Магия власти

Домой Ингвар вернулся полный жизни, энтузиазма и идей, от которых впрочем, министры не пришли в тот же восторг, что и сам юный монарх, скорее наоборот. И Ингавар не понимал их позиции, ведь преимущества реформ были очевидны. Его пытались переубедить, уговорить отказаться от реформ, которые ставили под угрозу безопасность страны и народа, и несли убытки казне. Ингвар же был настроен решительно и все на что он готов был пойти, ряд компромиссов и уступок, понимая, что непросто изменить все одним махом. И тогда поползли слухи, что король зачарован чернокнижником Эдмианом, которого его Величество имели неосторожность посетить. Что тот хочет захватить трон, сведя Ингвара с ума. И напрасно тот пытался убедить подданных в обратном, защищая честное имя царевича. Это убивало юного короля, всем сердцем верящего Эдмиану и… любившего его. Ах, если бы только тот был рядом… Воспоминаниями и думами о тайном возлюбленном, он словно ножом ковырял в ране, но ничего не мог с собой поделать. Скоро Ингвар понял, что самое разумное сейчас на время сдать позиции и тем самым уменьшить сопротивление, но, похоже, было уже поздно. Он понял это, когда однажды утром обнаружил себя под домашним арестом. Подобное обращение со своей персоной возмутило и даже взбесило монарха, долго барабанящего в дверь, насылая на министров проклятья. Он понимал, чем все готово обернуться и это пугало, возмущало и огорчало его. А еще то, что он может больше никогда не увидеть Эдмиана, чей образ, точно живой, всегда стоял у него перед глазами. И он тихо плакал ночами, чтобы никто не услышал и не увидел его страданий. Несколько дней его не выпускали из комнаты, и только молчаливая прислуга приносила еду. За эти пару дней король довел себя до состояния, когда не различают сон и реальность, поэтому не удивился, увидев, как в запертое окно просочилось тень, и встала подле его постели. — Ингвар… — печально прошептал до боли знакомый голос и, склонившись, тень скинула капюшон, развеивая свою магию. Над королем склонился Эдмиан. Монарх на мгновение зажмурился, прогоняя видение, но то никуда не исчезло и он сел на постели, бросаясь позднему гостю на шею: — Эдмиан! — прошептал он. — Они не верят мне. С этим он не мог смириться, ведь он был королем! Был… Вот именно, что почти уже «был». Монарх не сдержал слез. Эдмиан крепко обнял его в ответ: — Не плачь… Не плачь. Я помогу тебе, помогу… Я с тобой, — шептал он, гладя Ингвара по волосам. Освободившись от скопившегося за эти дни напряжения, юный король мягко отстранился, вытирая влагу рукавом ночной рубахи. Ему было неловко и стыдно, что любимый видел его таким. Что он мог подумать о нем… — Может оно и к лучшему? — спросил он. — Никудышный из меня правитель, если не смог донести до подданных, что есть благо, и удержать трон. Надо было действовать умнее… Он посмотрел на колдуна, и губы тронула счастливая улыбка. Он снова видит его. Эдмиан пришел, чтобы спасти его. — Какие глупости ты говоришь… — тихо прошептал Эдмиан, печально улыбаясь, вытирая ладонью остатки влаги на щеках Ингвара. — Одевайся. Нужно выбираться отсюда. — Да, — вздохнул Ингвар, не колеблясь ни минуты, с Эдмианом — хоть на край света. Он быстро, как мог, облачился в дорожный костюм и, прихватив небольшой сверток, в котором были удостоверяющие его личность и полномочия верительные грамоты и все самое ценное для него, кивнул колдуну: — Я готов. Эдмиан кивнул и накинул на голову капюшон. Обняв короля, притянул к себе, тихо шепнув: — Прижмись ко мне и зажмурься. Только не открывай глаз. Ингвар послушно зажмурился, крепко обняв Эдмиана, и почувствовал что-то странное тянущее, а спустя мгновение они рухнули на землю за пределами дворца, где их уже ждали верные люди царевича. Поднявшись на ноги, король оглянулся на крепостные стены дворца. — Как