Hold on

За все в этой жизни приходится платить. Сентенция не нова, слышал я ее нередко в разных ситуациях, а вот на своей шкуре прочувствовал впервые... Все еще в шоке и ступоре я сидел в кабинете напротив отца и не знал, что сказать. Отец тоже молчал, сцепив руки, и рассматривал меня с каким-то сожалением и печалью. Я пытаюсь ухватить хоть одну здравую мысль, которая позволит мне выбраться из этого кошмара, но не получается. Уж лучше бы я родительскую машину разбил. Или нажрался в клубе так, что нас загребли бы всех в участок. Или же сессию не сдал. Все эти выходки имели бы свое законное наказание, и я бы безропотно подчинился, но тут... В принудительном порядке мне предлагается добровольно круто поломать свои планы и жизнь. Получить в супруги абсолютно чужого человека, которому, кстати, я тоже нафиг не сдался. Я ведь не слепой и не идиот, этот Эрик Уиллсон и тот альфа из клуба – одно и то же лицо. Если, конечно, в семействе Уиллсонов нет близнецов, как Джим и Джойс. ...Да, я не дурак, я все понял. Без финансовых вливаний Уиллсонов отцовская фирма достаточно быстро пойдет ко дну, даже не смотря на владение патентом. Вернее, продав его, еще какое-то время что-то можно будет удержать, но при условии жесточайшей реорганизации и сокращений. Экономии буквально на всем. И все зависит сейчас от меня. Радужная перспектива быть жертвенным агнцом и мессией в одном лице. Желудок сводит от подобных мыслей. Никогда и ни в чем родители мне не отказывали. Я всегда получал, что просил, другое дело, что мне в общем-то неважны статусные признаки, ну, есть и есть, видимо, когда возможно практически все, то интерес к этому не возникает. Только вот... я знал, насколько фирма и ее благополучие важны для родителей. Ладно, я еще пацан, но это не значит, что я не понимал, что отец все силы и душу вкладывает в свое дело. Были моменты, когда он приходил поздно, когда дико уставал, но ни разу не опускал руки. Я рассматриваю отца, словно впервые его вижу. И вправду, так - впервые. Седина в волосах, морщинки в углах глаз. От усталости и хронического недосыпа – мешки под глазами же... Складки у рта... Значит, действительно, дела настолько плохи, что другого выхода нет. Я верю ему, если бы был другой вариант, он не стал бы устраивать этот брак, продавать меня в довесок к патенту. Двадцать лет меня не касались проблемы внешнего мира, а теперь... В конце концов, не умирают же от брака по расчету? Да и развестись всегда можно. А сейчас... Сейчас мое время доказать родителям, что я вполне уже совершеннолетний и полноправный член семьи. - Я согласен. Папа подходит ко мне, обхватывает за плечи и обнимает, как будто хочет удержать: - Ты не должен, если не хочешь, ты не обязан этого делать... - Все будет хорошо, не переживай. В конце концов, если мне не понравится там, я всегда смогу вернуться домой, правда? А вот последнюю фразу я уже произношу неуверенно. Я боюсь. - Единственное... я прошу, чтобы в контракте был пункт о том, чтобы я закончил учебу. Я не хочу терять два года просто так. Это ведь возможно? - Да, вполне, – это уже отец отряхивается от своего внутреннего гипноза. Он подходит к нам и тоже обнимает меня с папой. Словно укрывает надежным щитом. – Данни, ребенок... Чтобы не случилось, помни, что мы с папой тебя любим и всегда будем ждать тебя. Не волнуйся, все спорные моменты будут оговорены в контракте. Уиллсоны не заинтересованы его нарушать, поверь... Я вздыхаю. Мы так редко бываем все вместе – всегда то некогда, то кого-то нет, то просто нет видимой причины подойти и обнять.. У меня хорошие родители, мне повезло с ними... - Уиллсоны придут сегодня, – папа высвобождается из наших рук и отходит к двери. – Знакомиться. Видимо, выражение моего лица говорит без всяких слов, поэтому папа торопливо продолжает: - Просто познакомить вас. Ничего больше, – он выставляет руки вперед ладонями, - просто ужин. Да какой, нафиг, ужин? Меня все равно тошнит... У меня дурацкая особенность лица - мимика. По моему выражению можно понять все мои эмоции, если я не контролирую себя. Похоже, что в данный момент контроль меня оставил (ну, это естественно!), другое дело, что родители напряглись, глядя на меня. Упс... - Я... я пойду к себе, ладно? Мне надо подумать... – я безмятежен и озабочен одновременно. Ну так, ведь такое событие, я же не совсем эмоциональный истукан. Но я ничего такого не думаю, совсем... Уже у себя пытаюсь зацепиться взглядом хоть за что-нибудь, что поможет оформить обрывки слов в мысль. Надо подумать. Итак. Альфа. И по возрасту и по внешности – настоящий альфа, в самом начале пика. Семья, которой нужны мы, а нам нужны их деньги. Что он там говорил вчера в клубе по телефону? Пока не будет юридических бумаг на владение и управление – брака не будет. Не с нашей стороны, у нас вроде бы как, кроме фирмы, больше нет активов, значит, ему что-то его семья посулила в обмен на