blizzard

Какого хрена Чонгук решил припереться на этот горнолыжный курорт — вопрос весьма огромный. Чон уже ненавидит эти каникулы, ибо погода не радует совсем. Пока он отсиживается в небольшом аэропорту, буря не стихает. Телефон еле дышит и у парня есть возможность позвонить кому-то одному. Он смутно вспоминает что-то о том, что у его одногруппника есть свой домик недалеко от аэропорта, поэтому он быстро ищет его телефон в списке контактов и надеется услышать по ту сторону "алло". К счастью, его надежды оправдываются. Одногруппник приезжает на машине, молча приветствуя Чонгука, и также молча они едут к нему домой, медленно пробираясь через бурю, которая только усиливается. Не то, чтобы тот был против приютить самого горячего парня потока, просто это было неожиданно, и он не знал, что говорить. — Извини, что навязался, — говорит Чонгук, пока парень старается не слететь с дороги, которую заметает за секунды. — Ты единственный, кого я здесь знаю и от кого можно ждать помощи. Спасибо, что не отказал и приехал. Слышать что-то другое, не из разряда "ты идиот", "посмотри на себя в зеркало, чудило" и прочего, — еще больше удивляет одногруппника Чона. Будто перед ним настоящий Чон Чонгук, который сегодня забыл маску плейбоя. — Чимин, — зовет его Чон, когда тот даже на это не реагирует. — Действительно, спасибо, — повторяет он, когда Пак все-таки оборачивается на пару секунд, чтобы взглянуть на старшего. — Пожалуйста, — поджав губы, отвечает Чим. — Мы почти приехали. Мой дом на холме. Минут через пятнадцать они действительно добираются до уютного домика на холме, где ветер еще холоднее, но в доме во всю работают обогреватели, поэтому внутри — как на курорте. — Красивый дом, — хвалит Чонгук и Пак даже как-то реагирует, бормоча что-то под нос и чуть растягивая губы в улыбке. — А где твои родители? — На этих каникулах я один, родители в городе, у них много работы, — отвечает младший, готовя горячий чай. — Ты приехал покататься? — Очень вовремя, — язвит Чон своему же везению. — Погода всегда такая непредсказуемая? — О буре объявили только утром, — объясняет Чимин, стараясь выглядеть непринужденно. — Оранжевый уровень опасности. — И что это значит? — Она не утихнет дней пять, — отвечает Пак, ставя перед Гуком кружку горячего чая, а после на стол печенье и конфеты. — Отсюда вообще никак не выбраться? — Аэропорт закрыт, я удивлен, что вы вообще прилетели, автобусы до станции не ходят, поезда тоже все отменили, поэтому вряд ли ты денешься куда-то с тонущей лодки, — спокойно отвечает Чимин, поедая печенье с шоколадной крошкой. — Почему ты один? — Лин не захотела ехать, я и не настаивал, — отвечает Чонгук, внимательно глядя на одногрупника. — Ребята махнули к морю, а мне захотелось чего-то другого. — Надолго приехал? — На неделю. К сессии еще нужно подготовиться. Чимин удивленно хмыкает, беря уже третье печенье, и даже ловит чуть осуждающий взгляд. — Думал, я никогда не готовлюсь? — Мне казалось, ты в любом случае получаешь зачеты и сдаешь все экзамены, — жмет плечами Пак. — У меня просто такая репутация, я совсем не такой, — усмехается Чонгук, беря печенье из тарелки. — Слабо верится, — хмыкает Чимин. — Но ладно, это не мое дело. Идем, я покажу тебе твою комнату. Чимин действительно знал, куда можно совать нос, а где лучше промолчать, поэтому и в конфликты он никогда не влезал. Он показывает старшему комнату и, как хозяин дома, предлагает свою помощь, если тому что-то понадобится. Погода бушует, не давая никакой надежды. Пак в гостиной включает