для прочих серебряные, некого снега. Ну, вот он я, Кай. Уже лет пятнадцать Кай. «Особый» цвет волос получил через издевательство, что-то вроде награды в три года. Быстрый сбор в комнате. Уже по пути в общую столовую, откуда стоит гул, расслабляю бирюзовый галстук и две пуговицы ворота расстегиваю. На улице и так жара. — Иди к нам! Сюда! Зазывают разбудившие меня зайцы, только их стало больше на человек десять. Знают, что к ним и приду. За завтрак они успели утащить у меня печенье, но поделиться яблоком. Навести прическу, которая мне действительно идёт, ведь они юные «стилисты». Неизвестно по какой причине, но младших воспитанников люблю. Эту детвору не дам в обиду, все, чтобы их жизнь тут не была бы жестокой или хотя бы чтоб они этого не замечали, а лучше б попали в семьи. В семье ты получаешь воспитание, заботу и поддержку и не важно, что потом на тебя будут кричать, что ты сделаешь не то, они всё равно будут семьей. Могут отвернуться все, а родители будут. Через любые трудности. За окнами у двора раздается сигнал. Школьный автобус прибыл. Большинству воспитанников пора на учёбу, также, как и мне. Одна милая воспитательница, в возрасте уже, Мария, желает успехов выбегающей со столовой детворе. — Удачи, Кай, — стоит пройти мимо неё, в ответ улыбнувшись. Сколько помню себя тут, то она всё работает здесь и, по-моему, работала ещё до меня. А живу я в детдоме с раннего возраста, c года точно. Милая женщина. Единственную, не боялся, а привязался, как к бабушке. Впрочем, она говорила, что знала моих родителей. Спокойно машу уезжающему автобусу, как тут же подъезжает джип. — Давай запрыгивай! — радостный голос парня с открытого кузова. Забросив рюкзак, забираюсь и сам с помощью протянутой руки. — Доброе утро, Ричи, — встаю рядом с парнем, рукой держась за поручень и машина рванула с места. Ветер приятно трепет волосы, руша всё то, что на голове натворила детвора. Жара не страшна, чувствуется скорость, музыка с машины играет что надо. — Только не говори, что уже не с той ноги встал, — усмешка русого парня, крепкого на вид. — Да всё нормально, с той. Кошмары снились, — усмехаюсь уголками губ. — Опять? Тебе пора лечиться. Кошмар. Привык к нему, как к родному. Всё было иллюзией. Не было никакой семьи. Был я и приёмные родители. Все знают, что есть такая мода, взять ребёнка на время, пока свои не появиться. Похоже на магазин, куда можно вернуть товар. Есть, кого оставляют навсегда, но не всем так везёт. А ведь такое сказочное место тут. Солнечный город. Теплом объятый край. Соленое море рядом, где полно обитателей. Сюда приезжают многие отдыхать и тоже считают это лучшим местом. Ведь здесь нет холода, здесь золотые пляжи. Всё, что порой некоторым нужно для счастья. И в этом городе, увезенным пятилетним дитём был я. Кошмар, где меня снова и снова привозят и бросают, врут в глаза взрослые люди. — Каждый третий в мире псих, говори со мною тише, может я один из них! Посмотрели подозрительно друг на друга и рассмеялись. Единственный мой друг это он. Русый, голубоглазый парень — Ричи, Ричард. Подворачивается как всегда во время. Больше у меня нет доверенных лиц, да и дружим мы с сада. Если меня усыновляли, то все равно находил и навещал. После езды в сорок минут джип тормозит у ворот школы. К слову, элитной школы города. Спрыгиваю, налету перекидывая рюкзак на плечо. — Ну что брат, до перемен? — усмехается Ричард, оказавшись рядом. — Найдёшь меня. Уже двигаюсь по коридорам школы. Яркими цветами одарена, целые стеклянные стены. Мечта любого ребёнка попасть сюда. А как сюда попал я? Попался шестилетним мальчишкой директору школы. Этот странный человек попросил ему помочь и прочил рассказать о себе. А после мы распрощались. И в один из дней мужчина приехал к нам в детский дом, к директрисе. Вызвали и меня. Его предложением было, что он возьмёт двоих на обучение и хочет, чтобы в этом числе был я. Вот так вот. Яркая школа, кругом улыбки, гул, счастье. Но всё далеко не так. Присмотрись и пойми, что улыбки большинства, улыбки шакалов. Здесь многие делятся не только на классы, но и на стаи и стадо. Есть пара одиночек. Ты сам не заметишь, как будешь в одной из категорий. Не обманывай себя, так и будет. В нашей школе классы распознаются цветами. У меня на шее бирюзовый галстук — девятый класс, у Ричарда красный — десятый. Младшие, до среднего класса, все зеленые. Как горох или трава. Такая у нас форма. И флаг мы имеем свой, гимн, лучшая школа как-никак. Учителя у нас хорошие, не поспоришь. Хотя порой думаю, они у себя нас ругают, вызывает усмешку, ведь