ты это сделал, Эдмиан? К нему подвели коня и юный монарх, поняв все без слов, забрался в седло. Вздохнул, чувствуя себя предателем. И все же, дожидаться участи, которую готовили ему министры, он не хотел. Он бы просто не пережил того унижения, которое несомненно ждало его. — Не спрашивай, — откашлялся Эдмиан и вскочил на своего прекрасного Чернокнижника. — Погнали! Мы должны покинуть столицу до рассвета! Еще раз вздохнув, Ингвар последовал за царевичем и больше уже не оглядывался. Когда с первыми лучами они скрылись в чаще, где уже были разбиты шатры, Эдмиан опасно покачнулся и едва не рухнул с коня, но Игорь вовремя оказался рядом, поддержав. — Эдмиан! Что с тобой?! — Людей я так далеко еще не перетаскивал… О нет… Соскочив с коня, Ингвар подбежал к ним. Не думая о том, кто увидит и что подумает, коснулся руки колдуна, ласково погладив. — Эдмиан, как ты?! — заметив бледность парня, прошептал. — Прости. — Все хорошо, — слабо улыбнулся царевич и, мягко перехватив чужую ладонь, нежно поцеловал прохладные пальчики. — Идемте в шатер, голубки, — усмехнулся Игорь. — Надо план обсудить. Обращение молодого князь сперва вогнало Ингвара в бледность, потом в краску. Накрыв горящие щеки ладонями, он поспешил за своими спасителями. В полутьме шатра он почувствовал себя лучше, но поднять взгляд на друга своего возлюбленного все же не решился. — Вы думаете, положение еще можно спасти? — спросил он с надеждой. — Не только можно, но и нужно, — произнес Эдмиан, улегшись на подушки, чтобы перевести дыхание. — Как я и говорил, нужно выбить из голов твоих подданных эту паническую боязнь магии, которую им туда втемяшивают твои министры, которым очень удобно, чтобы во главе страны стояли они, не имеющие магии, не смотря на то, что Кирикой испокон веков правили очень сильные маги. Ведь дед мой стал королем, женившись на королеве Кирики. Ведьме по крови. — Да, это правда. И страна тогда процветала. Министры думают только собственной выгоде и удобстве, до нужд народа им мало дела… — и он пытался это исправить, но, увы, был одинок в своем стремлении. — Ты хочешь, чтобы я отрекся от трона в твою пользу? Эдмиан и его друзья переглянулись. Ожидали они этого? Наверное, но все же не так легко и быстро. — Ты уверен? — только и спросил Эдмиан, так на всякий случай во избежание в будущем недоразумений. Значит, он не ошибся, и именно это входило в планы колдуна. Ингвар прикрыл глаза, еще раз прислушиваясь к своему сердцу, которое верило Эдмиану. И все же, решение было поспешным и, как монарх, которым он еще являлся… Сердце и разум вступили в конфликт, который причинял почти физическую боль. «И я доверяю тебе» — разве мог он отказаться от этих слов? Но ведь на кону стояло не только его положение, но и благо народа и страны. Откопав еще одну возможность, он вздрогнул и посмотрел на Эдмиана, кусая губы. — Есть еще один вариант, — отчаянно краснея, таки вымолвил он. — В законе о браке монарших особ, есть поправка, позволяющая однополый брак, если союз неизбежен, но у сторон нет царских особ женского пола. Конечно, — спохватился он, — это будет фиктивно и… Хотелось провалиться сквозь землю. Игорь нервно хихикнул, промямлив: — Теперь точно знаем, куда отправлять царя и княже узаконить отношения. — Им и так неплохо, — довольно резко отозвался Эдмиан, нервозно щелкая пальцами. — К моему сумасбродству подданные, конечно, уже привыкли, но чтобы так… Юный монарх сглотнул, прекрасно понимая, что должен сейчас чувствовать любимый. Это было несправедливо, после всего, что Эдмиан для него сделал, но слово не воробей — не воротишь. Оставалось только надеяться, что и колдун тоже поймет его. Ожидая ответа, Ингвар подтянул колени к груди, чтобы спрятать в них лицо, если ответ будет заслуженно груб. Несколько мгновений стояла напряженная тишина, а после на