Часть 30
7 февраля 2018 г., 12:00
Лампа нервно замигала над застелённой кушеткой, издавая трескающие звуки. Комната понемногу заполнялась светом, и прежде чем Гарри понял, где он оказался, его голову пронзил отвратительный писк аппаратов. «Агрх!» — проворчал он, пытаясь подвинуться в постели, но осознал, что его удерживает какая-то пластиковая трубка, внутри которой течёт голубая жидкость. Озборн напряг память, пытаясь вспомнить, что произошло, и сразу же его мозг возобновил картины. Он сидит в ботаническом саду, изучая взаимодействие разных химикатов, а затем его телефон разрывается в вибрациях. Ему пришли тысячи СМС-сообщений от Эндрю, и во всех тот просил его выйти на улицу — дело было безотлагательное. Весь сотрясаясь от страха, он покинул здание и оказался за углом кампуса. Не успел он повернуться, как вдруг его руку резко пронзила боль, пуля резко выскочила из-за поворота, и он, сделав пару шагов и оказавшись у забора, успел лишь прокричать имя своего одногруппника. Потом — всё поплыло, и он упал в бездну.
То, что он помнил всё так ярко и живо, уже было хорошим признаком. Это значит, что он сможет выйти из больницы хоть сегодня вечером. Он просто потерял сознание — такое с ним уже случалось пару раз — и сейчас он не боялся. Боялся он другого. Если сообщения прислал не Эндрю — по крайней мере не настоящий Эндрю, а он в этом был твёрдо уверен — то кто? Кто-то взломал его телефон и отправил эти послания? Но кто? И зачем?.. Ответ был на ладони. Гарри вздохнул, принимая этот факт. Она добралась и до Эндрю.
Озборн кинул беглый взгляд на больную руку. Сама боль уже покинула его, а вот на замену ей пришёл стерильно белый гипс, что поддерживала тонкая повязка, перекинутая через плечо. «Вот чёрт!» — подумал про себя Гарри, но не слишком расстроился — писать он всё равно сможет. Главное, чтобы его выпустили сегодня же. Он просто не мог лежать в больнице, к тому же есть люди, что нуждаются в ней больше, чем он сейчас.
Дверь в палату распахнулась, и немного скрипнули петли. Гарри поморщился от этого звука. Доктор — молодой человек с пышной копной чёрных волос — осторожно заглянул в палату, проверяя, не спит ли пациент. Однако Озборн, вопреки его ожиданиям, с интересом рассматривал свой гипс. Затем юноша поднял глаза, которые словно говорили, что он приглашает врача зайти. В свою очередь, доктор обернулся и кивнул кому-то в коридоре. Лампа загорелась ярким светом, больше не издавая треск, и в палате стало светло настолько, что это немного резало Гарри глаза.
— Добрый вечер, мистер Озборн, — мимоходом произнёс доктор, заглядывая в свой блокнот-планшет. — Как вы себя чувствуете?
— Нормально, — уверенно ответил Гарри. Не прекрасно и не плохо — нормально.
— Голова кружится? Болит? — интересовался врач, подходя к капельнице.
— Немного болит в затылке, — Озборн поморщился. Руками он коснуться головы не мог — они обе были заняты.
— Мы вкололи вам немного успокоительного, — сообщил доктор. — Вы были в обмороке, когда вас сюда доставили. Поздравляю: пулю мы вытащили успешно, заражения крови вы не получили. Через пару часов мы сможем вас выписать. Не беспокойтесь, вас есть кому подвезти до дома.
Гарри в недоумении смотрел на него. Он хотел что-то сказать, но не мог подобрать нужных слов. Доктор так быстро отчеканил свою фразу, что Озборн еле уловил ход его мыслей.
— Вы помните, что с вами случилось? — спрашивал врач, присаживаясь на кушетку и фонариком светя в глаза Гарри, проверяя глаза. Озборн утвердительно кивнул и даже поведал часть своей истории — в кратком содержании. Врач кивал, показывая этим, что внимательно его слушает, и одновременно измеряя его давление, пульс и температуру.
— Согласно показаниям, ваше здоровье в абсолютном порядке… Только вы сильно подвержены стрессу. Это каким-то образом связано с выстрелом? — он кивком указал на забинтованную руку.
— Возможно, — просипел Гарри. Кому-кому, а случайному доктору из больницы он ничего рассказывать не хотел.
— Вам стоит сообщить об этом в полицию. Хотите ли вы сделать это прямо сейчас?
Озборн покачал головой. Он бы сообщил в полицию уже давно — он далеко не дурак — вот только правоохранительные органы будут бессильны в этом деле. Наоборот, они как раз будут точно не на его стороне.
— Аппетит есть? — продолжал свои вопросы доктор. Он говорил так быстро, что казалось, ему хотелось оказаться вне этого помещения как можно скорее. Как будто его вырвали из буфета или его смена вот-вот подходила к концу. Гарри нахмурил брови и понял, что есть не хочет, а вот жажда обуревает его с новой силой: слюни царапали горло. Об этом он незамедлительно сообщил врачу, и тот, налив из кулера прохладный напиток, поднёс пластиковый стаканчик пациенту. Озборн жадно выпил его до дна.
— Спасибо, — облегчённо выдохнул он, откидываясь на спинку кушетки. Его волосы ложились на лоб и прикрывали глаза. Уже становилось жарко, и он не знал, отчего больше: от напряжения или от спёртого воздуха в палате.
