Часть 8
10 октября 2017 г., 20:13
Следующей парой была высшая математика. Питер обрадовался такой новости, так как математику вспомнить для него было гораздо легче, чем органическую химию. Возможно, он мог даже блеснуть своими знаниями — вдруг он бы быстро вник в материал. В школе тригонометрия не казалась ему сложной, так что, вероятнее всего, и сейчас не покажется. Тем более, что на выходных он пролистал пару справочников по математике; оставалось лишь вспомнить некоторые формулы — и Питер с легкостью сможет справиться с заданиями. Так что ужасно довольный Паркер с беспричинной радостью в душе направился в аудиторию, желая, чтобы лекция поскорее началась.
Студенты уже собирались в кабинете, однако сидели все так же порознь. Гарри же сидел чуть поодаль от остальных, практически у самого края. Как и многие одногруппники, он, приложив ладонь левой руки ко лбу, лениво просматривал что-то в своем телефоне, марка которого считалась относительно дорогой. Мысленно Питер поинтересовался, откуда у обыкновенного студента есть деньги на приобретение такого хорошего средства связи. Да, его отец был богат и состоятелен и, по-видимому, оставил приличное наследство своему сыну, однако он же должен был еще как-то зарабатывать себе на жизнь?
Возможно, ему платили за убийства?..
Питер тряхнул головой, отбрасывая эти мысли. Они казались ему неправдоподобными, фальшивыми. Нельзя обвинять людей, не имея четких, определенных доказательств. Поэтому Паркер постарался переключиться. Не зная, куда обратить свое внимание, он отвернулся и уставился на доску. На правом крыле была написана наполовину решенная задача, но Питер никак не мог вникнуть в условие. Дано уравнение с несколькими неизвестными, начерчены графики функций… но не хватало элемента, что дополнил бы решение. Похоже, это было задание на разминку, чтобы студенты немного отвлеклись и перестали соображать над сложной темой.
Паркер переписал задачу себе в тетрадь и, не обращая внимания на решение, написанное на доске, принялся решать ее сам. Он и не заметил, как знания математики вернулись к нему, словно он никогда не переставал усердно заниматься по этому предмету. Ему понадобилось около десяти минут, чтобы понять решение, а главное — смысл задачи. На доске было написано столько ненужных ходов и шагов, что даже самый смышленый студент запутался бы. Питер представил, как группа ломала головы на предыдущем занятии. Он же предлагал более простое решение, и ответы полностью подходили — в этом Паркер уверился, подставив их как значения переменных. Затем откинулся на спинку стула, ужасно довольный собой. «Я невероятно хорош!» — эта мысль мелькнула в его голове, и он закусил губу, второй раз перечитывая свое решение.
Пока он находил подход к задаче, время шло, и вскоре преподаватель вошел в аудиторию. Внешне он сразу не понравился Питеру, который хорошо знал язык тела и мог безошибочно вычислить, о чем думает человек и как он относится к окружающей его обстановке. Мужчина шел быстро, словно гневался на кого-то, а в холодном взгляде читалось раздражение. Он скорее кинул, чем положил портфель на стол и повернулся к классу. Затем упер руки в бока и обвел глазами аудиторию.
— Итак, группа. Сегодня у нас на повестке дня весьма сложная тема, так что советую не упускать ни единого сказанного мною слова, — он потряс указательным пальцем. — Обещаю включить эту тему вам в экзамен. И только потом даже не говорите мне, что я вам этого не объяснял.
Послышался чей-то недовольный стон, кто-то с шумом открыл тетрадь, в кабинете началось какое-то движение. Питер про себя отметил, что разговоры об экзамене каким-то образом мотивировали студентов.
Профессор, мистер Джонс, услышал чье-то нетерпение и громко произнес:
— Если кому-то что-то не нравится, то он может отправиться на следующую лекцию, потому что я бегать за вами не буду. Сегодняшний день можете считать единственным шансом понять эту тему. И не думайте брать у меня дополнительные уроки. Нет, нет и нет. Я вам не репетитор. Тем более вам не хватит денег оплатить эту услугу.