телевизор, который показывает, на удивление, четко, и смотрит последние новости. Диктор обещает, что буря продлится не меньше трех дней, советует не выходить из дома без надобности и в одиночку. — Покатался, — усмехается Чонгук, присаживаясь рядом на диван с Чимином. — Надо сходить за продуктами, — говорит ему Пак. — Через пару часов пойдем, когда не будет ветра. — Хорошо. Так ты веришь всем слухам, что обо мне говорят? — Я вообще не слушаю то, что о тебе говорят, — нервно щелкая каналами, отвечает Пак. — Мне не интересно. — Так уж и не интересно? — щурит глаза Чон, не веря словам младшего. Чонгук не слепой и видел, как тот иногда на него смотрит. Это не просто интерес, это даже не просто обычный взгляд одногруппника, с которым ты почти не общаешься, это немного другое. И именно это одна из причин, почему Чон сюда приперся и почему позвонил именно Чимину, хотя здесь отдыхали друзья его родителей, и он спокойно мог бы отправиться к ним. — Совсем. — А у меня другая информация. — Интересно, откуда? — Меньше пялиться на меня нужно, — улыбается Чонгук, замечая на лице Пака замешательство и нервозность. Кажется, он попал точно в цель, все его, Чимина, нутро выдает его с потрохами. — Никто на тебя не пялится! — Ты вечно смотришь на меня, когда думаешь, что я этого не вижу, — добавляет Чон, видя, как неловко становится Чимину. — А я все вижу. Не думай, что от меня можно что-то утаить. — Я ничего не утаиваю! — А как же симпатия ко мне? Почему ты не говоришь мне о ней? — сразу в лоб бьет Чонгук, не заботясь о том, что это может привести в ступор Пака, и вообще тот может все начать отрицать и переводить в шутку. Но Чон не слепой, все давно знает, все давно видит, но удобного случая все не было, а тут как раз он появился. — Ты головой ударился? — почти подскакивает на диване Чимин, роняя пульт. — Какая симпатия? — Та самая, из-за которой ты сейчас краснеешь, — указывая на порозовевшие щеки младшего, говорит Чон. — Я не... Айщ! — Чимин стартует на второй этаж, но уже у лестницы его ловят за локоть, не давая дернуться. — Давай поговорим, — просит Чонгук, но Чимину как-то сейчас не до разговоров. Ему стыдно, неловко, и вообще он никогда не планировал признаваться в том, о чем Чон так легко только сказал. Пак считал Чонгука, как и все на потоке, плейбоем. Но несмотря на все, у него была девушка — Лина, которой он, как все говорят, никогда не изменял, но все равно умудрялся сердца других девчонок трепетать. Сердцеед. Сейчас же, в данный момент, творится какая-то нелепица. О каком разговоре идет вообще речь? — О чем? — Ты тоже мне нравишься, — выдает Чонгук вполне серьезно. — Это розыгрыш? — не верит своим ушам Пак, выдергивая руку. — Не очень смешно, если что. — Похоже на то, что мне сейчас до шуток? — Это полный бред, — усмехается нервно Чимин, зачесывая рукой волосы назад. — Не шути так, мне и без того хреново. Я влюбился в одногруппника, у которого есть девушка, кто совсем не моего уровня и уж точно не похоже, что у тебя ориентация другая. — Лина моя подруга, лучшая подруга, — объясняет Чонгук, глядя на младшего. — Мы не встречаемся, это лишь прикрытие. И кто тебе сказал, что ты хуже меня? О каком статусе ты говоришь? — Слушай, это похоже на дурной сон, — истерично усмехается Чимин, снова привлекая внимание Чонгука к себе: зачесанные волосы, влажные губы, по которым почти каждые несколько секунд скользит кончик языка, потому что Пак нервничает. — Оденься теплее, пойдем в магазин. Чонгук понимает, что сделай он еще один шаг, и Чимин сбежал бы, поэтому