SOUFFLEsticated taste. #hp!AU

Трансфигурация была третьей парой. Бэкхён всю свою жизнь сидел за первой партой, несмотря на то, что был далеко не замечательным учеником — ему всё равно удавались шалости. Однако сейчас он осознал, что лучше изменить место пребывания. Конечно, лучше пребывать за пределами класса, но это, кажется, было невозможным, поэтому он с испуганным видом обернулся: — Эй, Чонин, давай местами махнёмся. Чонин из Слизерина лениво перевёл на него насмешливый взгляд. — А ты мне что? - лукаво улыбнулся он, спрашивая лишь только для того, чтобы развлечься. И Бэкхён, уже мечущийся в отчаянии, и он сам, — оба знали, что Ким места не уступит. Бэкхён бросил потерянный взгляд на Кёнсу, сидящего за ним третьим в ряду — не то, конечно, что девятая парта Чонина в углу, но куда лучше, чем его первая в середине. Бэкхён подскочил к другу и молча взмолился. Только лишь он открыл рот, как за его спиной послышалось: — Юноша, прошу занять своё место. Бэкхён, понуро опустив голову, обречённо вернулся за свою первую парту, и только после этого посмел робко поднять голову. За учительским столом стоял молодой мужчина в плотно облегающей плечи изумрудной мантии, продолжавшей грациозно оседать лёгкой кисеёй от недавних движений. Выглядел он статно, изящно, однако лицо противоречило общему виду: на нём были огромные несуразные круглые очки, лицо было неестественно круглым для его возраста, щёки розовые, большие глаза юношески улыбались. — Спасибо, - молодой профессор учтиво наклонил голову и едва заметно усмехнулся. - Как вы уже знаете, - пауза. - Я ваш новый преподаватель по трансфигурации. Меня зовут Пак Чанёль, и это, наверно, всё, что вы должны узнать обо мне непосредственно из моих уст. Мужчина начал беззвучно шагать вдоль стола, его шёлковый голос разливался по каменному кабинету. — Учебники мы будем использовать по минимуму. Основа — практика, - мужчина поднял голову, его каштановая чёлка упруго качнулась в сторону и вновь легла над бровями. Чей-то смешок позади резко прервался от его пронзительного взгляда, послышался кашель. - Самое главное для вас — слушать внимательно и, желательно с энтузиазмом, выполнять мои требования. В противном случае вы будете сдавать мне экзамен. У вас есть заслуженные три попытки, но я обязан предупредить сразу — они практически бесполезны. Мужчина круто повернулся на каблуках и, достав из кармана палочку, повернулся к доске. Бэкхён поёжился. С неторопливым взмахом руки на доске начали вырисовываться аккуратные прописные мелкие буковки, Бён бросил трусливый взгляд, увидел в тезисе слова "еда" и "разнообразие" и торопливо отвернул голову. — Итак, этот семестр мы начнём с моей любимой и очень обширной темы — преобразование мелких предметов в еду. Точнее, в десерты. С задних рядов, кишащих слизеринцами, послышался гул. — Я не принимаю никаких возражений, - глаза профессора блестели за стёклами очков. - Каждому из вас достанется по одному десерту, который вы должны преобразовать из любых предметов. Акцент на слове "любых" произвёл фурор: где-то зашептались хихикающие девочки, откуда-то донеслось гоготание, свист, разочарованные стоны. — Тишина, - внушительно произнёс профессор Пак, опасно взмахивая палочкой. Где-то скрипнул стул. Бэкхён обернулся и увидел Чондэ, вжавшегося от страха в стену по правую сторону от себя. Глаза Бёна, закатываясь, совершили три полных оборота. — Сейчас я посвящу вас в азы, а после этого урока каждый из вас должен будет подойти ко мне за своим персональным десертом, - профессор сел за свой стол, грациозным движением откинув полы мантии, подобно пианисту, готовому начать играть. Он углубился, вероятно, в знакомство с фамилиями в списке. Прошла минута, две, три. Все молчали. Кто-то тихо прыснул, но это не вызвало никакой реакции профессора. Наконец Чонин раскрепостился и, свернув записку вчетверо передал её своей соседке сзади, немного наклонившись, но не отрывая взгляда от преподавателя. — Мистер Ким Чонин, - громогласно произнёс Пак Чанёль. - Вы нужны мне как ассистент. Бэкхён перевёл взгляд на Чонина, как только услышал его имя, поэтому смог уловить резкую смену лица, когда тот осознал, что его шалость не заметили. — Выходите, пожалуйста, к доске, - едва улыбаясь и немного опустив по переносице очки профессор внимательно следил за идущим к нему учеником. - Ой, нет, подождите. Вы забыли одну вещь. Возьмите с собой ту записку, которую вы передали мисс Квон. Хочу показать, как из бумаги сделать тирамису.

