Недоразумение

=0= Беседы с Лидером в его рабочем кабинете всегда ассоциировались у Сасори с посещением храма: сколько бы ты ни пытался достучаться до бога — только бьешься о глухую стену. Ни смиренное уединение, ни проникновенный монолог перед божественной статуей не дает абсолютно никаких гарантий, что ты будешь услышан. — Пейн, ты меня с кем-то путаешь, — пробасил Хируко, нависая над сидевшим за столом Лидером и начиная терять терпение. — Я не собираюсь брать на себя ответственность за выходки этой полоумной бестолочи. Можешь оставить Дейдару себе. — Довольствуйся тем, что есть, — в пятый раз заявил Пейн, роясь в завалах бумаг и стараясь по возможности не встречаться взглядом с маленькими злыми глазами марионетки. — Тут тебе не «стол заказов», в конце концов. Все проблемы Цукури — это теперь твои проблемы. — Не ты ли у нас всемогущий «Бог»? — зло процедил Хируко. — Сверши чудо, дай мне нормального напарника. — Нет, — отрезал Лидер. — У нас нет на это ресурсов. К тому же Итачи говорит, что Дейдара вполне себе ничего. — Ничего — ключевое определение. — Ладно, — поднял голову Лидер и смерил капризного Кукловода усталым взглядом, — что конкретно тебя не устраивает? — Это женщина, — брезгливо выплюнул Сасори. — Разве? — удивился Лидер. Хируко медленно и уверенно кивнул. — Даже если так, — тут же отмахнулся Пейн, — Конан тоже женщина, но я же не жалуюсь. Привыкнешь. Не развалишься. — Я убью ее, — с чувством пообещал Сасори. — Не убьешь. Иначе твоим напарником станет Тоби. Сасори оценил угрозу. Еще не хватало посадить этого «ребенка полка» себе на шею. — Вот и хорошо, — подытожил Пейн, — уверен, ты найдешь к Дейдаре грамотный подход. Он закопался в груду отчетов и сделал вид, что Сасори больше для него не существует. Вот и славно. Больше разговаривать было не о чем. Хируко развернул свою массивную тушу и выполз из кабинета со стойким ощущением, что это был самый бесполезный разговор с «богом» в его жизни. =1= — Дейдара, — позвал с порога звучный голос Хируко. Рука нервно дрогнула, и жирная линия черной подводки зигзагом пролегла под нижним веком. Как назло, под правым. — Твою ж мать! — выругался в сердцах подрывник. Смачно сплюнул на палец и принялся устранять«брак». — Дейдара! — требовательно повторил все тот же голос уже из соседней комнаты. Цукури поспешно выбрался из-за трюмо; благополучно запутался в полах плаща, который был велик ему на три размера, и, с грохотом повалив треногий табурет, живописно растянулся на полу. Бесило все. Заплакать не позволил только прохладный камень под щекой, напоминавший ему о том, где он находится и чего здесь не любят. Дейдара бы сейчас с удовольствием взвыл от обиды и бессильной злобы. А с еще большим удовольствием — подорвал бы тут все к чертовой матери; но вовремя сообразил, что новый напарник не выносил шума и истерик. Долгого ожидания, кстати говоря, он тоже не выносил. А когда Дейдара не занимался своим искусством, инстинкт самосохранения у него работал вполне исправно, поэтому он нехотя поднялся, взглянул на свое отражение в зеркале и, потирая кулаком глаз, поплелся вон из комнаты. Хируко сверлил представшего перед ним подрывника злобным взглядом и покачивал из стороны в сторону скорпионьим хвостом. Взъерошенный подросток, с мокрыми, спутанными волосами, с почерневшей скулой, хмуро уставился на него исподлобья, переминаясь с ноги на ногу и то и дело поправляя сползающий с плеча плащ. — М-м... — мрачно протянул он. Хируко подполз ближе, приподнял подбородок Дейдары кончиком хвоста и повернул его голову влево, разглядывая «красоту» под глазом. — Во-первых, не мычи, — сделал замечание кукловод. — А во-вторых, я только что от Лидера. Выслушивал жалобы на твое поведение. Дейдара опасливо уклонился от жала и отступил на шаг назад. — Я тут не при чем, да. — Конечно «не при чем», — отдернул хвост Хируко. — Наверное, это я подорвал крыло, в котором живут Кисаме с Итачи; я нахамил Какузу; я стащил у Конан-сан косметичку и, следуя этой логике, вчера, на ночь глядя, сам себе закатил истерику. Дейдара сцепил за спиной руки и опустил взгляд в пол. — Третий день в «Акацуки», а даже Лидер от тебя уже стонет. — Пускай стонет, сам напросился, хм-м, — проворчал подрывник, и Сасори отметил, что здесь он склонен согласиться. Хвост Хируко метнулся в сторону Дейдары, обвился вокруг талии и приподнял его над полом. — Пусти! Пусти! — истошно завизжал Цукури, отчаянно дрыгая в воздухе ногами. Его руки судорожно сжимались на шарнирах марионетки, а сам он вертелся и изворачивался так, что Сасори невольно позавидовал его гибкости. Отчасти из исследовательского интереса, отчасти из необходимости преподать урок, он сдавил Дейдару сильнее. — Убери его от меня! — заголосил Цукури, срывая голос. — Убери! Ублюдок! Ненавижу тебя! Всех вас ненавижу! Всех вас подорву, да! Гребаные Акацуки! Чтоб вы все сдохли, да! Бесспорное преимущество живой марионетки в том, что при стопроцентном слухе, тебе нет нужды затыкать уши, чтобы уберечь барабанные перепонки. В отличие от того же Какудзу, живущего по соседству и дубасящего кулаком в стену. — Замолкни. Кукловод хорошенько встряхнул напарника, и тот, перестав вырываться, покорно обмяк в захвате. Зрелище было жалким: взгляд, как у затравленного зверька; черное пятно под глазом, размытое слезами, стало похоже на кальмара с тремя кривыми щупальцами. Дейдара, продолжая тихо всхлипывать, нервно кусал губы. Слабый пол — он и в «Акацуки» слабый пол. В голову Сасори настойчиво лез образ его старой бабки, которую он не видел уже добрую четверть века. Благодаря ей он усвоил, что женщины — существа совершенно иного толка. Алогичные, непредсказуемые и не в меру ранимые, даже несмотря на то, что иногда им удается замаскироваться под ниндзя, в полном смысле этого слова. Следовательно, и относиться к ним нужно по-другому. Помягче, что ли. Хируко коротко хмыкнул и опустил подрывника на пол. Ноги Цукури, похоже, не держали, поэтому Сасори не спешил разматывать хвост. — Твое счастье, что моральные принципы не позволяют мне потрошить женщин без надобности, иначе у нас был бы совсем другой разговор. Дейдара склонил голову набок, тщетно пытаясь уловить смысл высказываний напарника. — Видимо, мне придется всерьез заняться твоим воспитанием, — заявил Акасуна и с удовольствием отметил приятные вибрации от беспокойно забившегося маленького сердца. Начало доходить, значит. Хируко оттащил вяло упирающегося напарника к стене и там отпустил. Дейдара безвольно осел на пол, раскорячив ноги. Послышалось несколько щелчков, затем пришел в действие какой-то механизм, и раздался металлический скрежет. Из открывшихся створок Хируко на свет показался Настоящий Сасори. Цукури, широко распахнув глаза и разинув от удивления рот, начал с остервенением тыкать пальцем в сторону напарника. — Урок первый: не показывай пальцем, — монотонным голосом произнес Кукловод, — это некрасиво. Дейдара поспешно опустил руку и захлопнул рот. — Урок второй, — продолжил Сасори, присев на корточки напротив напарника, — уважай старших. Обращайся к ним с почтением и не дерзи. — Понятно, да, — пролепетал Дейдара, с восхищением разглядывая