Show me love

Она вновь появляется в моей жизни лишь через три дня. За все это время мы с ней видимся лишь пару раз, успевая перекинуться друг с другом несколькими приветствиями. Все эти дни проходят как будто по мановению волшебной палочки: то совместные наши съемки вдруг заменяются, то льет дождь, то на третий день разлуки Лили скрывается с моих глаз вечером сразу после съемок и уходит куда-то с Коулом. «Ясно, — думаю я, какие выводы она сделала». Своей чрезмерной добротой я себе же и навредила. Теперь, когда мисс Камила Мендес расхвалила парня перед ней, она увидела в Коуле своего принца и хочет проводить время лишь с ним. Как жить дальше без девушки я, правда, представляла очень смутно. Окончательно уверившись в своих догадках, я достаю оставленную Лили бутылку виски, с той самой ночи, когда я попросила ее поцеловать меня. С тоской наливаю себе стакан и делаю глоток, глядя на дождь за окном. В дверь раздается робкий стук. Не очень понимая, кто по такой погоде мог заявиться, я думаю о том, что это уже крайнее неуважение держать гостя на улице, когда там так льет, и иду открывать. На пороге я вижу мокрую и съёжившуюся Рейнхарт. — Лили? — полувосклицаю я, хватая девушку за руку и заталкивая в глубь трейлера, захлопывая за нами двери. — Тебе дать полотенце? — Я чертовски права, — едва слышно бурчит она и кивает. — Да, пожалуйста, там ужасная гроза. Я залезаю в ящик и протягиваю ей большое белое махровое полотенце, привезенное из дома. Девушка благодарно улыбается и заматывается в него. — Я хочу поговорить с тобой, — непривычно тихо сообщает блондинка, глядя в сторону. — Господи, Лили, а ты можешь приходить не ночью? — усмехаюсь я, положив руку на лоб. Настроение мое стало гораздо лучше с тех пор как девушка завалилась сюда, и теперь непонятно, чего Рейнхарт такая унылая. — Я решила все сразу сделать. Только я так устала уже, оказывается. И в голове совершенно пусто, Ками, — девушка говорит отрывистыми фразами, и я морщусь в попытках понять, о чем идет речь. — Совершенно не знаю, как начать. О, — немного погодя, оживляется она, глядя мне за спину. — А это мое! Я оборачиваюсь. На столике стоит открытая мною бутылка. Лили по хозяйски идет к шкафчику и извлекает из него стакан, с грохотом опуская его на столик. — Рейнхарт, ты алкоголичка, — сообщаю я, наливая ей виски. — Мендес, это не я тут пью одна темной-темной ночью! — усмехается девушка и мы обе на секунду забываем, что нам предстоит какой-то разговор. — К тому же, это развязывает язык, — продолжает Лили, — а мне нужно тебе кое-что рассказать, — уже с меньшим энтузиазмом добавляет она, делая маленький глоток. — Давай тогда тост, а то бестолково пьем, — прошу я, поднимая свой стакан. — Ну давай. Может, за взаимопонимание? Я молчаливо соглашаюсь, и через мгновение помещение наполняется звоном. Мы делаем по паре глотков, и я ставлю стакан на столик, уже привычно усаживаясь на пол, готовая слушать. — Камилла, я бросила Коула, — осторожно начинает девушка. Я киваю. — Что, никаких возражений? — блондинка изгибает бровь. — Лили, это ведь твоя жизнь, — замечаю я. — К тому же, он тебе никогда не нравился. — Но ты защищала его, — вздыхает она. — Вот я и подумала… — Но ты не была счастлива, золотце, — я пожимаю плечами. — А ты мне гораздо дороже, чем он. Девушка оказывается права, виски действительно развязывает язык. Меня хоть и бросает в жар от произнесённых слов, я решаю не смущаться и не отводить взгляд. — Значит, нотаций не будет? — уточняет девушка. Я качаю головой. — Ладно. В общем, это просто факт, если честно. Я не об этом пришла говорить. — Погоди, не торопись, — прошу я, касаясь ее плеча. — Ты сегодня с ним для этого гуляла? — Ты видела? — она удивленно смотрит на меня. Я хочу сказать что вообще глаз с нее не свожу, но сдерживаюсь. — В общем, да, для этого. Мы прошлись, я все ему объяснила. Он сломлен, но… Думаю, что все будет в порядке. В конце концов, я поклялась, что мы останемся друзьями, понимаешь? «О, конечно понимаю», — подумала я. Кому, как не мне, знать, каково быть твоим другом, в тайне умирая от любви? — Но не хочу больше о нем, — раздраженно хмурится блондинка. — Он меня и так эмоционально опустошил, неужели… Не видишь? — она говорит это как-то по особенному, озабоченно вглядываясь мне в лицо. Я понимаю, что в ней