Rev!Falls

10 лет назад В темной, достаточных размеров, комнате, в шикарном королевском кресле восседал никто иной, как Стэнли Пайнс. Он курил сигару и иногда внимательно вглядывался в камин, будто там обязательно должно было появиться что-то очень важное. Толстые бархатные занавески были задернуты так, что оставляли только одну тоненькую полосочку света. Оттого-то и было темно. Пайнс любил темноту. Есть в ней что-то завораживающее, чарующее. Ведь именно темноты люди боятся больше всего. Почему? Потому что не смогут ничего увидеть? А может они боятся, что увидят? Это спокойствие нарушил, бесцеремонно ворвавшийся в комнату, человек, очень похожий на самого Стэнли. — Форд? — искренне удивился мужчина приходу брата. — Да, Стэнли, это я. Не делай вид, будто не знал, что я приду. Особенно после того, как узнал про твои планы, — на одном дыхании проговорил вошедший. Стэн лениво положил трубку на стол. — Да, знал. Но не думал, что ты придёшь так рано. И вообще, о каких планах идёт речь? У меня их миллионы… — самодовольно ухмыльнулся Пайнс. Форд стоял около его стола и сверлил брата взглядом. Сначала Стэн улыбался, но видя, что Форд настроен серьёзно … Улыбка пропала с лица Стэнли, он встал с кресла, подошёл к окну и приоткрыл занавеску. За окном он увидел своих маленьких шестилетних племянников, которые… сегодня должны… — Стэн, одумайся, — начал Форд. От волнения голос немного подрагивал. — Это же дети! Разве… Разве тебе их не жаль? Стэн тихо рассмеялся. — Жаль? С чего бы? — он повернулся лицом к брату. — А меня кто-нибудь пожалел? А тебя, Форд? Нет. Мы хотели? Нет. Нас заставили. — Но это жестоко заставлять детей уби… — Этот мир жесток, брат. Это пойдет им только на пользу. Как и нам тогда это помогло. — Не помогло. — Сам виноват. Дают — бери. А ты что? Нравственность, мораль… Это неправильно! — изобразил Стэн брата. — Сам отверг эту силу. И в итоге ничего не добился. Не лишай детишек того, от чего сам отказался. Это им в жизни только поможет. — Тогда можно просто отдать им этот камень, и ничего не заставлять… — Силу надо заслужить. Тем более силу демона. Ему нужна жертва, на испытании он её получает. А мы получаем силу самого тартара. — Всё равно это неправильно. Нельзя в этом мире пользоваться силой демона. Это, минимум, нечестно! — Форд, ты такой зануда… — закатил глаза Пайнс. — Минимум нечестно. Забавно… А что же максимум? — А максимум — это раскол пространства между… — Всё, брат. Ты мне надоел. Не умничай. Уходи, — проговорил Стэн, вновь усаживаясь в кресло. — Но… — Форд, ты мямля, и никогда не умел убедительно говорить. И сейчас ты тоже ни в чём меня не убедил. Да и что тут такого? Каждое поколение Пайнсов проходило это испытание, и ничего. — Только вот… — Что? Говори громче, брат, не слышу, — засмеялся мужчина. — Только вот, — сказал шестипалый так громко, что Стэн помотал головой — не послышалось ли? — Детей этих, брат, ты выкрал у ИХ родителей! Они не хотели тебе отдавать близнецов, хотели быть обычной нормальной семьёй! Они как-нибудь тебе выплатили бы свой долг, но ты же поставил нереальные сроки! И ты выкрал двухлетних детей! — он произносил каждое слово отдельно с горькой болью в голосе. — И заставляешь их проходить испытание, где они могут погибнуть, за какую-то непонятную силу! И что-то мне подсказывает, что это всё не просто так. Я все знаю, Стэнли! Ты хочешь завладеть одним из них. Завладеть телом, чтобы жить вечно? Тебе нужно это испытание, чтобы определить, какое тело лучше! Но… я уже знаю, что это мальчик. Диппер твоя цель! Но зачем тебе всё это, Стэн? Что тебе еще нужно? *** — Д-дедушка Ф-форд… — маленькие дрожащие руки шестилетней девочки гладили холодное лицо неподвижного тела. Солёные капельки скатывались по красным, от слёз, щекам на бездыханный труп. — Диппер! — крикнула она, повернувшись к брату. Тот стоял с непроницаемым лицом и тупо глядел на окровавленный нож, который Стэн только что вынул из живота Форда. — Диппер! Он… Он… Он умер! Дедушка Форд! — Не ной, Мейбл, — бесцветным голосом сказал он. — Я вижу. — Закапывайте, — кратко приказал Стэн и, покачиваясь из стороны в сторону, ушёл к машине. *** Наше время — Как жив? — вскинула бровь Мейбл. — Но я же своими руками закапывала… — Не ври, — прищурился Диппер. — Ты была такой плаксой, что не смогла даже притронуться к лопате. — Зато ты сразу родился крутым мачо, — на автомате сказала Мейбл. Парень еле заметно усмехнулся. Но потом