красивое кукольное лицо с живыми блестящими глазами. — Сасори-но-Данна... =2= — Дейдара, сколько тебе лет? — поинтересовался Сасори, выглядывая из-за стопки книг на своем рабочем столе. — Почти четырнадцать, ага, — бойко отозвался подрывник. Высунув от усердия язык, он заканчивал лепить птицу нового биологического вида. — Плохо, — констатировал Акасуна и зашуршал страницами. — Почему «плохо»? — удивился Дейдара. — Потому что. Сасори надолго замолчал, с головой погрузившись в чтение. Подрывник с любопытством разглядывал своего напарника за работой: лицо его выражало не больше эмоций, чем лицо марионетки, в которой он обычно прятался. Моргал Сасори исключительно с равными интервалами, примерно раз в полминуты. Дейдара даже попытался измерять время в морганиях напарника, но это оказалось наискучнейшим занятием. — Я все вижу, сейчас же прекрати на меня пялиться, — не отрываясь от книги, подал голос Акасуна. — Больно надо, да! — огрызнулся подрывник, старательно разминая в руке глину. — Дейдара, мне прекрасно известно, о чем ты там думаешь. Так вот, забудь об этом. Я в два раза тебя старше и не интересуюсь малолетками. Все, вопрос закрыт. Дейдара покрутил пальцем у виска, но Сасори то ли не заметил этого, то ли проигнорировал. Несмотря на предупреждение, подрывник продолжил наблюдение, но никакой радости это ему не принесло. Ни одной мимической морщинки на лице, ни одного бесполезного жеста. Перевернуть страницу — прочитать — перевернуть — прочитать — перевернуть — прочитать — перевернуть... Дейдара красноречиво зевнул и начал клевать носом. Он уже успел закончить птичку, вылепить кота в комплекте с мышью и теперь маялся от безделья. Сегодняшнее искусство не доставляло ровным счетом никакого удовольствия. Сасори запретил «творить» в помещении, а нравоучений с хвостом больше почему-то не хотелось. Поэтому фигурки были слеплены из самой обычной скучной глины. Дейдара с тоской думал о том, что они никогда не оживут, их единственное предназначение — захламлять последнюю пустую полку в комнате и собирать пыль. — Что ж, это многое объясняет, — подвел итог своему исследованию Акасуна. — Мм? — встрепенулся Цукури. — Не мычи. Я не люблю повторять по два раза и не собираюсь делать скидку на то, что ты блондинка. — Я не блондинка, да! — тут же оскорбился подрывник. — У меня мозгов побольше твое... Вашего! — Если бы у тебя было «побольше мозгов», — процедил сквозь зубы Сасори, — мне бы не пришлось читать всю эту психологическую ересь. Дейдара хотел было еще что-то возразить, но Кукловод подал ему знак замолкнуть. — Я не желаю тратить время на твои бессмысленные пререкания. Лучше подойди сюда. Подрывник обиженно засопел и поплелся к столу. — В книге сказано, что у тебя в самом разгаре переходный возраст, — любезно поделился информацией Сасори. — А это значит, что мы имеем дело с целым букетом неприятностей: половым созреванием, неустойчивой психикой, уязвимым мировоззрением и прочими прелестями. Вот скажи, оно мне надо? — Можно подумать, я к Вам в напарники напрашиваюсь, мм... — протянул Дейдара. — Я, между прочим, тоже от тебя не в восторге. Мало мне было Орочимару? Тоже оказался весьма... одаренной личностью. Но на этот раз Лидер сам себя переплюнул. Навязал мне истеричку с гендерными заскоками. — Вы еще даже в деле меня не видели, — насупился Дейдара. — Не видел, — согласился Сасори. — Теперь главное, чтобы демонстрация твоих умений не пришлась на период менструации. — Мм?! — переспросил подрывник и тут же схлопотал подзатыльник. — Это еще что за херня? — Ты даже этого не