Вопреки всему

Полтора года спустя Наконец-то я дома, эти походы по магазинам просто выматывают, особенно в моем состоянии. Я оставила пакеты в гостиной, Алекс их потом заберет на обратном пути. Каламити мирно спала на диване, подергивая усами и лапками, что-то очень интересное снится этому милому пушистому комочку. Улыбнувшись, добралась до кухни, достала обед и поставила на разогрев. Пока готовила свежевыжатый сок, обед уже разогрелся, и микроволновка звонко мне известила об этом. Накрыв стол, плавно разместилась на стуле и принялась за прием пищи, у нас он теперь бесконтрольный и постоянно, особенно ночью. Хотя ночью, если удается поспать хотя бы еще половину, и нечасто вставать попить, в туалет или просто чтобы размять затекшую спину, ем я не так часто. Сейчас же, допивая сок, почувствовала, как живот начал просто ходить ходуном, явно яблочный фреш с морковью не очень нравился малышу, о чем он яростно мне сообщал, отбивая все внутренности. Сделала маленькое упущение, из этих полутора лет, которые пролетели как на одном дыхании, о котором я чуть позже расскажу. Я уже как два месяца нахожусь в отпуске, в декретном отпуске, все благодаря Алекс. У меня уже восьмой месяц, огромный живот, из-за которого я вообще не вижу своих ног, и благодаря которому я больше похожу на забавного пингвинчика. Я жду мальчика, и этот маленький футболист периодически устраивает матчи мирового уровня, когда ему что-то не нравится, как например сок в данный момент. Я улыбнулась, погладила живот, малыш немного успокоился, но я то уже знала, что это затишье перед коварным финальным аккордом. Недолгое ожидание и я ощутила всю радость от воткнутой маленькой ножки мне куда-то под ребра, это не просто больно, то неописуемо и ужасно больно! Но все же я улыбнулась. Когда перевела дух, медленно встала, это на данный момент одна из проблем, и побрела в гостиную отдыхать. Наверно стоит поведать как я провела все это время. После моего переезда у меня была пара свободных дней, и я слетала к родителям, наконец-то повидалась со своими родными, по которым так соскучилась, обсудили много всего. С легкой грустью уезжала от них, но я, да и они, собственно, уже привыкли к моей самостоятельности и постоянному отсутствию дома. Я не отказывалась встать у руля папиной компании, просто сейчас я пока не готова к этому, и они это понимали и принимали. На новой должности, собственно, как и в отделе, в котором меня приняли довольно тепло, я довольно быстро освоилась. Первые несколько недель была на различных учениях, курсах, тренировках, в общем, скучать мне было некогда. С жаждой новых знаний, умений и навыков с головой погрузилась в новую для меня работу. Точнее, просто вся в ней растворилась. А по окончании учебного процесса, мне присвоили звание специального агента ФБР и мне почти сразу дали задание, познакомили с напарником. Это был высокий, накачанный парень, звали его Лари, брюнет, с голубыми глазами. Такой весь хороший, милый, добрый, внимательный. Таких всегда любят девушки. Не смотря на его внушительные размеры, в душе он был очень добрый, мы быстро подружились, и я с жадностью слушала и училась у него всему. Он мне всегда и во всем помогал. Так прошло первое задание, потом второе, а потом и вовсе я потеряла им счет. В очередную командировку нас на три месяца отправили в Европу. Это было просто потрясающее время, мы столько времени приводили вместе, что уже совсем перестали друг друга стеснятся, часто оставались ночевать друг у друга в номерах, комнатах, да везде, где мы только были. Он стал для меня самым близким человеком, в котором я была уверена, как в себе самой. Я знала, что он всегда меня прикроет, защитит, закроет от пули, спасет, собственно, как и я его. Лари был женат, но это нисколько нам не мешало вместе работать, у него чудесная жена, а еще у них чудесная дочурка, Лилли. Такая же милая, веселая, добрая, с голубыми глазами, как у папы. Мы часто собирались все вместе, Тори, жена Лари, ни капельки не ревновала его ко мне, даже когда он в открытую подходил и целовал меня в щеку или по-дружески обнимал. С ними я снова чувствовала тепло домашнего очага, семьи и заботы, вот только когда возвращалась к себе домой, становилось пусто. Нет, я не забыла