in remedium insomnia

      Конечно, настроение было испорчено, хотя за язык меня никто не тянул. Нашла, тоже мне, кого задевать. Молодец, деточка! Выбери себе самого большого и злого серого волка, убеди себя в том, что он милый и почти ручной, и ты всегда сможешь уговорить его не выпускать тебе кишки, а потом подергай за хвост. Смелее!       Загорать расхотелось. Я порылась на книжной полке в гостиной. Прежний хозяин-весельчак собрал все произведения Стивена Кинга. Вполне в духе текущих событий. С увесистым томиком «Оно» я вышла на залитую солнцем террасу. Посидела в кресле, пытаясь сосредоточиться на ужасе Дерри, но мешали свои собственные, более близкие и реальные, ужасы. Тем временем уже настал полдень. Становилось все жарче. Поскольку аппетита не было, я выпила воды, съела яблоко. По-моему, в нашем саду росли ничуть не хуже. Попыталась подремать у себя в комнате — безуспешно. Внимательно изучила аннотацию к упаковке снотворного. Дозировку в две пилюли превышать было уже нельзя, а они как будто бы перестали помогать. Вяло подумала, что пора слезать с таблеток, пока не поздно. Прибралась на кухне. Подстегнутая каким-то внезапным и явно необдуманным порывом поднялась в ванну и торопливо, боясь передумать в любой момент, спустила свое опасное и такое необходимое душевное спокойствие в виде бело-голубых желатиновых капсул в унитаз. В голове звучал голос: «Когда-нибудь ты можешь не проснуться. Тебе нужно все больше и больше. Когда-нибудь ты не проснешься».       Я даже почувствовала себя лучше после такого решительного шага. «Клуб неудачников» как раз собирался в полном составе выступить против Пеннивайза, когда открылись ворота у подъездной дорожки, и додж, поднимая пыль, заехал во двор. Элегантный макбук и пара ящиков пива — наша сегодняшняя потребительская корзина. Мило, по-домашнему, у нас даже есть спортивный канал. Что еще надо для уютного семейного вечера?       Через полчаса у нас уже был доступ к всемирной паутине. Все выглядели вполне довольными. Франклин списался с семьей, Сукре показывал фотографии уже заметно округлившейся подружки. Бэгвелл выглядел, как объевшийся сметаны кот, из тех кошачьих, что покрупнее и поопасней домашней киски.       Когда подошло время ужина, я сообщила, что жарить стейки — это чисто мужское занятие, но я, как настоящий друг, всегда могу приготовить овощной салат. Сыграть роль кока вызвался Линкольн. Овощи и мясо здесь были, что надо. Так что ужин удался. Пока я нарезала истекающий соком стейк, Бэгвелл сидел на другой половине стола, как раз напротив. Я изо всех сил старалась не смотреть на него, у меня аж шею сводило от напряжения, но в какой-то момент не выдержала и подняла глаза. Он смотрел мне в лицо. Губы изогнулись в еле заметной усмешке. Отсалютовал мне бутылкой пива. Почувствовав, как неудержимо краснею, я, пожелав всем приятного аппетита, вышла на крыльцо. Похлопала себя по горящим щекам. Что за черт? Сейчас бы прогуляться по берегу моря, но в темноте там можно ноги переломать. Я уселась в плетеное кресло. Из дома донеслись звуки включенного телевизора. Похоже, начинался футбольный матч. Ко мне вышел Линк.       — Эмили, у тебя все нормально? Ты толком не поужинала.       — Просто немного нервничаю. Я избавилась от своего лекарства, — я нервно хихикнула. — Возможный вред от них начал превышать вероятную пользу. Надо будет как-то возвращаться к нормальной жизни. А ты как? Хорошо провел время в городе?       — Да мы с ребятами сделали кое-какие покупки. Во Фламинго-молл готовят действительно неплохо. Еле отхватили столик на четверых. Там все забито туристами.       — На четверых? — я удивилась. — А Тедди?       — О, он с нами не остался. У него была важная встреча.       — Встреча?       — Провел время в местном борделе.       