он не торопится. Они возвращаются из магазина спустя несколько часов, раскладывают продукты и стараются согреться. Руки жутко замерзли, ноги тоже. Пак приносит два теплых пледа, включает обогреватель и готовит горячий какао. — Как насчет фильма? — предлагает Чимин, желая развеять обстановку, которая только постоянно накалялась. Чонгук не был против, понимал, что это его небольшой шансик. Когда добрая половина фильма прошла, Чон потерял всю суть киноленты, тупо уставившись на Чимина. Теперь он пялился на одногруппника, глупо улыбаясь. — Не смотри на меня, мне неуютно, — взглянув на старшего, просит Чим. Он отворачивается обратно к телевизору, пытаясь не потерять нить событий. — Я бы мог сделать так, как ты просишь, но это выше моих сил, — улыбается Чонгук, путая свои волосы. — Ты очень красивый, я давно это заметил. Жаль, что не попробовал раньше. — Попробовал что? — Сделать хоть один уверенный шаг, чтобы сейчас ты не считал мое признание шуткой или издевкой. — И как давно я тебе нравлюсь? — Примерно полгода уже, — пожимает плечами Чон, уставившись на удивленное лицо младшего. — И ты все это время молчал? — шокировано уточняет Пак. — Но ты же молчал, — аргументирует Чон. Это вполне логично. Оба не знали о друг друге ничего, а о таком личном, как ориентация, и подавно. Просто оба надеялись, что когда-нибудь наступит тот день, когда можно будет признаться. — Ну, я ведь думал, что... — Что я встречаюсь с Лин, — договаривает за него Чонгук. — А я думал, что мне все твои взгляды только кажутся немного другими. — И когда ты понял, что тебе не кажется? — тихо спрашивает Чим, неуверенно поднимая глаза на старшего. — Перед каникулами ты хотел что-то бросить мне в шкафчик, так ведь? Что это было? — Откуда ты знаешь? — теперь волнение захлестнуло с головой и Чимин забыл о фильме, который хотел досмотреть. — Вернулся за наушниками. Так, что это было? Деваться некуда или Чимин просто не хочет. Он поднимается с дивана и достает из комода небольшой конвертик. В этой полке Чим хранит самое дорогое, никто туда не лазит. Туда же он и положил то письмо, после которого Чимин бы стал либо изгоем группы, либо самым счастливым человеком, который обрел вторую половинку. Чонгук открывает конверт, под внимательным взглядом парня, и разворачивает сложенное несколько раз письмо. «Я глупо надеюсь, что это письмо не станет способом моей казни. Теперь ты властен надо мной и это мой выбор. Я приму любой ответ, даже если после этого стану изгоем университета. Ведь не могу заставить тебя сделать что-то не по своей воле. Возможно, ты даже не знаешь моего имени. И тогда это еще более иронично. Но я все же надеюсь на лучшее. Если что, меня зовут Чимин. И я уже долгое время влюблен в тебя. Прости, что признаюсь именно так. У меня не хватит смелости сказать тебе это в лицо. Надеюсь, что ты дашь мне какой-либо ответ». — Почему ты все-таки его не отдал мне? — Побоялся. — Зря, — произносит Чонгук, накрывая пухлые губы своими. Чимин теряется на пару секунд, удивленно распахнув глаза, а после отвечает на поцелуй, сжимая волосы на затылке Чонгука. Сердце начинает бешено колотиться, будто вот-вот выпрыгнет из груди. Дыхание перехватывает, становится трудно дышать, поэтому Чон отстраняется, нежно глядя на младшего. — Я не буду на тебя давить, — улыбается Чонгук, беря руку Пака в свои. — Но теперь не стоит ничего скрывать, верно? Пак утвердительно кивает головой, пытаясь скрыть счастливую улыбку. А Чон тянется за новым поцелуем, который Чимин с удовольствием дарит старшему.