плечи молодого короля опустились ладони царевича. — Ингвар, — тихо шепнул он. — Посмотри на меня… В шатре были только они двое. Свита Эдмиана предпочла быстренько свалить, дабы не мешать и, если что, не попасть под раздачу. И как бы юному монарху хотелось последовать их примеру, но он не двинулся с места, лишь послушно поднял на колдуна взгляд. Эдмиан чуть улыбнулся и, склонившись, нежно поцеловал короля. Ингвар робко ответил и отстранился, чтобы заглянуть парню в лицо. Не обнаружив во взгляде насмешки, обнял за шею, сам целуя его и не веря, что все происходит взаправду. Царевич погладил Ингвара по щеке и вновь нежно коснулся губами губ, чтобы тут же отстраниться. — Ты, правда, готов пойти на этот брак? Ингвар вздохнул. Конечно, он мог представить, какой это будет скандал и, наверняка, их ждали косые взгляды и куча сплетен. Но в этом он видел самый оптимальный выход, не говоря уже о том, что он сможет быть с любимым и не расставаться, как ему всегда мечталось. А слухи, их он переживет. — Да, — тихо выдохнул он. — Но если ты… если для тебя это неприемлемо… Эдмиан нежно погладил чужие ладошки: — А как же наследники? — Их вынашивает избранная «невеста», как правило, из дальних родственников королевского рода… На лице Эдмиана читалось только одно: «Господи, куда я попал?!», а следом: «Чего только не сделаешь ради короны…» Заметив это выражение на лице любимого, Ингвар отодвинулся, вздохнув: — Согласен, обычай еще тот. Эдмиан, только пойми правильно, если я отрекусь — мать меня никогда не простит. С тех пор, как дядя назначил меня наследником, она была одержима этим, и всю жизнь готовила к… Царевич сжал зубы, потом заставил себя выдохнуть: — И чья кровь будет течь в наследнике? — Все зависит от нюансов конкретного брака. Так что это решим мы, — он отвел взгляд. — Думаю, поскольку мы родственники, отцом может стать любой из нас. Но раз мы хотим вернуть на трон колдунов… Эдмиан глубоко вдохнул и медленно выдохнул, сдерживая свое раздражение. И с чего он взял, что все будет легко и просто? Как по нему так проще было выкосить энную часть населения Кирики, чем провернуть все это. А что? Его великий предок когда-то так и сделал, правда, именно за это его вычеркнули из истории семьи, но что поделать — великие дела требуют великих жертв. — Эдмиан, о чем ты думаешь? Почему-то от взгляда собеседника стало не по себе, и воздух словно сгустился и стал холоднее. — Неважно, — спокойно и медленно ответил царевич, пытаясь взять в руки себя и свою магию. — То есть мы должны тайно обвенчаться, я так понимаю? — Да, — Ингвар поежился. Уж лучше бы Эдмиан накричал на него, оттолкнул брезгливо… чем это напряжение, что возникло между ними. Эдмиан действительно брезгливо передернулся: — Какой ужас. Я был крещен едва ли не со скандалом. Меня церковь не признает. А я должен венчаться! — Так проблема только в этом? — немного воспрял юный король. Эдмиан застонал и откинулся на подушки. — Ты не представляешь, насколько мне это претит. Ингвар придвинулся, нерешительно коснувшись восхитительных волос колдуна: — Я понимаю. Правда. Хочешь, мы подделаем документы? — Увы, у нас на это нет времени, — фыркнул Эдмиан, резко садясь, — поэтому проще обвенчаться. Причем, чем скорее, тем лучше. Дальше уже разберемся с советом министров. Юный король закусил большой палец, только начиная осознавать, какую кашу заварил, а ведь ее еще предстояло расхлебывать. Но отступать было поздно, а главное, он не хотел, словно и в самом деле был одержим. — Тогда не будем откладывать. Он коснулся кончиками пальцев сжатых губ колдуна. — Ближайшая церковь в двадцати верстах отсюда… В таком случае, нам нужно выдвигаться немедленно, — поднявшись, Эдмиан взял короля за руку и потащил прочь из шатра. И снова он словно спал наяву, даже страшно стало, что может сейчас открыть