Когда упало небо

«Когда упало небо на него Со всеми атрибутами ночными, С печально-антрацитовой луной, Со звёздами - пылинками шальными, Он думал: вот и рядом никого, Он думал: ну а кто его подымет?..» © Валерий Носуленко

В эту ночь земля ушла у Рена из-под ног дважды. В первый раз — в буквальном смысле. Когда праздничный звон стаканов в гостиничном номере «Команды Рена» захлебнулся в нарастающем зловещем гуле с востока. Боязливо задребезжали стекла в хлипких оконных рамах, с покосившихся стен полетела посуда, устилая пол белыми черепками; протяжно застонала, словно умирая в тяжелых муках, старая постройка. Рен и опомниться не успел, как мелкая дрожь под ногами достигла своего апогея и одним мощным толчком перетряхнула дом, обрушив стену за его спиной. Жалобно скрипнула крыша, затрещали балки и шаткие перекрытия. Он поднял голову — с потолка, как в замедленной съемке, осыпался песок и лепестки штукатурки. Кажется, его окликнул Хорохоро. Боковым зрением Рен увидел, как хлынули к выходу друзья. И вздохнул с облегчением. А потом на него упало небо. Обрушилось неподъемной чернотой с россыпью сияющих звезд и омертвевшей луной. Резкая боль в затылке отрезала его от окружающего мира стеной оглушительной тишины, тело налилось свинцовой тяжестью, и Рен упал на колени. Земля снова содрогнулась. Всего несколько секунд назад рядом с ним смеялся Йо, а теперь... Он огляделся, отчаянно сопротивляясь безумному желанию закрыть глаза. Из-под обломков крыши торчала разукрашенная кровоточащими ссадинами и грязью рука Йо. И этого было более чем достаточно, для того, чтобы найти в себе силы встать. Ему не удалось уловить ни слабого дыхания, ни даже тоненькой ниточки пульса, поэтому, поднимая Йо на руки, он отвлекал себя мыслью о том, что скажет Анна, когда увидит сшитый ею тренировочный костюм с этой ужасной дырой на боку. Выволакивая тело из-под обвала, Рен уже понимал, что это конец. Опьяняющий запах собственной крови кружил голову. Фурёку не было. Всю ее, до последней капли, выпил страх за жизнь Йо. Инстинкт самосохранения и какой-то парень слева вопили в унисон, чтобы Рен выбирался. Один. Он и сам не понимал, что сможет сделать в таком состоянии. Мир снова заходил ходуном; прямо под ногами вздымалась и лопалась земля, то разверзаясь огромными трещинами, то смыкаясь грубыми рубчатыми шрамами. Любой неосторожный шаг грозил стать последним шагом в могилу. Его вело Провидение, Великий Дух и звезды. Другого объяснения тому, как им удалось миновать эпицентр землетрясения, не находилось. В облаке пыли с громким треском исчез соседний дом, похоронив под собой чьи-то истошные крики. Но... какая разница, если Йо не дышит? И это был второй раз, когда земля ушла у Рена из-под ног. Шевелящаяся толпа, из которой удалось выцепить взглядом пару-тройку смутно знакомых лиц, разгребала свежие курганы рухнувших построек. Друзья все еще боролись с натиском возмущенной природы, сдерживая воплощениями гневно вздымающиеся волны. Море выплюнуло на берег корабль, а треть острова уже скрылась под водой. Незнакомые шаманы медленно оборачивались, один за другим, сверкая полубезумными глазами. Думают, он справится сам? Обмякшее тело Йо мертвой тяжестью оттягивало руки. Повисшая плетью рука, запрокинутая голова и обездвиженные прикрытые веки с узкой прослойкой белков. В волосах, припорошенных белой крошкой штукатурки, запутались щепки и ошметки еще бог знает какой дряни. Но больше всего пугала эта рваная рана, с запекшейся по краям кровью и сочащейся сердцевиной. Почему они стоят? Рен бережно прижал свою ношу к груди, прошептав какую-то совершенно бесполезную успокаивающую глупость. И несмело коснулся губами виска, чтобы заново ощутить это робкое тепло, которое, казалось, угасает с каждой секундой. Шаманы, окутанные радужными потоками фурёку, пестрым фосфорицирующим пятном поплыли перед глазами. Слезы разъедали кожу, прокладывая широкие полосы на щеках, скатывались по шее, смешиваясь с потом, и исчезали за высоким воротом жилета. Биение сердца превратилось в один сплошной болезненный спазм, гоняющий кругами обжигающе горячую кровь, от которой теперь еще и нестерпимо ныли вены. Рен снова огляделся по сторонам. В торчащем из земли осколке зеркала нервно дернулось его отражение — собранный и сосредоточенный, тело вытянуто в тугую струну, и каждая мышца отчетливо проступает под лоснящейся от пота кожей; на бледных висках нервно пульсируют набухшие жилы. Никто и не заметит, что он вот-вот рухнет, вот-вот сломается. Земля замерла — больше не было нужды лавировать среди уродливых нарывов и трещин, и Рен, как мог, боролся с подступающей от бессилия паникой. Ему чудилось, что смерть вцепилась своими холодными костлявыми пальцами в хрупкие поникшие плечи Йо и высасывала последние капли жизни. Рен молил всех известных ему богов, чтобы это было не так. Пусть бы виновато было его воспаленное сознание, а не шаманский дар. Он больше не мог заслонить Йо собой, не мог отвести от него удар, не мог даже продолжать верить в него... Чего они ждут? Что Йо вознесется над обломками дома? Забудьте о том, что он брат Хао. Забудьте о том, что он потомок великого рода. Он всего лишь пятнадцатилетний мальчик. Друг, которому нужна помощь. Рен уже не чувствовал рук, но боялся, что если не удержит Йо и отпустит тело — отпустит и его душу. Кто-нибудь... Кто-нибудь должен был снять с него эту ответственность и позволить, наконец, дышать, орать и утереть со щек эти иссушающие слезы, которые, наверное, уже проели на лице язвы. Челюсти свело от боли, слова дерущим комом застряли в горле, не оставив ни малейшей возможности позвать на помощь. Земля больше не содрогалась, но последние несколько шагов дались особенно тяжело, на подкашивающихся ногах. Руки тряслись от напряжения, пока он укладывал Йо на землю, а ладони стали скользкими от пота и крови. Он понял, что сейчас упадет, и едва успел опуститься рядом, как в глазах потемнело, а уши заложило звоном. А потом наступили несколько мгновений полной дезориентации и тишины, сквозь которую пытались пробиться знакомые голоса. Кто-то протянул к нему руки. Немного оправившись, Рен открыл глаза. Рядом светлым пятном замаячил знакомый плащ Фауста. Их обступили плотным кольцом. Настолько плотным, что Рен не мог разобрать в этой копошащейся массе шаманов, чьи это руки расстегивают заляпанный кровью костюм на Йо; чьи это пальцы дотрагиваются до его бледной кожи; чей это голос говорит, что он будет жить... — Слава духам, — прозвучал слабый, с нотками испуга, голос Хорохоро над ухом. — Мы боялись, что потеряли вас. — Ты был просто невероятен, Рен-кун! — глотая слезы радости, выдавил Рю. Небо было на месте — высоко над головой, густо антрацитовое, усыпанное яркими мерцающими звездами — древними и мудрыми проводниками шаманов. Рен обессилено распластался на траве, мечтая только об одном — послать турнир к черту и оказаться как можно дальше отсюда. С Йо. Чтобы тот улыбался, шутил и смеялся, как всегда. И чтобы больше никто не ждал от них чуда.