— К вам кое-кто желает войти уже более двух часов, — проговорил врач, выходя из палаты. — Если вы больше ни в чём не нуждаетесь, я могу пригласить их.
Гарри знал, кто пришёл к нему. Поэтому с улыбкой ответил согласием.
***
Как будто второе солнце одарило землю лучами, когда в палату заглянула кудрявая голова Питера. Робко улыбнувшись, он поинтересовался, можно ли войти, и тут же, услышав утвердительный ответ, закрыл дверь и прошёл вперёд. — Здравствуй, — проговорил он, — снова. — Привет, — Гарри спрятал глаза. — Ты всё это время сидел там, в коридоре? — Конечно, — Питер нахмурил брови. Как в этом вообще можно сомневаться? — А как же пары? — Гарри округлил глаза. — Ну пропущу я денёк — что такого? — Питер присел на стул, что стоял рядом с кушеткой. — Тем более у меня есть такой великолепный преподаватель. Гарри был уверен, что его щёки покраснели. Поэтому он вовремя отвернулся, словно изучая свой гипс. — Как ты себя чувствуешь? — настороженно поинтересовался Питер. — Нормально. Я помню, что произошло, и я даже чувствую, что могу самостоятельно идти. Но мне приятно, что ты ждал меня здесь несколько часов. — Что случилось? Кто выстрелил в тебя? — не унимался Паркер. Гарри поднял на него свои серые глаза, и Питер увидел, что синяки под ними словно увеличились. Видимо, стресс накатывал на него с новой силой. — Видимо, с твоего телефона были посланы сообщения. В них написано, что тебе срочно нужна моя помощь, и я тут же сорвался с места… Я не знаю, кто это сделал, но это явно был не ты. Кто-то пытался выманить меня на улицу, используя тебя как приманку. А потом… я вышел… И в меня прилетела пуля. Я почти уверен, что кто-то хотел подстроить убийство. Какой же я дурак! — Гарри вздохнул. — Как я мог повестись на эту ловушку? — Но кто? — Питер подвинулся ближе. Он чувствовал, что если Гарри расскажет ему хоть что-нибудь, то он найдёт зацепку, с помощью которой сможет оправдать Озборна и как можно скорее закрыть дело. — Кто это мог быть? В ответ Озборн лишь качал головой. Его глаза были прикрыты. — Нет, — хриплым голосом сказал он, — я не могу тебе ничего сказать. Скажу — и подвергну тебя опасности. Пострадает невинный человек. По моей воле. — Но возможно, я могу помочь тебе! — Питер оказался на расстоянии нескольких сантиметров от Гарри, пытаясь взглянуть ему в глаза. Однако тот лишь тяжело вздохнул. В его взгляде читались такие боль и отчаяние, каких Паркер не видел уже долгое время. — Скажи мне, Гарри, — он не опускал и не отводил взгляда. — Если бы у меня была возможность помочь тебе, доверился ли бы ты мне? Гарри сглотнул слюну. — Это же не ты? — его голос дрожал. — Не ты послал те сообщения? Питер качал головой. — Это был не я. — Прости, я не могу открыть тебе эту тайну. Она относится лишь ко мне, и мне нести этот крест, — Гарри отвернулся, кидая многозначительный взгляд на закрытое жалюзи окно. Питер положил руку на простынь. Не ощутить прикосновение было невозможно. Испуганный, Озборн повернулся, удивлённо смотря на ладонь, приоткрыв рот. Он пробегал глазами то по руке, то по телу Питера, и тогда его собственные бледные пальцы накрыли смуглую ладонь Паркера. Его взгляд остановился на этих мягких, как ему казалось, устах, и тогда он ощутил напряжение. Волна жара окатила его с головы до ног. Капельки пота появились на лбу, несмотря на то, что он чувствовал холод. Всё в нём словно приподнялось, когда он наконец к кому-то прикоснулся. И этот кто-то… не одёрнул руку. Гарри не мог отвести взгляда. Эти губы словно приковали его к себе, и он, ведомый инстинктом, подался вперёд. Вторая рука Питера уже тянулась к нему, и секундой позже она оказалась на шее Гарри. На бледной, открытой шее. А затем — на его пшеничных локонах. Будь воля Озборна, он бы давно поцеловал этого Гарфилда, но для такого рискованного шага он был недостаточно смел. Поэтому он лишь прильнул к Питеру и заключил его в объятия. Тот вновь гладил его по спине, чувствуя внутреннюю дрожь Гарри, и за это светловолосый юноша был премного ему благодарен. Гарри нехотя отстранился и сглотнул слюну. — Это был не ты, — он качал головой. — Не ты послал те сообщения. Но тот, кто сделал это, получит по заслугам. За то, что использовал тебя. — Почему ты не скажешь, — шептал Питер, — кто это был? Зачем ты скрываешь? — Всему своё время, Эндрю, — и у Паркера по коже прошли мурашки от этого «Эндрю». В дверь постучали. Оба испуганно посмотрели в сторону входа. Спустя мгновение ручка опустилась. Снова вошёл доктор. — Гостя попрошу выйти из палаты. Мистеру Озборну пора принимать лекарство. И Питер, вновь коснувшись пальцев Гарри, вышел в коридор, кидая прощальный взгляд.