Если мистер Браумвелл, преподаватель органической химии, понравился Питеру с самого его прихода на лекцию, то мистер Джонс вызывал в нем чувство какого-то отвращения. Паркер подумал, что интеллигентный профессор никогда не будет неуважительно обращаться к своим ученикам, как сейчас это делал Джонс. Он буквально исходил слюной, чтобы как можно больнее задеть студентов. Наверняка, предположил Паркер, он не раз поднимал голос на своих учеников. В голове Питера носились разные придуманные им сцены: вот Джонс кричит на маленькую Анну, что не может вникнуть в сегодняшнюю тему, и в ее крупных синих глазах виднеются слезы. Она закрывает лицо руками и до конца пары мечтает, чтобы этот день поскорее закончился. Или этот же Джонс, заметив старания Гарри, старается как можно больше принизить его успехи, чтобы тот не слишком зазнавался. От таких сложившихся в голове образов и картин Питеру хотелось врезать преподавателю кирпичом по лицу, но он сдержался. Хотя в глубине души он мечтал каким-нибудь образом отомстить этому мужчине.
В этот момент профессор обратил внимание на доску. Он заметил недописанное решение задачи и вновь повернулся к студентам, готовившимся слушать новую лекцию.
— К слову, — он прочистил горло, — быть может, кто-нибудь решил эту задачу? Насколько я помню, мы долго бились с ней вчера.
Питер гордо вскинул руку, с улыбкой оглядывая остальных студентов. Профессор, нахмурив брови, посмотрел на него.
— Если мне не изменяет память, вас вчера я здесь не видел.
— Я новый студент в группе, — пояснил Питер. — Я увидел неоконченное решение на доске и попробовал сам справиться с этой задачей. Как мне кажется, — Паркер опустил взгляд на тетрадь и ручкой провел по своим записям, — ответ подходит.
Мистер Джонс неодобрительно посмотрел на него, одним взглядом словно вопрошая: как этому новичку было по силам разобраться с задачей? Неужели он настолько умен?
— Что ж, — протянул он, а затем обвел взглядом студентов, — кто-нибудь еще, помимо нашего новичка, может, хочет предложить свое решение?
В аудитории повисла тишина. Паркер пытался найти кого-нибудь еще, кто, как и он, был достаточно смел для того, чтобы вызваться к доске, но все лишь прятали взгляд: смотрели в свои тетради, пытаясь не встречаться глазами с Джонсом. Питер провел сравнение со своими одноклассниками, которые прибегали к подобным мерам просто для того, чтобы учитель не подумал вызвать их к доске.
Внезапно он услышал знакомый голос, в котором едва были слышны нотки хрипотцы. Сначала он подумал, что ему показалось, однако потом он удостоверился, что из дальнего угла аудитории кто-то выдал реплику.
— Да, — Гарри Озборн из-под своей светлой челки кинул беглый взгляд, полный презрения, на Питера. Тот лишь улыбнулся в ответ, стараясь произвести дружелюбное впечатление на Гарри.
Преподаватель тяжело вздохнул.
— Тогда предлагаю так, — он отодвинул левое и правое крылья доски, на огромной скорости вытер вчерашние записи и повернулся. — Вы оба, мистер Озборн и мистер… — он замялся.
— Гарфилд, — громко подсказал Питер, чуть не вскакивая с места.
— И мистер Гарфилд, — добавил профессор, — сейчас оба решите эту задачу, и мы посмотрим, кто из вас оказался прав, — после этих слов он замолчал, но Паркер мог поклясться, что слышал его недовольное: «Могу поспорить, что никто».
Оба студента поднялись со своих мест и направились к доске. По аудитории прошёлся вздох облегчения. Питер старался скрыть улыбку, расплывшуюся на его лице. Вот! Снова они с Гарри вместе — можно сказать, прямо сейчас Паркер накрепко откладывается у Озборна в памяти. Итак, они встали по обе стороны доски и принялись быстро-быстро переписывать свое решение, пока Джонс о чем-то разговаривал с остальными студентами. Мысли с бешеной скоростью носились в голове Питера. «Итак, — думал он, вспоминал свой план рассуждения, — проинтегрировать эту функцию, начертить график, соединить точки, вычислить площадь…» Вдохновленный, он переписывал информацию на доску. С его уст не сползала назойливая улыбка, как ни старался он ее прогнать. Он был рядом с Гарри, а точнее — в паре метров от него, и чувствовал, что они ужасно близки друг к другу. Он прямо-таки чувствовал запах его дорогого парфюма, доносившегося до его носа, также чувствовал и то, с какой страстью Озборн переписывает свое решение, словно ему нравилось, действительно нравилось это делать, как будто в решении этого задания он находил какое-то утешение. Они оба стремились поведать свои рассуждения аудитории; оба закончили почти одновременно — Гарри обогнал Питера на пару секунд.