Вейверли, я люблю ее до сих пор, и наверно поэтому не стала заводить новых, не то чтобы отношений, просто знакомств. Мне было очень больно, пусто, но я не могла никого впустить в свое сердце, его забрала она, разбила в дребезги. Я даже не пыталась больше найти хоть какую-нибудь возможность выйти с ними на связь. Мой старый телефон был сломан, перед отъездом я купила новый и сменила номер, да и вряд ли они захотели бы со мной разговаривать. Конечно мы тогда очень хорошо поговорили с Вайноной, ну мне хочется в это верить, но все пути были отрезаны. Единственный, с кем я иногда общалась, это Нэдли, он очень радовался моим успехам и был искренне рад. Я его ни о чем не спрашивала, он собственно и не старался рассказывать что-то лишнее. Мы встретились с ним единожды, когда он привез Каламити мне. Я как раз купила новую квартиру, обставила ее, и мне надо было начинать обживаться, а как это сделать без моей любимой кошечки? Дом он продал, перевел мне деньги, конечно я оставила четверть ему за работу. Машиной очень гордился, вот и все, наверное. Хотя именно от него я узнала много чего другого, что добило мое сердечко до конца. Я не спрашивала его о том, как живут сестры Эрп, но он посчитал нужным мне все рассказать. В день моего отъезда, когда он проводил меня на автобус и я уехала, ему позвонила Вайнона и спросила где я. Он конечно долго сопротивлялся, но сдался под уговорами Эрп и сказал, что я уехала, и что, вроде бы, поезд отходит ровно в шесть. Она больше ничего не спросила. Только сказала, что заедет за подарком, как только сможет, собственно, когда Вайнона отказывалась от хорошей выпивки. Примерно так, по рассказам очевидцев или свидетелей, может просто слухов, обстояла картина. Вайнона после моего отъезда со смотровой площадки позвонила Вейверли, что-то там ей объясняла, говорила, уговаривала, умоляла, как она была не права, и чтобы она собирала свою задницу и летела как бешенный поросенок на вокзал, чтобы остановить меня или хотя бы поговорить со мной. Вейверли это и сделала. Они вместе поехали на вокзал, потому что автобус уже давно ушел, был сильный ливень, и они не могли быстро ехать, в итоге, когда они приехали на станцию, поезд уже отходил. Нэдли сказал куда я еду и узнать расписание поездов не составило труда. Только вот они все равно не успели. Вейверли долго плакала, сев на холодный мокрый бетонный пол, мокла под дождем, а рядом с ней сидела Вайнона и пыталась успокоить. Спустя несколько дней, Вейверли предприняла попытку, первую, покончить с собой, она была просто убита морально, когда Вайнона все ей рассказала, она поняла, что потеряла самое дорогое, что у нее было, человека, по-настоящему любящего ее. Она пыталась сброситься с той самой смотровой площадки, но случайно проходившая мимо пара людей увидели ее и спасли. А потом были еще и еще, и еще попытки, таблетки, вены, разбитая машина, после которой Вейв пролежала три месяца прикованная к постели, сломав ногу и повредив позвоночник. И очень долгая работа с психологом, таблетки, сеансы, разговоры, Вайнона постоянно была рядом. Она пыталась найти меня, искала любые возможности, но все концы были оборваны. После вступления в новое подразделение, я была вынуждена удалить все свои страницы и данные в социальных сетях. Но об этом всем ужасе я не знала. Я, собственно, ничего не знала. И даже когда Нэдли мне рассказал все это, я изначально хотела позвонить, узнать, как там моя малышка, но не решилась, а что, если бы сделала еще больнее, и все усилия, направленные на спасение Вейв были бы напрасны, я бы не простила себе этого. Да и меня не было даже в стране, я была погружена в абсолютно другие дела, мы с Лари были в Европе. Время быстро летело. Мы вернулись, я старательно пыталась вычеркнуть эти новости из моей головы, мне нужна была новая страница в моей жизни. Я окунулась в другие дела, полностью растворившись во всем, что меня окружало. И мне очень повезло, что в этот момент Алекс была рядом, у нее был заслуженный отдых и она проводила его со мной. Вот так это стало отправной точкой того, что сейчас я сижу на диване, с огромным животом, «пузожитель» которого старательно отрабатывает удары по моим внутренним органам. Видимо растет еще один полицейский в семье.