глаза в своей комнате во дворце. Но этого не случилось. Они домчались до маленькой церкви и, посмотрев их верительные грамоты, а так же получив подаяние на ремонт церкви, священник согласился их повенчать. А потом долго крестился, прося его простить. Приготовления не заняли много времени и будущие супруги предстали пред алтарем. Зная, как тяжело сейчас Эдмиану, Ингвар нашел его руку, сжимая прохладные пальцы. И Эдмиан нежно погладил большим пальцем ладонь супруга. Царевич не испытывал трепета, ему было дурно от атмосферы и запаха ладана, поэтому, как только все закончилось, он поспешил покинуть помещение. Забрав у священника документ, Ингвар вышел следом, привалившись спиной к стене и вдохнув свежего воздуха. Все еще не верилось, что они на самом деле сделали это. По-настоящему, не фиктивно. Чувствуя на себе взгляды свиты царевича, он, не поднимая глаз, подошел к лошадям и своему супругу перед богом. Хотелось прижаться к нему, но он не осмелился, все еще не понимая, как на самом деле тот относится к тому, что случилось. — Что дальше? — спросил он. Эдмиан взглянул на супруга: — Нужно убрать с дороги твоих министров, больше нам ничто не мешает, — царевич вскочил на своего коня. — Да. Сделав глубокий вдох, король последовал его примеру. Выпрямившись в седле, но дернул поводья, поворачивая ко дворцу. Представив лица придворных и слуг, вдруг рассмеялся. Эдмиан лишь улыбнулся в ответ, а после тихо заметил: — Не думаю, что министры добровольно покинут свои посты… — О, не сомневаюсь в этом, — согласился Ингвар, успокаиваясь. Но он теперь знал, куда отправлять тех, кому не по нраву власть короля. — Но я еще монарх, не так ли. И воины получают жалование из моей казны. — Я бы предпочел казнить их, — холодно заметил царевич. — Но начинать правление с массовых казней — не самая лучшая идея. Ингвара передернуло, смертей он не хотел и согласно кивнул: — Я думал отправить их следом за советником Корном, — поделился он своими соображениями. — А казнить было бы вернее, ну или просто травануть по-тихому, — хмыкнул Эдмиан и пришпорил коня. Они должны были вернуться в лагерь и передохнуть. Юный монарх посмотрел ему вслед, чувствуя, как холодеют пальцы, таким он Эдмиана еще не знал. Все же и тьме нашлось место в этом прекрасном теле и душе. Хотя он не мог не согласиться, что в чем-то супруг прав. Политика — жестокая игра, в которой и сильный мог проиграть из-за малюсенького промаха, а уж слабому и вовсе было не место. Нагнав колдуна, он пустил коня рядом, изредка бросая на него взгляды из-под ресниц. Через день, рано поутру, супруги прибыли во дворец во главе небольшой, но хорошо вооруженной свиты. Притихшие воины и слуги вышли во двор встречать господина, косясь на его спутника, герб которого выдавал во владельце царевича Эдмиана. — Вон оно как… — нарушил тишину главный стражник, признавший в том лекаря Эрина. Спешившись, король Ингвар бросил поводья конюху и посмотрел на стражника, приказав арестовать министров, пытавшихся ложью и напраслиной сместить его с трона. Потом тут же распорядился насчет обеда для своих спутников и поскорее. Всем своим видом монарх выражал сдерживаемый гнев, перечить которому было неразумно. Эдмиан шел вслед за супругом, с трудом сдерживая смех. Слуги перешептывались между собой, испуганно косились на царевича и его свиту, а он все представлял их лица, когда станет известно о том, что они теперь законные супруги. Из страха ли перед законной властью господина, или перед чернокнижником, но никто даже не попытался им возразить. За трапезой, к которой сам Ингвар не притронулся, доложили об аресте всех министров, которых пока заперли в своих комнатах, взяв под домашний арест. И король едва слышно выдохнул. Впрочем, прекрасно понимая, что это далеко не конец, а скорее начало. После его обращения к народу