сейчас борются какие-то силы, но одной Лили ведомо, чем они рождены. Мое лицо расслабляется. Что бы ни терзало меня, такой взволнованной девушку я не видела еще ни разу. — А о чем ты хочешь поговорить? — мягко спрашиваю я, отпивая еще крепкого напитка, предчувствуя, что ночь будет долгой. За окнами сверкает молния. Блондинка вздрагивает. — Страшно? — спрашиваю я, сжимая ее колено. — Страшно, — кивает девушка, грустно вздыхая. — Но гроза меня нисколько не пугает. — А что пугает? — Будущее. И сама я. Я объясню, я знаю, что непонятно выражаюсь. Ты не возразишь, если я еще налью? — понимая, что шутить она не намерена, я несколько раз киваю, чтобы Лили наверняка поняла, что я на стороне девушки. Пока она пьет, я разглядываю ее тонкую руку с длинными пальцами и ухоженными ногтями. Я замечаю пару колечек в разных местах. Тоненькое, с маленьким голубым камешком и простое, чуть толще первого. — В общем, я попытаюсь все тебе рассказать. Хочу начать с того, что эти три дня… — Ты жёстко меня избегала, — заканчиваю я за нее гораздо резче, чем планировала. — Можно и так сказать, — она виновато кивает. — А что, заметно было? — Угу, — вздыхаю я. — Даже очень. — Прости, что не предупредила, — девушка прикрывает глаза. — Но мне честное слово необходимо было это время. Я думала. — О чем же? — интересуюсь я. — О твоих словах, — отзывается Лили. Я принимаюсь лихорадочно соображать, о каких словах идет речь, но припомнить ничего не могу. — Камилла, ты самый светлый человек, из тех, кого я встречала. Я кажусь тебе веселой? Мне становится совсем не по себе, потому что я окончательно перестаю понимать, к чему она ведет. — Ну, в общем, ты довольно жизнерадостна, если я правильно понимаю вопрос. — Да, все правильно ты понимаешь. Ты всегда на редкость хорошо меня понимаешь, — глядя в сторону, Лили произносит это, будто мантру. — Ну, так уж выходит, я неудавшийся психолог, — усмехаюсь я. — Но кое-чего не видишь даже ты. Винить тебя я в этом не имею права: я сама никому этого не показываю. Но ты должна знать. Я очень, правда очень замкнутый человек. И все свои печали я предпочитаю переживать в одиночестве. Но от этого в сто крат хуже, понимаешь? — я киваю. Она продолжает. — И я мечусь в этом замкнутом круге: мне нужен кто-то рядом, разделять со мной горе и радость, но я никого к себе не подпускаю. И ужасно мучаюсь от этого. Я стараюсь вообще никому не показывать, если мне плохо. Ненавижу, когда кто-то видит мою слабину. И при этом… я ужасно хочу быть слабой хоть для кого-то. В конце концов, я хочу полюбить кого-то. Правда, отчаянно хочу. Я ведь никого еще по-настоящему не любила. Я просто не знаю, что это такое. Я ужасно холодная в душе, ты понимаешь это? Но есть кое-что, отчего мне становится теплее. Камилла, ты когда-нибудь любила? — Думаю, что да, — помедлив, осторожно отвечаю я. — И каково это? — вздохнув, спрашивает Лили. — Хреново, если честно. В моей теории, полюбить взаимно удается лишь единицам. Большинство, вроде меня, просто страдают и мучаются. — А бабочки? — Бабочки — это опошленная версия тех американских горок, которые гормоны устраивают при виде объекта воздыхания, — серьезно сообщаю я. Девушка впервые за долгое время улыбается. — Ты красиво говоришь. Я почему-то была уверена, что ты хорошо умеешь чувствовать. И у меня есть к тебе одна… Своеобразная просьба. Я настороженно смотрю на нее. Лили вздыхает и закусывает губу, явно не решаясь продолжить. — Научи меня любить, — резко выпаливает она, вскидывая голову и глядя прямо на меня. Примерно так в жаркую погоду, перегревшись на солнце, прыгают в ледяную воду. Опешив, я рассматриваю ее, пытаясь определить, что девушка имеет в виду. — Лили, я… — Ками, пойми меня, пожалуйста. Послушай, что я хочу тебе сказать. Я иду ва-банк, прекрасно понимаю, что ты можешь мне отказать, выставив за дверь. Я очень дорожу нашим общением, Камила. И только поэтому прошу того, чего прошу. То теплое, что растапливает мою льдинку — это, кажется, ты. Когда мы разговаривали, я поняла, что мне нужен кто-то, с кем мне будет интересно, всегда хорошо и легко. С кем я могу дать слабину, понимая, что обо мне всегда позаботятся. Я… Ками, мне кажется, что этот человек… в общем, по-моему, по описанию, это ты. Я сижу, не решаясь разжать сцепленные в замок руки и оторвать глаза от