Отлично! Кто вкусно пообедал, кто развлекся со шлюхами. Одна я тут рефлексировала.       Оставшись одна, я перебралась на шезлонг и, завернувшись в плед, попыталась расслабиться. Получалось плохо. Вечер постепенно перерастал в ночь, а мое тревожное состояние начинало перерастать в паническую атаку. Мысли о невозможности заснуть не удавалось выкинуть из головы. Страх начинал расти, как танцующий клоун Пеннивайз на глазах у испуганных детей. Я понимала, что на улице прохладно, но тем не менее меня бросило в пот, конечности дрожали от напряжения. Наверное, это было похоже на наркотическую ломку. Ком в горле не давал нормально дышать. Я с трудом поднялась. Еще не хватало, чтобы меня кто-нибудь застал в таком состоянии.       Лестница на второй этаж, где я рассчитывала укрыться в своей спальне от посторонних глаз, вела из гостиной. Шумел телевизор, громкие разговоры доносились до меня приглушенно, как будто через вату в ушах.       — Нет, свою девочку я ни на кого не променяю. Скоро она сделает меня самым счастливым человеком на свете! — это Сукре о будущей семейной идиллии.       — Послушай, парень, — это голос Бэгвелла, — если бы ты знал, какой волшебный язычок у этой крошки Консуэллы, ты бы не спешил связывать себя узами брака.       Пытаясь стать максимально незаметной, я медленно подошла к лестнице, и только поставила ногу на первую ступеньку, как за спиной раздался голос Майкла:       — Эм, что-то не так?       Все не так, вашу мать! Не разговаривайте со мной! Перестаньте на меня смотреть!       На самом деле, при всем желании, я не могла бы выдавить из себя ни звука. Слезы подступили к глазам, и я, почти вслепую, вцепившись в перила, поднялась по лестнице. В своей комнате, не включая света, сползла по стенке на пол.       Думаю, что Барроуз рассказал о моей провалившейся попытке начать жизнь с чистого листа, об уничтожении стратегического запаса снотворного.       Некоторое время я просидела в кромешной тьме, обхватив колени. Затем дверь, пропустив полоску света, приоткрылась. Кто-то зашел в комнату и присел рядом. Майкл, наверное, рассчитывал меня как-то утешить, но компания была мне не нужна. Только не сейчас.       — Послушай, куколка, ну кто же так пытается соскочить? — услышав рядом с собой ласковый голос Бэгвелла, я подскочила, как ужаленная, но он меня удержал. — Да тихо ты, не бойся. Я тебя не съем.       Я прерывисто дышала и тряслась, как осиновый листок в мокрой от пота одежде.       — Ничего себе, тебя скрутило, — он почти насильно усадил меня на кровать рядом с собой и взял за подбородок, заставив смотреть себе в лицо. — Послушай меня, соберись и послушай: мы сейчас попробуем, как в лесу, или, как в автобусе. Вспомни, ты же спала, — я судорожно кивнула. — Тебе бы переодеться, ты вся горишь. Нехорошо.       Я постепенно отдышалась. Он помог мне лечь и укрыл одеялом.       — Не могу перестать трястись. Не могу перестать… — шепотом сказала я. Колотило так, что стучали зубы.       — Сейчас перестанешь, — пообещал Бэгвелл. Он скользнул под мое одеяло и крепко притиснул меня к себе. — Тихо, тихо. Не бойся, не дергайся. Просто спокойно полежи. Я ничего тебе не сделаю. Просто обнимашки, как с сестренкой, понимаешь?       Тепло чужого тела и успокаивающая тихая речь действительно начинали действовать. Через некоторое время я и вправду перестала дрожать. Он расслабил объятия, и я чуть отодвинулась, чтобы взглянуть на него.       — Я просто полежу с тобой, куколка, а ты поспишь. Думаю, ты сможешь заснуть.       Я расслабленно кивнула и заставила себя посмотреть ему в глаза:       — Тедди, ты извини меня за мой язык… ну, сегодня утром… Меньше всего я хотела задеть тебя.       Он рассмеялся и убрал с моего лба прилипшую влажную прядь:       — Эм, милая моя девочка! Чтобы задеть меня понадобится что-то посерьезней острого язычка!