Затем раскрыли доски, предоставляя профессору свои решения.
Он неспешно повернулся к ним, тяжело вздыхая. «Господи, эти два умника наконец-то справились с этим дер… решением?» — читалось в его глазах. Как и нескрываемые раздражение и нетерпение. Он даже раскрыл было рот, чтобы зевнуть от скуки, однако все его эмоции быстро сменились на подлинное изумление. Он указал на оба решения ладонью и посмотрел на парней. Питер, слегка облокачиваясь на доску, с улыбкой ждал, как отреагирует Джонс; Гарри же, устало прислонившись к стене, предоставлял свое решение, устало потирая глаза.
Откуда-то из угла послышался смешок. Парни в недоумении нахмурили брови. Что еще могло пойти не так? Неужели они оба неверно нашли ответ? Или были недостаточно умны, чтобы понять сам смысл задачи? Быть может, как раз в этой задаче не было ответа?
Оба в изумлении посмотрели на решения друг друга, и в тот же миг их брови поползли вверх. Паркер хотел засмеяться ото того, какая неловкая ситуация сложилась. На лице Гарри же читалось абсолютное раздражение.
Их решения были одинаковыми.
Все ходы, что были прописаны на доске, совпадали друг с другом, а значит, и ответы сходились.
— Я бы мог предположить, что кто-то из вас все списал подчистую у другого, — Джонс вскинул брови и поочередно посмотрел то на Гарри, то на Питера. В эту же секунду на лице Озборна читалась откровенная обида. «Неужели кто-то действительно может подумать, что я списываю?!» — словно говорили его холодные голубые глаза. Паркер же испугался, как бы его не оклеветали в копировании чужого решения. Однако и тогда он бы попытался объяснить, что с задачей он справился за десять минут до начала пары. Тем временем, пока холод ходил по коже обоих парней, профессор продолжил:
— Но у меня нет на это времени. Ваши ответы правильные, а теперь садитесь, и мы приступим к новой теме.
Оба облегченно вздохнули, словно гора свалилась с их плеч. Питер, скрывая улыбку, прошел на свое место и открыл тетрадь, приготовившись слушать сложную, как утверждал преподаватель, тему. Одним глазом он посмотрел на Гарри. Тот, явно не пытаясь спрятать свой гнев, резко опустился на скамью, так же резко выдернул из своей тетради листок с решением и громко помял его — так, что шелест бумаги хорошо был слышен в аудитории, где повисла атмосфера напряженности и тишину нарушал лишь монотонный голос профессора. Паркер посчитал это своей второй победой за сегодня и откинулся на спинку сиденья. Сегодняшнее утро проходило как нельзя хорошо, и это он понимал по тому, как вел себя Гарри Озборн. Паркер определенно чем-то его зацепил.
***
Питер, попрощавшись с Джонсом и выскочив из аудитории одним из первых, на ходу накинул свой рюкзак на одно плечо и, отталкивая студентов, что стояли на его пути, мчался по прямой, стараясь не упускать из виду свою цель. Мысленно он снова подметил, что его физическая подготовка никогда его не подводила, и именно из-за нее он и стал таким быстрым и ловким. Сейчас же, лавируя между студентами и пытаясь никого не задеть, он бежал за Гарри, когда тот, похоже, пытался скрыться от него подальше.
Пары уже кончились. Биотехнологии и практическое занятие по химии были последними занятиями, и на них Питер решил никак себя не проявлять. Слушать, что говорит профессор, делать то, что положено. На практике он объединился со Стивом и Анной, и, можно сказать, за их счет Паркер не облажался. Тем не менее он продолжал пристально следить за Озборном. Тот казался ужасно умным не по годам и опытным. Они с преподавателем словно были на одной волне, а Питер и не сомневался, что Гарри сам смог бы с легкостью провести занятие. К тому же он вспомнил слова Анны о том, что однажды Озборну уже позволили это сделать.