в лице подданных, которое супруг запланировал на послеобеденное время, могло начаться все, что угодно. И уж народных волнений им точно не избежать. Вдруг, и без того тихие, разговоры за столом совсем стихли, Эдмиан и его князья переглянулись, и Игорь кивнул своему царевичу. Маг отложил вилку и тихо начал, обратившись к супругу: — Ингвар… Поскольку я являюсь наследником трона Ниманы, и официально буду править и там и здесь, в Кирике, правильнее будет объявить о слиянии стран, образовав новое царство. Король слабо улыбнулся супругу. Вот так, они еще не объявили об их союзе, а Эдмиан уже сходу планировал глобальные перемены. Или уже давно планировал, еще когда спасал его жизнь? Впрочем, теперь это было не так и важно, ибо дело сделано. Ингвар глотнул вина. — Я согласен. Только… — он посмотрел на супруга, — я думал, править будем мы. — Конечно вместе, — спокойно ответил царевич, улыбнувшись. — Куда я от тебя денусь? Просто, я обосновал тебе причины слияния. — Да, и они более чем логичны. Прости, — протянув руку, он коснулся пальцев супруга. Когда трапеза подошла к концу, он попросил дать ему час и уединился в спальне, чтобы переодеться и подготовиться к обращению. Все же, хотелось подать шокирующую новость, как можно мягче, обосновать так, чтобы ее восприняли как благо. В должное время он появился в тронном зале, полном вельмож, среди которых была и его мать. На миг прикрыв глаза, он выдохнул и, надев улыбку, объявил о заключении брачного союза с царевичем Ниманы. Объяснив свое непростое решение тем, что стране нужна крепкая рука, которая держала бы ее в узде, а то при прежнем короле, его незабвенном дядюшке, даже министры распустились. Сделав жест, пригласил Эдмиана занять второй супружеский трон. Колдун обвел всех взглядом, и его губы осветила холодная улыбка. Одним взглядом, одной улыбкой он показывал, что теперь хозяин тут он и никто другой. Хотя очень хотелось разразиться громким смехом, ибо лица собравшихся были неописуемы. Когда ропот в зале смолк, Ингвар добил всех очередной новостью — о слиянии. И тут придворные взорвались возмущением, обвив Эдмиана в том, что он околдовал Ингвара, и взывали к разуму самого молодого короля. Царевич все так же холодно улыбался, но глаза его потемнели от гнева и едва сдерживаемой магии. Ингвар вздохнул: — Я не был околдован Эдмианом, — заверил он, когда по его жесту голоса смолкли. — Напротив, я был дважды им спасен. Понимаю, вы сейчас не осознаете пользы тех перемен, которые мы вместе будем нести вам и простому люду. Что вы боитесь колдунов и не верите им. Король Лигмур и его министры внушили вам этот страх. Но пройдет немного времени и вы убедитесь, что бояться нечего. Однако возмущение не утихало, особенно распалялась мать Ингвара, и даже, подлетев, хлестнула Эдмиана по щеке, на что тот лишь криво усмехнулся, выражая свою насмешку. Он, конечно, мог перехватить руку женщины или сделать больно в ответ, но к чему? Матери супругов они, как правило, такие. — Мама, прошу тебя, перестань! Игнвар конечно понимал, что она будет не в восторге, но ему казалось, что для нее главное, чтобы он сохранил трон… В конце концов, женщине стало дурно и он приказал отвести ее в спальню. Когда это представление в театре абсурда наконец закончилось и придворные покинули зал, Эдмиан выдохнул и устало сполз на своем троне. Хотелось рвать и метать, но он сдерживал себя, не желая пугать супруга. — Ладно, с одним закончили. Осталось только подписать бумаги о слиянии. Они уже готовы с подписью царя Димитрия. Хочешь отдохнуть перед этим или закончим все разом? — спросил Эдмиан, подойдя к своему супругу и мягко обняв его за талию. Ингвар прижался к нему, тихо вздохнув. Он так устал… — Давай сразу, — сказал он, уже не удивляясь существованию этих бумаг. Вероятно, их предусмотрительно подготовили