Быть вместе

~~~фраза: Кроме чужих неприятностей, в жизни есть и другие радости.~~~ Примирение с Джиневрой, можно сказать, почти не состоялось. Нет, вечер они все – семейство Уизли и Поттер-Малфои – провели неплохо. Не последнюю роль в этом сыграли дорогие подарки. Никто не скандалил, разговор, поначалу немного скованный, потихоньку выправился, и к концу вечера все непринужденно болтали на разные темы. Джинни почти не отходила от Джеймса и Северуса, все расспрашивала их о том, чем их кормят, чему учат, где они бывают, в какие игры играют. Когда время близилось к полуночи, Гарри с Драко засобирались домой, ссылаясь на то, что детям давно пора спать. Джинни, которую яростно поддержал Джордж, явившийся в дом родителей для встречи с друзьями, упросила их вернуться, после того как дети уснут. – Мы так давно не виделись, и компания у нас, кажется, неплохая получилась. Возвращайтесь. Посидим одни, без детей, вина выпьем, – попросила Джиневра. Драко и Гарри переглянулись, затем оба посмотрели на Джорджа и кивнули, обещая вернуться.

***

– Гарри, только прошу – недолго и без лишних алкогольных вливаний. Мы будем на вражеской территории, не забывай, – смеясь, предупредил Драко перед тем, как войти в камин, чтобы продолжить вечер с Уизли.

***

Через полчаса они пожалели, что поддались на уговоры. За время их отсутствия Джинни слегка приложилась к стакану с огневиски, и ее потянуло на слезливые откровенности. Она не ругала Поттера, не упрекала Драко, но так активно жаловалась на свою загубленную жизнь, что в конце концов Малфой не выдержал и выдал: – Джиневра, это, может быть, некорректно с моей стороны, но ты не хочешь сменить тему? Джинни слегка осоловевшим взглядом окинула Драко и печально произнесла: – Не могу. Я ни о чем другом говорить не могу. Моя жизнь – сплошное дерьмо, и я хочу, чтобы все это знали и учились на моих ошибках. Я никому не нужна, со мной никто не желает даже разговаривать. – А хочешь, я заставлю тебя сменить тему? – провоцирующе подначил ее Малфой. – Не выйдет. Я себя знаю, – обреченно констатировала Джинни, достигнув состояния, когда, верилось, что ничего не способно сбить ее меланхолию. – А так? – и Драко впился в губы Поттера таким поцелуем, словно он хотел всему миру доказать свои права на Избранного. Его руки ощупывали мужа почти на грани приличия. Довольный стон Гарри был достаточным стимулом для Джиневры, чтобы перестать себя жалеть. Она побагровела и открыла рот, чтобы возмутиться, но и слова не смогла сказать от переизбытка вдруг забурливших эмоций. – Вот видишь, Уизлетта, оказывается, у других людей, кроме чужих неприятностей, в жизни есть и другие радости. Прекрати стонать и жаловаться, а там, глядишь, люди к тебе и потянутся, – злорадно подвел итог Малфой. – Простите, нам пора домой. Драко подхватил под локоть Гарри, растерявшегося после этой выходки, и втащил его в каминное пламя, не забыв помахать остающимся на прощание рукой.