〇ｏ〇ｏ〇

— Ты это видел? Ты видел? Бэкхён, кажется, впервые видел Кёнсу таким возбуждённым. Новый преподаватель произвел на него неизгладимое впечатление, и из-за обилия эмоций Бён не совсем мог понять, положительные они или отрицательные. — Если ты ещё раз спросишь, как он это сделал, я проломлю тебе голову. Они возвращались с травологии. Бэкхён сегодня получил десять очков за домашнее задание — высший балл среди своей группы, однако это его совсем не радовало. Суфле. Ему выпало суфле. Бёна передёрнуло. Настолько сладкое, приторное даже по произношению слово, что хочется блевать. Ещё это весьма странное "мой любимый десерт" таким любовным тоном из уст этого профессора — хочется превратить во что-то похожее по консистенции на суфле его собственное лицо. Бэкхён даже представить себе не мог, как возможно заставить себя сделать что-то вкусное из сапога, или, там, из ножки от стула. — Меня исключат? - он бессмысленно пялился в потолок в спальне, обращаясь к Кёнсу, снимавшему носки на соседней койке. — Ты ведь ещё даже не пробовал, прекрати. Бэкхён резко встал, виноватым взглядом посмотрев на Кёнсу. — Пробовал, что ли? - недоверчиво спросил До, суя сверток носков под кровать. — Стоять! - фальцетом вскрикнул Бэкхён, вытягивая вперёд руку. Но было уже поздно. Кёнсу, нащупав что-то мерзкое под кроватью, резко поменялся в лице. Уголки его губ поползли вниз в отвращении, рука нерешительно вытягивалась из-под кровати. — Я просто попробовать решил... Под рукой оказались твои тапочки... - Бэкхён затроил, с каждым движением руки Кёнсу отодвигаясь ближе к стене. Кёнсу нахмурился. — Блядский Бэкхён, - прошипел он, глядя на руку в прозрачной склизкой плёнке.

〇ｏ〇ｏ〇

— Фераверто! - время от времени слышал Бэкхён откуда-то со стороны классной доски. В кабинете витал терпкий лимонный, горьковатый коричный и сладкий ванильный запахи. Он лежал, прижав лицо к сложенным на парте рукам. — Теперь Бён Бэкхён. Понеслась. Бэкхён поднял голову. Он знал, что весь класс сейчас смотрит только на него, но виден был ему только лишь один взгляд — смеющиеся глаза преподавателя, в предвкушении расслабившего плечи в изумрудной мантии. На столе, среди кучи блюдец и тарелочек с различными сладостями по одну сторону и различными предметами по другую его ждало обыкновенное перо. Перо? Превратить перо в суфле? Проще простого. Перо и суфле. Разве не близки друг к другу? Перо птицы и десерт. Суфле. Сделай из пера суфле. Он случайно задел взглядом пристальный взор преподавателя — тот сосредоточенно, нахмурившись, буравил перо, а когда заметил на себе взгляд, тепло улыбнулся Бэкхёну и коротко кивнул. Бён растерялся. — Ф... Фераверто! - слишком экспрессивно взмахнул палочкой, отчего над тарелкой взвился столб дыма. Он осел, а по тарелке расплылось что-то блёклое и почти такое же склизкое, как бывшие тапки Кёнсу. Оно уныло качнулось и развалилось. Бэкхён не сдержал флегматично закатывающихся глаз и едва слышимый стон. Бросив дерзкий взгляд, мол, "можно уже уйти?", он получил в ответ не менее дерзкий кивок на своё творение. Бэкхён понял. Его призывают попробовать. — Многие вещи, например, торт "Муравейник", выглядят не очень аппетитно, однако у вас ещё есть шанс выйти из ситуации. Пробуете вы, и если с вами всё хорошо, то после вас пробую я, - профессор Пак пожал плечами. — А вы не можете сами попробовать? - вызывающе спросил Бэкхён, и тут же пожалел. Пак Чанёль усмехнулся, скрещивая руки на груди. — Это может быть смертельно опасно, - тихо произнёс он, наклонившись к уху Бёна. - Тем более, если я разочаруюсь очень сильно, я не смогу оценивать вас объективно, мистер Бён. Ведь это мой любимый десерт. Интимный шёпот воспламенил чувствительное ухо Бёна, и он отпрянул. — Ну же, понесите же ответственность за своё деяние! - с задором и уже совсем громко произнёс преподаватель. - Нужно знать, к чему стремиться. Класс оживился, все вновь обратили взоры на то, что происходило у учительского стола. Бён взял ложечку...