оба вспомнили, о чем разговаривали. — Но я же своими глазами видела, как его тело погружают в землю. Он бы не смог оттуда выбраться… — девушка на секунду задумалась, а потом не очень уверенно произнесла. — У него ведь не было камня, да? — Не было, — Диппер сел в кресло, оперся о спинку и потер виски. — Я сам… — он сглотнул. — Сам его закапывал. А теперь вижу его. Он такой же, как и был, совсем не изменился. Носит большие перчатки. Наверняка, чтобы скрыть шестой палец. — А может, это был не он? В мире есть куча двойников. Ты же мог ошибиться. — Ошибиться? Я, по-твоему, не смог разглядеть кто передо мной, когда тот стоял в двух шагах? — спокойно, но грозно посмотрел на сестру парень. — Конечно нет. Но не мог же он воскреснуть? — Не мог. Он же был, по сути, обычным человеком. Глупый смертный, которому предлагали силу, но он отказался, ссылаясь на нравственные устои, — Пайнс усмехнулся. Мейбл слушала брата с серьёзным невозмутимым видом, но внутри сейчас происходила буря. Давно она не испытывала таких чувств. Но благо, что рано научилась скрывать их. Диппер так говорит о дедушке, будто презирает. А ведь раньше он очень его любил. Форд был единственным, кто подарил близнецам хоть что-то нормальное в жизни. Он по-правде любил их, а они — его. Дедушка Форд… Жив? Тогда, она всё ещё может спасти своего брата? Обязательно нужно найти этого Форда. — А где ты видел его? — В школе. — В школе? — и как сама Мейбл не заметила его? А, точно, вокруг неё постоянно крутятся какие-то надоедливые парни. — Да, он учитель химии. Но, похоже, не наш учитель. Надо бы ещё раз с ним увидеться и поговорить. Кажется мне, тут не всё так просто. Да и посмотрел на меня он очень странно тогда. Да и я сглупил, открыто пялился, как идиот. — Да, не часто от тебя услышишь самокритику, — улыбнулась Мейбл. — Значит, учитель? — Да, — Пайнс тяжело выдохнул. — Дневник пропал, Форд жив, еще договор с этим кретином заключать… — Какой договор? — С этим, с мелким, ещё с Нортвест ходит… — Ты заключил договор с Глифулом? — воскликнула Мейбл. — Ты сейчас серьёзно? — парень кивнул. — Интересно, и о чём же вы договорились? — Узнаешь, — загадочно ответил Диппер и взял в руки книгу, давая понять, что разговор окончен. *** Пасифика… Пасифика… Пасифика… Голубоглазая перевернулась с одного бока на другой. Кто-то уже пять минут, не переставая, произносил её имя. Ну не наглость ли? Вы вообще, смотрели на часы? Я сплю, а когда я сплю, значит, меня нет. Девушка старалась по максимуму игнорировать. Но вскоре, вновь повторилось, более требовательно: Пасифика! Пасифика! Девушка неохотно села в кровати и включила свет. Полусонными глазами она попыталась осмотреться. «Ничего», — проконстатировала факт у себя в голове Нортвест. Но она очень сильно ошибалась. Как только Пасифика вновь легла, уткнувшись лицом в подушку, кто-то тихо-тихо, так вкрадчиво, но отчетливо прошептал ей на ушко: — Ты умрешь через семь дней… Девушка резко вскочила и, увидев перед собой треугольное желтое «чудо», завизжала так громко, что, живший на другом конце улицы, Гидеон, невольно открыл глаза. Но потом опять незамедлительно отправился в страну сладких снов. — Доченька, что случилось? Почему ты кричишь? — папа Пасифики стоял на пороге, излучающий беспокойство. «Почему я кричу?» — подумала девушка и огляделась. В комнате кроме неё никого не было. Она так громко закричала из-за ничего? «Привиделось что ли?» — А… Я… Не беспокойся, пап, — улыбнулась Пасифика. — Мне просто… приснился кошмар. А что ещё она должна была сказать? Правду? Что видела желтый летающий треугольник, который сказал ей, что она умрет через семь дней? Ложь во своё спасение от дурки. Папа ещё немного постоял в комнате дочки, и окончательно убедившись, что у той всё хорошо, ушёл к себе. Пасифика потрясла головой. Лечь спать она уже не сможет. Сон как рукой сняло. И надо же было такому привидеться. Она, конечно, уже видела треугольного де… Погодите-ка! — Треугольный демон? Но тот же голу… Аа! — рот девушки зажала чья-то гигантская лапища, а после странный, ни на что не похожий голос сказал: — Не ори. Ты хочешь снова всех разбудить? — Пасифика помотала головой. — Вот и хорошо. Неожиданно лапища уменьшилась до слишком маленьких размеров, и перед обескураженной девушкой возник демон. Он протянул руку и произнес: — Сайфер. Билл Сайфер. Рад познакомиться лично, Пасифика Нортвест. Ничего не понимающая девушка на автомате протянула руку, но