знаешь, — закатил глаза Сасори. — С другой стороны, раз не знаешь — значит, у тебя ее нет. — Наверное, нет... — неуверенно кивнул подрывник. — Менструация — типичная женская проблема, — пояснил Акасуна и, припомнив напутствия Пейна, едко добавил: — Теперь уже наша общая. Цукури почесал в затылке, имитируя мыслительный процесс. — Данна, — вкрадчиво начал Дейдара, — так это что же получается, мм, Вы... женщина? — Какая же ты бестолочь! — разозлился Сасори. — Откуда такие выводы, где логика? — Но Вы же сами сказали, что... — Закрой рот. Рты. Все. Акасуна выудил из стопки книг самую увесистую, с гордой надписью «Половое воспитание девушек» на корешке, и вложил ее в руки Дейдары. — Это что, мм? — Книга, — злорадно ответил Сасори. — Вижу, что книга. Зачем? Над Дейдарой даже издеваться было неинтересно. — Прочтешь и выучишь, чтобы от зубов отскакивало. На все про все даю тебе два дня. Цукури прижал книгу к груди и посмотрел на Кукловода совершенно пустым взглядом. — Я ясно выражаюсь? — Ясно, да, — глухо отозвался Дейдара. Сасори развернул Дейдару за плечи и подтолкнул к выходу из своей комнаты. — А сейчас марш спать. Детское время закончилось. Завтра у тебя тяжелый день. =3= — Дейдара, что у тебя с голосом? — Ничего, да, — растерянно пробормотал подрывник. — Такой ответ я не принимаю. Горло болит? — продолжал допытываться Кукловод. — Ничего оно не болит, — Цукури повел плечом, поправляя спадающий плащ. — Повернись к свету, — скомандовал Сасори, — открой рот и скажи «а». Акасуна с минуту ворочал голову Дейдары, тщательно осматривая горло со всех сторон, потом отпустил его, отступил на шаг и сложил руки на груди. — Может это из-за того, что ты постоянно орешь? — задумчиво протянул Сасори. — Да что Вы пристали, м?! — начал выходить из себя Цукури. — Учти, если я увижу, что ты куришь, я вырву тебе легкие, прочищу их ершиком, а потом затолкаю обратно через глотку. Это понятно? — Понятно. =4= — Дейдара, тебя снова видели в крыле у Итачи. Я, кажется, просил туда не соваться. — Мне нужно было кое-что проверить, хм... — Послушай, я мог бы вырезать тебе все лишнее, — великодушно предложил Сасори, — все, что вырабатывает эти бестолковые гормоны. Глаза Дейдары расширились от ужаса, и он отчаянно замотал головой. — Не хочешь? И совершенно напрасно, — разочарованно проговорил Сасори. — Но в таком случае я запрещаю тебе приближаться к Учихе. — Как Вы не понимаете, я же... Сасори выразительно приподнял бровь. Подействовало с первого раза. — Видимо, «повернутые» на Итачи напарники — это мой крест, — пробормотал себе под нос Акасуна =5= Первая совместная тренировка, которую с таким нетерпением ждал Дейдара, тоже его не осчастливила. — Так не пойдет. Давай еще раз. — Данна! — Возражения не принимаются. Дейдара обиженно засопел. — Вставай обратно к столу и начинай все сначала. — Мы занимаемся фигней, да! — Цукури возмущенно топнул ногой. — Для тебя это не фигня, — едко заметил Сасори. — Я не буду, мм. — Будешь. Дейдара не мог поверить в происходящее: Сасори, который терпеть не мог тратить впустую время, заставлял его ходить вокруг стола. Просто ходить вдоль стола. — Это херня какая-то, да! Мы уже три часа зря потратили! — И что тебе не нравится? — угрожающе начал Сасори. — То, что я учусь ходить! Ходить, мать Вашу, да! — А кто виноват, что ты не умеешь ходить? — резонно поинтересовался Кукловод. — Ты сутулишься, Дейдара. — Я знаю! — И ногами шаркаешь. — Ну и что? — Посмотри на себя со стороны! Недоразумение! — Сами на себя со стороны посмотрите, хм, — насупился Дейдара. — Только не снимайте