〇ｏ〇ｏ〇

— Ну оно хотя бы по форме было тем, что нужно! Да и вообще, изначально оно выглядело как суфле, - Кёнсу пытался утешить друга, пока тот чесал покрасневший нос. — То, что вылезло из меня после занятия, выглядело больше как суфле, чем то, что я смог сотворить из пера, - ворчал Бэкхён, усаживаясь за обеденный стол напротив друга. Стол кишел различными блюдами: тут были и картофельные чипсы, и огромные стейки, различные салаты, гарниры, закуски. Бэкхён совсем недавно вынужден был очистить желудок в туалете, поэтому сейчас чувствовал себя экстремально голодным. Он потянулся к тарелке с салатом, которая стояла между тарелкой с овощами и тарелкой с рисом, но наткнулся на другое блюдо. Перед ним стояло бледно-голубое тонкое блюдце с каёмкой, на которой, покачиваясь от движения других блюд, располагался идеальный квадратик суфле. Слегка пористое по бокам, покрытое нежного цвета клубничным шоколадом, в котором отражались облака из волшебного потолка, украшенное ягодой малины и листочком мяты. Рядом — записка на пергаментном листочке.

"Вот так должно выглядеть ваше суфле к концу следующей недели. Приятного аппетита, мистер Бён"

Бэкхён почувствовал ком в горле, а рука, тянувшаяся за салатом, опустилась на стол.

〇ｏ〇ｏ〇

На третий день интенсивов по трансфигурации всё, что не превышало размеров книги в комнате Бён Бэкхёна, теперь расплывалось мутной жижей по практически всем поверхностям. В комнате отчётливо пахло чем-то сладким, отчего у Бёна чесались руки и нос, но он не сдавался, сквозь слёзы пытаясь отыскать второй тапок Кёнсу для предстоящих операций. — Не смей, - по углу, под которым из-под его собственной кровати торчал зад Бёна, Кёнсу сразу понял его намерения. - Хватит. Первый час ночи. Ложись спать. Бэкхён злобно фыркнул и поднялся с колен. Тапок так и не нашёл. — Посмотри на себя, - Кёнсу покачал головой, оглядывая слизь на руках друга и морщась. - Ты весь красный и плачешь, может, лучше сходишь сейчас в ванную для старост, полежишь там в лавандовой пене, расслабишься? — Я не пойду, - Бэкхён с упрямым видом вытер руки об свои домашние штаны, но прилип к ним рукой. Поднял взгляд на Кёнсу и вспылил: - Да меня туда не пустят! Мы спать давно должны уже! Что за бред! — У тебя есть твоя мантия-невидимка, иди в ней. После трёх минут уговоров Бэкхён всё же решился сходить в ванную для старост. Он частенько туда забегал на третьем курсе, прикрываясь куском ткани, которую они с Кёнсу называли мантией-невидимкой — это, конечно, была не она, но имела те же функции, хоть и выглядела на первый взгляд, как кусок старого прожжённого тюля. Её он нашёл в кабинете профессора по зельеварению. Тот пропажи не обнаружил, поэтому Бэкхён вот уже как два года считает её истинно своей. Для него действительно показалось хорошей идея сходить в ванную. Накануне важных экзаменов, переживая из-за того, что он ничего не знает, Бэкхён нередко отправлялся в ванную, запускал там всевозможные ароматизаторы и виды пены и расслаблялся.