Страсть Озборна к учебе была видна невооруженным взглядом. Как одинокие матери находят утешение в своих детях и как несчастные находят утешение в помощи другим, Гарри находил утешение в науке. Питер заметил эту искорку в его глазах, когда тот проводил опыты со смешиванием веществ, хотя и взгляд его оставался таким же холодным и бесстрастным. Он словно забывался, откидывал свои проблемы и погружался в этот чудесный, понятный лишь избранным мир химии, и выражение его лица менялось. Казалось, таким образом он хочет абстрагироваться от внешнего мира и той суеты, что его окружала, и с головой опуститься в этот омут увлекательной науки.
Паркер любил свою работу, любил и предметы, что изучал в школе и университете. Что уж там, он знал людей, что жертвовали всем своим временем просто для того, чтобы уделить больше внимания своей профессии из-за любви к ней. Но он за все свои двадцать пять лет ни разу не встречал того, кто с таким же рвением, с такой же непреодолимой страстью погружался в любимое дело, как это делал Гарри Озборн. Он буквально жил наукой, жил любовью к ней. Следя за ним, Питер думал, что из этого человека мог получиться превосходный ученый.
Если бы не тот факт, что он был главным подозреваемым в пяти десятках убийств.
Увидев, как Озборн легко распоряжается всеми этими колбами, смесями, хлоридами и нитратами, Питер просто не мог поверить, что этот влюбившийся в науку парень мог поднять руку хоть на кого-то. А тем более убить. Паркер до сих пор видел этот блеск в глазах, искорку огня, что возбуждала в нем химия. Питер жалел, что никогда не любил так же сильно то, что делал сам. А ведь это было главным в его профессии.
Итак, он добежал до Гарри. Затем, откинув назад сумку, которая до этого била его по бедру, дотянулся ладонью до плеча Озборна.
— Гарри, постой! — крикнул Питер, пытаясь не потерять Озборна.
Тот с недовольным выражением на лице обернулся. Тяжело вздохнув, он остановился и скрестил руки на груди, после чего, закатив глаза, спросил:
— Ну, чего тебе надо? — он вновь смотрел на Питера исподлобья, и это снова привлекло внимание Паркера. Взгляд, полный презрения, раздражения, упал на шатена. Если бы Питер не был секретным агентом, сейчас он бы растерялся и потерял дар речи, потому что от этих холодных глаз по его коже пробегали мурашки. Каждый раз, когда они встречались с его собственными. Однако он не ударил в грязь лицом и уверенно ответил на вопрос:
— Вообще-то, я хотел поговорить насчет дополнительного занятия по органике… Ну, ты помнишь, мистер Браумвелл сказал… — он не договорил. Гарри резко перебил его, прикрыв глаза.
— Да, я помню, что он там наговорил, — нетерпеливо проговорил он. — Но лично у меня нет ни сил, ни желания помогать каким-то там новичкам. Если хочешь поискать добровольцев, то тебе к филологам.
От этой фразы у Питера внутри все опустилось. Он прокручивал в голове, как бы выкрутиться из этой ситуации. Неужели он посчитал свою победу преждевременной? И ему не удастся провести рядом с Гарри хотя бы один вечер, чтобы проследить за ним? Неужели снова придется добиваться его внимания?.. Вся его самоуверенность канула в лету, но он не собирался сдаваться.
Озборн уже отошел от него, собираясь дальше идти по коридору, но Питер быстрым шагом шел за ним, пытаясь остановить его, как-то поговорить.
Что теперь делать? Вновь надоедать ему, на пару с Флэшем выслеживать его при помощи жучков? Ну нет. Питеру хотелось застонать от такого поворота событий. За сегодняшнее утро он смог добиться внимания этого замкнутого парня, и от внезапного успеха у него едва не кружилась голова, но теперь… Придется начинать все заново. А Питер Паркер не любил, когда его миссии не задавались с самого начала. Теперь-то он точно попытается сделать все, что в его силах, и все, что в силах его напарника, чтобы добиться этого Озборна. И упаси боже, чтобы Гарри не обратил на него внимания. Вот тогда Паркер сразу же начнет действовать еще активнее.