мы те ещё черти. Но некое подобие дружности есть. Первые три урока проходят в никуда. Ответы, шепот, дурацкий смех задних рядов. Ровные буквы, цифры по доске маркерами. После уроков на этих досках нарисованы забавные рожицы или пожелания учителям. Не участник этих творчеств. Переход в актовый зал. Толчок в плечо заставляет обернуться. — Что надо? — Слова запомнил? — Да. — Нас объявят. Кивнул одноклассникам. У нас нет дружбы, есть взаимопомощь. Близок конец учебного года и классом мы подготовили сюрприз школе, выпускникам, ученикам, учителям. Со звонком все уже собрались в зале, а наш класс волнуется за занавесом. Речь директора. Что год подходит концу, пара вспомнить праздники и начать готовиться к лету. Но оно у нас почти весь год. Весна на дворе, а мы уже бегаем купаться. И снег у нас я видел, когда был маленьким. Белый, колючий в теплых ладонях. Треск льда под босыми ногами. Ловили и ели снег. С того момента я полюбил снега и холод. Абсурдно, но от холода мне было тепло. И в который раз меня толкают в плечо. Пора наш выход. Три шага вперед я и две одноклассницы. У пары человек инструменты. Известный трек перепиваем просто, но голоса наши другие. И текст слегка изменили. А ты прячешь глаза за партами и всё идёт чередом как до, ре, ми. Твои мысли поют гитарами и тревожат душу минорами. А вокруг все гуляют с портфелями и друг друга чувствуют порами, А ты прячешь глаза за партами и тебе непременно здорово, ведь не выучены уроки. Зал затихает, все до единого и подпевающим становиться страшно. Не понятно как, но я чувствую и пою уверенней. Когда станем однажды старыми и усталость на плечи горами. Не забудь школу, а то мало ли, какими мы станем синьорами. Вас жизнь выжигала пожарами и всё не измерить приборами. Скоро нас перенасытят угарами и запустят седины в бороду. И не важно, какими странами, мы не заменим родного города. Мы останемся другами, братьями, и сегодня мы споём поровну. Те, кто время крадет между уроками, никогда не назовут ворами. Мои мысли поют гитарами, почему-то все больше минорными. Честно, одиночка я. А пою такое, что заставить задуматься, прослезиться и никто не узнает, что на самом деле, на душе у играющих, поющих. Часть из них сейчас печалятся, чую теплую грусть за спиной. Припев все вместе: Ты не заметишь, как пролетят года, пролетят. Меняются люди, директора их учителя, — они все простят. Ты не заметишь, как пролетят года, пролетят. Меняются люди, учителя их директора, — они все простят. Мы пути одинаково чертим, выбрав разные корабли. И несут нас похожие черти, по просторам чужой земли. Жизнь особо никогда по голове не гладила, — правда ведь. И теперь, приятель, поверь, ударов на всех хватит, Надо бы звякнуть матери, что-нибудь сказать ей, Что у нас все в порядке, и не надо вечером краснеть на собрание. И среди бурь все еще плавает худой катер. Спокойной ночи пожелать ей, пожалуй, хватит. А что еще сказать, — об остальном не с ней. Не для ее ушей, может даже не для батиных. Так много наших, кому медом намазано здесь. Там ничего не было, а тут все есть. Прелесть! Гуляй — не хочу, все рвут покорять Москву. Но покоряются ей сами, и просто живут. Меняясь на глазах до неузнаваемости, то ли взросление это, то ли предательство. А мы накинем фары, и будем такими как есть. Одна школа, одна жизнь, одна песня. На последнем начинают подпевать уже из зала и чувства переполняют всех. Чувствуется как боевой дух, как будто стена защиты поднимается. Ты не заметишь, как пролетят года, пролетят. Меняются люди, ученики их учителя, — они все простят. Ты не заметишь, как пролетят года, пролетят. Меняются люди, учителя их директора, а мы — Мы пути одинаково чертим, выбрав разные корабли. И несут нас похожие черти, по просторам чужой земли. Вот и закончили. Возвращаемся в зал под громкие аплодисменты. Снова настают уроки, потом обед, аппетит мы уже заработали. И только я направляюсь на крышу школы, знаю ход и знаю, что меня там никто не тронет. В руке яблоко, что получил на завтраке в столовой. Смотрю на него, слегка улыбаясь. Почти всем являюсь холодным и диким волчонком. Плевать я хотел, я такой, какой есть. «Сожалеть поздно, стреляй в меня, без предупредительного в воздух». Солнце в небесах показывает полдень и продолжает светить, ни одна тучка и появиться не хочет. Хочу тучи, дожди, серость и прохладу. Грозу. Буйство стихии, что мне так близко. Из мыслей выдергивает звонок мобильного. — Алло. Уже готово? Ты сам-то готов? Короткие вопросы и ответы. Пора. Закинув рюкзак за плечо, покидаю крышу и школу в принципе.