〇ｏ〇ｏ〇

Ему успешно удалось вылезти из гостиной, оставив проход открытым, и пробежать в ванную. Бэкхён аккуратно снял одежду, сложил её рядом с бортиком, чтобы если что сразу же одеться, залез в просторный бассейн и наклонил два рычага: с горячей водой и с пеной. Так прошёл час, два, Бэкхён почти уснул, убаюканный сладкими мыслями об отдыхе, об отсутствии аллергии на сладкое, о большом куске птичьего молока на блюде, которое он с удовольствием уплетает... Послышался звук шагов. Бэкхён резко дернулся и обернулся. Вода рядом булькнула, он повернул голову и обнаружил, что случайно задел рукой свои вещи, которые сейчас покачиваясь опускались на дно ванны. Бён чертыхнулся, схватил в охапку вещи и вылез из воды. Пришлось как следует вытряхнуть всю одежду: лёгкая мантия высохла почти моментально, а вот тёплые штаны и свитер потяжелели от влаги. — Ну, придётся бежать голышом под мантией, - тихо сказал он, усмехнулся и тут же притих, вспомнив, что слышал шаги. За дверью было пусто. Он накинул мантию, собрал все вещи, удостоверился, что не оставил следов, и тихо отворил дверь. В коридоре, тускло освещаемом факелами в рожках, не было ни единой души. Пока он не сделал пару шагов по направлению к своей гостиной. — Очень любопытная... мантия, - послышался грубый голос сзади. Бэкхён застыл. Кажется, при звуке этого голоса у него непроизвольно выделяется сладкая, вязкая слюна. — Люмос, - послышалось ещё через пару секунд. - Вы куда в таком виде собрались, господин Бён? По спине Бэкхёна пробежали мурашки. Он чувствует мантию своими лодыжками, и вроде как она всё ещё работает. Так почему же он до сих пор слышит, будто обращаются к нему? Он повернулся. Взгляд профессора Пака в ночной сорочке был обращён прямо на него. Растрепанный, сонный, выглядящий как пятикурсник, в круглых очках, держащий светящуюся на конце палочку. Да. Здесь нет больше никого. Пак Чанёль разговаривает именно с ним. С ним, стоящим посреди холодного коридора абсолютно голым. — Лавандовая пена, как замечательно, - поэтически пропел Пак Чанёль, снимая с плеч свою мантию. - Вижу, у вас приключился инцидент. Он подошёл ближе к Бэкхёну и аккуратно, промолвив "с вашего позволения" стянул с него мантию-невидимку, плотно укрыв его своей, изумрудной. — Пойдёмте со мной, выпьем чаю, и вы объясните мне, что случилось с вами и с вашими вещами. Бэкхён стоял, не смея подвинуться. В голове крутилась мысль - как только Пак повернётся, Бён со всех ног рванёт в гостиную. Но нет. Его будто потянуло за профессором против его воли, и тут как раз к месту вспомнились навыки невербального колдовства, которыми тот, кажется, действительно владеет. Бэкхён молчал. Теперь он уже сидел в кабинете профессора, глядя, как тот заваривает чай. — Это мои очки, - внезапно прервал тишину Чанёль. Он тепло улыбнулся, понимающе кивнув головой. - У меня очень плохое зрение, но когда я надеваю эти очки, я вижу больше, чем нужно. Бэкхён едва среагировал, но внутри него бушевали эмоции. Он сидел, поджав колени, пытаясь максимально утонуть в чужой бархатной мантии. — И я вижу ваш потенциал в траснфигурации, - продолжил преподаватель. - Вы можете, просто не знаете, как это делается. — Я не могу, - отрезал Бэкхён, тут же округлив глаза от резкости собственного голоса. - У меня аллергия. Пак Чанёль кивнул понимающе, однако так, будто слышал этот факт сотню раз. Бэкхён внимательно следил за профессором. Уголки его губ подрагивали в лёгкой улыбке. Он поставил чашку напротив Бэкхёна и сел рядом с ним, будто бы готовясь к серьезному разговору. — Просто расслабьтесь, отбросьте ваши физические особенности. Вы же любите сладкое, я прав? Бэкхён скривил лицо, но через пару секунд оно в неуверенности приняло то же выражение лёгкого испуга. Он пожал плечами. — Просто представьте что-нибудь приятное, что у вас связано с вещью, в которую вы хотите преобразить другую вещь. В данном случае нужно вспомнить что-нибудь приятное о сладком. Воцарилась тишина. Бэкхён заметно изменился в лице, однако продолжил выглядеть испуганным. Он поднял глаза на преподавателя, который сквозь очки смотрел на него с состраданием и некой заботой. Его рука опустилась на плечо Бёна. — Может быть, что-нибудь из детства. Что-то, что вызывает у вас приятные эмоции и в то же время ассоциируются со сладостью, - рука скользнула по предплечью Бэкхёна сквозь ткань. Профессор наклонился к уху Бэкхёна. Его пальцы сжались на ткани мантии, потянули, и под напором она соскользнула с плеча, оголяя ключицу и часть груди. — От вас замечательно пахнет лавандой, - шёпотом проговорил профессор. - А вот мантию вам придётся отдать сейчас, ибо нас могут не так понять. Он отстранился, игриво глядя на сползшую с Бэкхёна ткань. Небрежно махнул палочкой на вещи Бэкхёна, взял свою чашку с чаем и, отхлёбывая, отвернулся. Бэкхён не двинулся с места. — Не волнуйтесь, я ничего не вижу. Бэкхён по жесту понял, что профессор Пак снял очки. Непроизвольная улыбка тронула губы Бёна. — Тем более, я уже увидел достаточно. Его губы задрожали от наплывшего чувства, от напора улыбки и смущения, пленивших все мышцы его улыбающегося во все тридцать два лица.