прежде, чем вытащить короля из-под ареста. Вернувшись на трон, он внимательно прочитал договор, не найдя там подвохов или ущемления интересов Кирики. Только одно — переименование новообразованных земель в Русинею, но это, пожалуй, можно было стерпеть. Ему подали перо, и он подписал обе копии документа, передав один Эдмиану. Кивнув, колдун скрутил договор в трубочку и запечатал его в капсулу, после сжал ее пальцами и… та растворилась в воздухе, легко золотясь в лучах закатного солнца. — Надежно, — улыбнулся Ингвар, с детским восторгом в глазах наблюдая за проявлением магии. — Ну, в общем, да, — улыбнулся Эдмиан, поглаживая супруга по волосам. — Уже поздно… Ты устал, нужно отдохнуть. Маг нежно коснулся губами лба Ингвара и потянул прочь из зала. Супруг кивнул, молча позволив увлечь себя по коридору в спальню. Он действительно устал, впрочем, больше морально, чем физически. Опустившись на кровать, Ингвар увидел, как супруг закрывает дверь изнутри. — Побудешь со мной? — улыбнулся он. — А ты против? — чуть улыбнулся Эдмиан, скидывая сначала свою куртку, а после начиная расстегивать рубашку. Ингвар покачал головой, так же раздеваясь, словно зачарованный любуясь супругом. Который, скинув рубашку, подошел к молодому королю новой страны и обнял его, прижимая к себе, так нежно, чувственно, кожа к коже… Сердце Ингвара забилось так часто и громко, что, наверное, его можно было услышать. Он доверчиво прильнул к супругу, целуя его плечи. — Эдмиан… Было немного страшно. Он совсем не ожидал, что заключенный ими брак из фиктивного превратится в настоящий. — Ты боишься? — с тихой улыбкой вопросил колдун, нежно целуя супруга и скользя ладонями по его спине. — Разве ты не доверяешь мне? Ингвар тихо вздохнул, пытаясь расслабиться и не думать ни о чем, только об Эдмиане и его нежных руках, о ласковых губах, распаляющих томление, поселившееся в теле после их купания в пещере. — Доверяю, — прошептал он, прикрывая глаза и отдаваясь на волю супруга. Отвечая на его поцелуи и с детской непосредственностью реагируя на все более настойчивые ласки. Эдмиан был нежен, и в его действиях чувствовалась опытность, видимо не одна девица прошла через его постель. Он ласкал и нежил своего супруга до изнеможения, пока не понял, что тот готов к самому главному. Ингвар таял под руками колдуна, стараясь не думать о тех, кого они вот так же ласкали до него. К чему это? Громко выстанывал имя супруга, лаская и целуя в ответ. И даже когда Эдмиан развел ему ноги, лишь покрепче обнял его за плечи, готовясь к неизбежной боли, ибо не мог представить, как корень мужской силы супруга сможет войти в него. Но, когда это случилось, он почти не почувствовал боли, а супруг лишь ласково да игриво улыбался молодому королю, ведь он владел магией во всех ее проявлениях. Эдмиан прислушивался ко всем реакциям своего супруга, лаская и изнеживая его до самого утра, когда молодожены, наконец, вытянулись на сбитых влажных простынях. От приятной усталости и близости горячего тела, к которому он прижимался, устроив голову на плече супруга, Ингмара клонило в сон. Но он продолжал цепляться за реальность, целуя Эдмиана в шею и, когда удавалось их поймать, в губы. Так хорошо ему давно не было. Так спокойно. Нет, этот человек никогда не причинит ему зла. Он чувствовал это. — Эдмиан… я люблю тебя. Улыбнувшись, колдун тихо шепнул в ответ: — И я тебя… — он нежно поцеловал плечо супруга. — Отдыхай. Эдмиан нежно прижал к себе супруга, и устало прикрыл глаза, счастливо улыбаясь. Он ведь не солгал. Правда любил, иначе бы не переступал через себя столько раз за столь короткий промежуток времени. И совсем неважно, что в самом начале он немного схитрил. Он же все-таки темный маг… А нежные лучики рассвета тем временем освещали новый мир и новый виток истории для страны под названием Русинея.