свою голову, как в прошлый раз, или хотя бы предупредите, ага. =6= — Ну вот. Так гораздо лучше, — Сасори отошел на два шага и сложил руки на груди, любуясь своей работой. Цукури недоверчиво покосился на напарника и несмело взял со стола зеркало. — Мать вашу! — взвизгнул мальчик, взглянув на отражение. — Это... это... — Нравится? — самодовольно улыбнулся Акасуна. — Да я выгляжу как... как... — плаксиво протянул Цукури, подбирая подходящее определение. — Как человек, — подсказал Сасори. На голове подрывника красовалась «мальвинка», собственноручно сооруженная Мастером и кокетливо подвязанная нежно-голубой шелковой лентой. С трогательным бантиком. — Да вы смеетесь! — воскликнул Дейдара и потянулся к хвосту. — Руки оторву, — предупредил Мастер. — Разве похоже, что я смеюсь? — Сасори-но-Данна, Вы как хотите, но я не выйду так из комнаты, хм. — Глупости. Тебе очень идет. — Неправда! Это не я! Это... чмо какое-то лохматое, да! — Дейдара, что я слышу? Ты ставишь под сомнение мой эстетический вкус? — ядовито поинтересовался Акасуна. Дейдара замолк, просчитывая варианты. «Да» и смерть — прекрасное мгновение. «Да» и смерть — унылая вечность. — Нет. — Умница. =7= — Кто так красит ногти? — Я. Мм. Дейдара исподлобья посмотрел на Сасори. Мастер приближался к нему легкой поступью ниндзя, демонстративно зажав в тонких пальцах темный лак для ногтей. — Я не буду на руках красить, да. Я на ногах уже накрасил, хватит, хм. — Будешь, — Сасори сцапал Дейдару за запястье. Дейдара вяло дернулся и затих. — Запоминай: лак наносится тремя мазками, два по краям и один в середине... =8= Столовая Акацуки представляла собой длинное помещение с низким потолком, уставленное разнокалиберными столами. Дейдара облюбовал себе место в углу и старательно забивался туда. А все потому, что Сасори не давал ему нормально поесть и портил аппетит одним своим присутствием. — Не болтай. — Не вытирай рот об скатерть. И другой рот тоже не вытирай. — Перестань чавкать. Иногда Дейдара срывался, но это ни разу не помогло. — Хочу чавкать и буду, да! — Не будешь. Цукури чуть не подавился от возмущения. — Данна! — Я не повторяю, Дейдара. Закрой рот. — Но Кисаме же чавкает, да! — Кисаме не состоит со мной в паре, и меня не интересует, как он принимает пищу. В любом случае, ему позволительно есть... небрежно. — А мне почему нет? Мы торопимся, Вы сами сказали! — Я сказал: не чавкай. И руками тоже не чавкай. =9= Сасори недоумевал. Он все делал по книге, но напарница по-прежнему отказывалась превращаться в человека. Он все чаще задумывался: что же идет не по плану? — Вы меня слушаете, мм? — Нет. — Я говорю, выскочило трое! Один вертлявый, как глист, а другие два тормозят, но тоже на меня прут, ага. А я их все Си-2! Одни ошметки остались, ага, но это все херня; главное, что искусство — это взрыв, да. Вот, мм. Сасори слушал, склонив голову набок. — А ты можешь нормально разговаривать? «Неожиданно выскочили», «это ерунда», «искусство — Вечная красота»... — Чтобы я, такое? Вслух? — Дейдара искренне оскорбился. — За кого Вы меня принимаете? — За малолетнюю пигалицу. — Что? — Невоспитанную, наглую и скверно выражающуюся. — Я нормально выражаюсь, да! Понятно, по крайней мере, хм! — Так что от них осталось? — Да что там могло остаться, данна? Одни яйца на дереве повисли, мм! =10= Не известно, чем бы закончилась эта история, если бы все тайное не выплыло, наконец, наружу. А виноват в этом оказался, как всегда, Учиха Итачи. — Я правильно понял? Ты хочешь, чтобы Дейдара... — Да, мы могли бы пойти вместе. — Не могли бы, — категорично