пола. Ее пальцы касаются моего плеча. — Скажи что-нибудь, — умоляюще протягивает девушка. — Что я могу тебе сказать? Ты лучше объясни, что все-таки требуется от меня, — мысли разбегаются, и я отчаянно пытаюсь осознать, что происходит. Внезапно становится как-то зябко. Я машинально провожу рукой по предплечью, сгоняя мурашки. — Мне очень сложно это говорить. Я не знаю, куда уже конкретнее. Я первый раз предлагаю это сама. Я в принципе впервые говорю эти слова. Ками, ты можешь стать моей девушкой? Из меня будто выпускают весь воздух. Я таращусь на блондинку, видимо, не особенно осознавая, что происходит. — Ты предлагаешь мне… начать встречаться? — уточняю я, моргнув. — Ну, в общем, да, — вздыхает Лили. — Я даже не знаю как это обосновать, Ками. Мне нет оправдания. Я всегда слишком уж эгоистична, понимаешь? Если чего-то хочу, как-то не особенно думаю о других. Я вообще-то так себе человек, но я пытаюсь исправиться. — Прекрати нести этот вздор! — даже для себя неожиданно резко восклицаю я, очень пугая девушку. Я замечаю, что ее взгляд меркнет от моих слов. Я тут же спешу продолжить. — Ты замечательная, Лили. Ты гораздо более открытая, чем себе представляешь. У тебя замечательная улыбка и… Черт, ты больше месяца встречалась с парнем, который тебе совершенно не нравился, просто чтобы не ранить его чувства! Кто еще видел твои метания? Господи, Лили, ты же… ангел, — тихо шепчу я. — Но ты не дала ответа, — грустно замечает девушка. Вместо слов я тянусь и накрываю ее губы поцелуем, вкладывая в него как можно больше нежности. — Это да? — до невозможности недоверчиво спрашивает блондинка, глядя на меня, как на сумасшедшую. — Самое настоящее да, — подтверждаю я, стискивая ее плечо. — Но почему? — она напряженно всматривается мне прямо в глаза. Я вздыхаю. Если даже девушка, которая утверждает, что не умеет чувствовать, набралась смелости говорить, то я должна выложить всю правду и подавно. — Лили, я не знаю, что бы произошло, сложись все иначе. Что бы я тебе ответила, если бы чувствовала другое. Но дело в том, что та забота, которую ты так мило замечаешь, не берётся на ровном месте. Точнее, она, конечно, мне неподвластна, но ни к кому другому я ее не проявляю столь нежно. Просто ты… Гораздо дороже многих для меня. И исключительно из-за этого я тебе не отказала. Лишь оттого, что человек, в которого я безумно влюблена — это ты. Я просто не решалась пожертвовать нашей дружбой ради раскрытия правды. Неожиданно ее лицо покрывает маска отчаяния. Я пытаюсь сообразить, что же я ляпнула не так. — Вот видишь! — с досадой восклицает девушка, хмурясь. — А я даже не думала об этом, когда шла к тебе. Я загорелась, и мне было плевать, что будет дальше. Хотя, в общем, варианта, что ты пошлешь меня куда подальше, я не исключала. — Поверь, мне совершенно не важно, насколько ты категорична в решениях, — заверяю я блондинку. — Наоборот, мне нравятся люди, которые действуют по принципу «один раз живем», — улыбаюсь я. Однако на ее лице все меньше оптимизма. — Нельзя тебе быть со мной, — вдруг очень отчетливо заявляет Лили. — Я же ведь тебя сломаю. Испорчу. Ты же такое солнце. Ты такая замечательная, — из уголка ее глаза выкатывается слезинка. Я вообще впервые вижу, как эта стойкая девчонка плачет. — Я ведь как загорелась, так и перегореть могу. И что будет тогда? — Тогда я сама не позволю тебе быть со мной и мучаться, — решительно отвечаю я, обнимая хрупкую девушку за плечи. — Вот видишь, — снова вздыхает она, покосившись на меня. — Ты совершенно не думаешь о себе. Ты готова всю себя отдать мне. А я хочу подарить тебе часть себя. Кто, как не ты, этого заслуживает? — Ну ты же пришла учиться любить? Это не приходит сразу, Лили. Ни у кого. — Я буду очень стараться, — обещает она, как ученица первого класса, в отчаянии цепляясь за мою руку. — Только не отпускай меня, пожалуйста. — Я качаю головой. — Никогда. Она, наконец, с облегчением прикасается к моему лбу губами. — Я буду беречь тебя, — блондинка зарывается лицом в мои волосы. — Только дай мне время. Я правда чувствую к тебе что-то особенное. Мои глаза слипаются. Я тяну девушку за руку и укладываю на кровать, падая следом. Она обхватывает меня руками и наши лбы соприкасаются. Через минуту я уже слышу ее мерное посапывание, а в следующий момент отключаюсь и сама.