〇ｏ〇ｏ〇

Бэкхён безумно волновался. Всю ночь он провёл над раздумьями о том, какая мысль поможет ему сконцентрироваться на успешной трансфигурации. Последовав примеру преподавателя, он решил выжать из себя что-нибудь кроме красных пятен относительно сладкого. Что-то приятное. Всё утро он провёл над попытками сделать суфле из чего-нибудь. попыток было мало, так как мелких предметов в их комнате почти не осталось, но он сосредоточился как следует. Три, четыре, пять попыток. Выходит дурно. Трансфигурация в этот день стояла четвертой парой. Бэкхён изрядно устал на прорицании и очередной травологии, но, собравшись, снова занял своё переднее место в кабинете трансфигурации. Очередь тянулась бесконечно. Его имя произносилось, казалось, минуты три. Снова этот сладкий, словно сгущённое молоко, привкус от скрипучего низкого голоса. Их взгляды столкнулись. Бэкхён покрепче сжал палочку и подошёл к учительскому столу. С обеих сторон послышались смешки, затем все стихли. Сердце стучало бешено. Сначала он закрыл глаза, затем вознёс палочку над головой. Языком всё ещё ощущал сладкий привкус, а когда напротив послышалось шёпотом "удачи" снова тем же хрипловатым, рот заполнило отчётливым послевкусием мягкого суфле. Бэкхён подумал о едва ощутимом прикосновении к плечу, о смеющемся взгляде, представил понимающую улыбку, растягивающую чужие губы, вспомнил про записку, прикреплённую к десерту. Кусок сладких густых сливок заполонил всё его сознание, Бён слегка улыбнулся. — Фераверто, - тихо произнёс он. Он открыл глаза и увидел перед собой идеальных пропорций кусочек настолько мягкого суфле, что пузырьки в густой белой массе лопались под слоем тёмного шоколада. Он успел уловить поспешно прячущуюся волшебную палочку профессора за его спиной и ехидную улыбку на его лице. Ему не нужно специальных очков, чтобы это заметить.