возразил Сасори. — Дейдаре нечего делать в онсене. С вами. Итачи недоуменно пожал плечами и начал еще раз: — Дело идет к зиме, в душевых становится холодно. В прошлом году мы с Кисаме постоянно ходили на горячие источники. Он говорит... — Мне все равно, что Кисаме говорит. Дейдара с вами не идет, — отрезал Кукловод и добавил, не удержавшись: — Вы бы еще Конан с собой взяли. — Конан собирается в женскую сауну. — Правильно делает. — Но мы можем взять с собой Какудзу. — Его еще не хватало, — Сасори начал не на шутку злиться. — Дейдаре самое место в женской сауне, передай Конан, пусть идут вместе. Повисла пауза, а затем Итачи заговорил снова, тщательно подбирая слова: — Я знаю, что у вашей пары неприятности, но это же не повод... Ну и что, что у него волосы длинные, у меня тоже хвост. Дейдара, правда, глаза красит, ну и прическа у него странная какая-то... Но это же не повод отправлять парня в женскую сауну. — Парня? — переспросил Акасуна. И до него дошло. =11= — Дейдара! — прорычал Хируко, вламываясь в спальню к напарнику. — Да помню я, помню: умыться с мылом перед сном... — сонно пробормотал Дейдара, зарываясь носом в подушку. — Немедленно встань! — Мм... Вы с ума сошли, да, я только лег... — Дейдара накрылся с головой. Щелкнула крышка Хируко, Сасори выскочил наружу и бесцеремонно стащил с Цукури одеяло. — Снимай штаны! И Дейдара, наконец, проснулся. — Что-о?! — удивленно протянул он и, не успев задуматься, начал на всякий случай вырываться. — Какого черта! Уберите руки, хватит меня лапать, да! — Я не повторяю дважды! — рявкнул Сасори, наощупь отыскивая застежки. — Немедленно раздевайся! — Я так и знал, да! Я знал, что в Акацуки нет ни одного нормального человека! Пидоры, да! Идите все нахер со своими саунами, я сплю! — вопил Дейдара, безуспешно пытаясь дотянуться до сумки с глиной. — Закрой рот и не дергайся! — Сасори изо всех сил старался абстрагироваться от истошных воплей. За стеной проснулся Какудзу, вдарил пару раз в стену, громко и непечатными словами рассказывая, что он думает по поводу своих соседей. Стена затрещала, но Акасуна продолжал настойчиво вытряхивать Дейдару из штанов. Подрывник лягался и не замолкал ни на секунду. — Так вот почему Вы учили меня вилять задницей во время ходьбы, м! — Да заткнись ты! — «От бедра и шаги поменьше», значит?! — Прекрати орать! Штаны улетели в сторону и повисла пауза. Дейдара захлопнул рот и теперь интуитивно пятился куда-нибудь в сторону. Желательно, под одеяло, а если повезет — в ванную. Там щеколда, она может гарантировать еще полсекунды жизни, а потом он успеет выпрыгнуть в окно... без глины и с голым задом... — Мальчик, — констатировал Сасори, склонив голову набок и с любопытством разглядывая Дейдару. — А чего это Вы на меня так пялитесь, м? — с опаской поинтересовался Дейдара, вытягивая коротенькую юкату чуть не до колен. — Мальчик. Совершенно точно, мальчик, — повторил Кукловод. И вышел, прикрыв за собой дверь. Дейдара не мог уснуть полночи, с ужасом осознавая, что его напарник рехнулся. Он не выходил из своих комнат до позднего утра, делая вид, что спит. Наконец, он проголодался настолько, что, опасливо озираясь, выскользнул из спальни. Сасори читал книгу. — Подойди сюда, — приказал он, не отрывая взгляда от страниц. — «Вот и все», — решил Дейдара. «Половое воспитание мальчиков» — гласил заголовок книги. Сасори пасмурно уставился на напарника. — Значит, так. Я мало что помню из своей человеческой жизни, поэтому повторил теорию, пока ты спал. Где-то через год тебе, скорее всего, придется выучиться бриться...