потом замешкалась и не стала ее пожимать. — Т-ты же… Т-ты же тот демон! Демон Пайнсов! Только… желтый, — трясущимся пальцем, девушка показывала на одноглазого. — Я — демон Пайнсов? Не смеши меня! — прозвучало что-то похожее на смех. — Чтобы Билл Сайфер кому-то прислуживал? Унизительно… Я не этот бесхребетный слабый нытик Уилл, чтобы кому-то прислуживать. «А ведь того и правда звали Уиллом…» — Я знал, что это отстойная вселенная, поэтому оставил ее брату, а сам отправился в Гравити Фоллз. — В… Гравити Фоллз? — по слогам переспросила блондинка. — Но ведь это и есть Гравити… — Да не в этот, в другом измерении. — Что? Другое измерение? Что ты несёшь? — Девочка, ты разговариваешь с треугольным демоном разума и спрашиваешь, что я несу? А может, это ты с ума сошла? Я могу излечить тебя, нужно только заключить сделку… «Действительно, и что это я удивляюсь?» — Ладно. Стой. Что… Что тебе нужно? Откуда ты знаешь моё имя? Что значит: я умру через семь дней? — А, я пошутил. — Пошутил? — а это уже слишком. Никто не смеет шутить, когда человеку снился такой прекрасный сон! Сон о том, что она, наконец, выспалась! — Ну, мне же нужно было как-то привлечь твое внимание, — как ни в чём не бывало ответил демон. — Интересно… А другого способа не было? — Пасифика бы, конечно, накричала на него. Чувство справедливости просто требовало об этом! Но не в этой ситуации. Во-первых, никого не хотела разбудить. Во-вторых, ну не было ни желания, ни сил. — Остальные скучные… Или опасные. Я бы мог разбудить тебя ударом, к примеру, молотом по башке, но, боюсь, тогда бы мы с тобой так мило не беседовали, — Пасифика вздрогнула. — Кто ты вообще такой? И что тебе здесь надо? — она сама понимала, как же банально и избито звучат эти фразы, даже уши режет. На удивление девушки, её собеседник спокойно, и даже можно сказать, с охотой ответил: — Билл Сайфер. Демон разума. Но не тот, которого ты видела с Пайнсами, просто не смей сравнивать меня с ним, я другой. Великий и… — А Уилл (его же вроде так зовут?), он тебе кто? — Аа… — нехотя и кривясь, протянул демон. — Это мой брат. Брат. — Брат? У демонов есть братья? — Представь себе. — Прости. Просто странно, — она не знала, почему извиняется, но слово вырвалось само по себе. — Так. А теперь по делу. Форд, то есть, учитель Форд попросил меня уведомить тебя кое о чём… — Профессор Форд? Что? — Не перебивай! — блондинка виновато отвела глаза в сторону. — Да, он самый. А чтобы ты больше не задавала глупых вопросов, я всё объясню. Не важно почему и как Форд познакомился со мной. Все вопросы на эту тему будут жестко проигнорированы. Сам он передать этого не может, потому что его, возможно, уже рассекретили, и его уже здесь нет. Почему я тут, у тебя — я почувствовал сильнейшие связи Диппера Пайнса с тобой, — Пасифика уже хотела возразить, но Билл не дал ей этого сделать. — Или я почувствовал эти связи из будущего, точно не знаю, — ухмыльнулся демон. — Но они очень сильные. А поэтому тебя нужно предупредить. Остерегайся Пайнсов. Они очень опасны. Просто вообще не разговаривай с ними и держись от них подальше, — он сделал маленькую паузу, а потом уже совсем другим тоном произнес. — Но вот, если честно, я бы ничего тебе не рассказал, а посмотрел, что бы было. Но я обещал одному человеку. Хмм… Даже демон разума не всё знает, — он противненько засмеялся. Пасифика до последнего верила с трудом, что вот то, что сейчас с ней происходит — реальность. Но весь этот рассказ казался таким важным! Ведь говорят про неё. Остерегайся Пайнсов. Она и без этого не подошла бы к ним ближе, чем метров на пять. И вновь вспомнилась та страшная ночь, те холодные бездонные глаза. И она зачем-то понадобится этим… маньякам? Верить этому жёлтому треугольнику или нет? Да и не глюки ли это, правда? — Я оставлю это на твоей тумбочке, если ты вдруг подумаешь, что это все тебе приснилось, — Сайфер положил какую-то карточку на ночной столик, а потом неожиданно испарился, не удостоившись попрощаться. Пасифика так сразу, как только он покинул её, отключилась. Возможно, что это Билл постарался. А может, и правда она сильно устала, слишком много шокирующей информации получила за одну короткую ночь. *** Проснувшись утром, Пасифика уже и не помнила события ночи. Она зевнула, потянулась, снова зевнула, потянулась теперь уже к телефону, но вместо него, рука нащупала какую-то бумажку. Посмотрев на неё, девушка вспомнила всё. — Нужно срочно его найти.