согласие. Что-то, что ему очень-очень хотелось, даже не смотря на нагрузку в виде мужа–задрота. Угу. И даже наличие... Твою папу!!! Энтони, он же говорил, что у него есть Энтони... Кому я там вчера сочувствовать собирался? Идиота кусок, в зеркало посмотри... Но знаешь, как там тебя? Эрик Уиллсон, за все в этой жизни приходится платить... И ты заплатишь... - Том? Том! - Умммм... – мычание в трубку, не проснулся еще что ли??? Давно уже полдень! - Том, подъем срочно!!! – я заорал во весь свой голос. Мне не до вежливости королей, у меня проблема, мне нужен друг, помощь, и у меня нет времени... - Боже... Данни, ты придурок? Ты чего орешь? – в трубке испуганно всхлипывают, а где-то фоном слышится до жути знакомое зевание и бубнеж. Погодите–ка... – Тшшш, да тихо ты, – это уже приглушенно и не мне. - У тебя там Джойс под боком, да? - спалились, ребятки. Я что, не узнаю голос друга детства? Молчание. - Парни, прочухивайтесь скорее, у меня очень мало времени... - Данни, похоже Том в прострации, – это подает голос уже Джойс. Нет, я конечно догадывался, что что–то там между ними есть, но чтобы вот так... - Джойс, ну, хоть ты адекват. Мне нужна ваша помощь и очень нужна... Просто нет времени сейчас объяснять, все потом. Помнишь, мы еще в школе когда сценку ставили на новый год, Джиму костюм подбирали? - Ну? - Ну, тот, от вашего кузена который? -Ааа... – слышу в голосе энтузиазм, теперь пойдет легче, – и чего ты хочешь? - Скажи, что он у вас остался? Пожалуйста... - Вот уж не знаю... Надо брата спросить, он его вроде убирал. А зачем тебе? - Надо. Очень. Будь другом, найдите и привезите. И дело очень серьезное, это даже не телефонный разговор. - Данни, ты во что вляпался? – Джойс проснулся, невероятно. - Вляпался по самые яйца, уши и помидоры... Приедете, все расскажу. Это совсем не смешно... и дай трубку Тому, если он ожил? - Том? Блин, да очнись, - слышны лишь возня и короткие восклицания, – пффф... вот трус, а еще альфа называется... Щас, даю ему трубку. - Том, не бойся, я вас не спалю. Успокойся, ладно? - Ну? - Очки Митчелла, которые он носил до операции, они ведь у тебя. - Ну? - Значит, бери Джойса под мышку, очки и тот костюм и дуйте ко мне. И побыстрее, мне до 6.. нет, до 5 надо уже быть готовым. - Слушай, ты бы объяснил, что происходит... - Жопа происходит, Том, полная жопа. Женят меня скоро. Слышал про такое? - Ебааать... – это они уже оба произносят в унисон. – Ты шутишь. - Угу. Вот прям заняться нечем. У меня руки–ноги трясутся. Пожалуйста, приезжайте сами и привезите, что я попросил. - Да понял я, понял... – Том что–то рычит, в ответ Джойс просто мяукает. Ну, Джойс вообще еще та... личность. А теперь я схожу в гости к соседям. Слева от нас живут Салазары – Квентин и Дермотт. Двое старичков, которые до ужаса любят кошек, у них их, по-моему, штук 7 обитает. До ужаса, потому что кошаков, по мне, так слишком много, но ничего не попишешь, ради сегодняшнего вечера придется и потерпеть неудобства. Тихонечко выскальзываю в холл, из кухни раздаются голоса папы и Генри, это наш повар. Я так понимаю, ради ужина его вызвали внеурочно поработать. Ужин будет что надо, ядовито ухмыляюсь я, приоткрывая входную дверь... ...Гости уже приехали, я видел, как подъезжал их ягуар по подъездной дорожке. И голоса слышал, они громко переговаривались в холле, когда родители вышли встречать их. Чччиххх! Мне пора, я звезда. И если я правильно все рассчитал, тебе будет икаться еще долго... Перед гостиной я еще раз себя оглядываю, держа в руках очки Митчелла. Парни не подвели, приехали быстро и привезли все, молодцы, я их не зря люблю. Они – самые лучше мои друзья, других, впрочем, у меня просто нет. Костюм кузена сел как надо – мешковатые брюки на два размера больше, для надежности и стабильности вздернутые повыше живота ремнем. Из-под брючин сверкают красные носки. Рубашка «фклеточку», из-за ворота шея кажется цыплячьей. Джойс не пожалел геля для укладки, и все мои густые волосы уложил в прилизанную жирно-блескучую проплешь. Ну, и апофеоз – очки. У Митчелла, сводного брата Тома, было очень плохое зрение, сильнейшая близорукость и, пока ему не сделали лазер, ему приходилось носить эти монструозы на лице, бедняге. Теперь Митчелл вполне прилично видит и выглядит, а это... Том оставил на всякий случай, на память, вдруг пригодится? И пригодилось. Только я со своим зрением в единицу ни черта не вижу в них. Совсем, только расплывающиеся светлые и темные пятна. Но видок еще тот, Джойс на телефон сфоткал и показал, я аж содрогнулся. Со вздохом, как перед смертью, надеваю этот предмет пытки, надеюсь, ненадолго, иначе моим глазам хана! Берусь за ручку двери и захожу в гостиную. - Бобрый бень! – гнусавлю, широко улыбаясь. А в ответ тишина. И какая–то она... недобрая. Черт, ну, я ж ничего разглядеть не могу, что происходит? Так впечатлились? Я сам от себя протащился. А еще эта аллергия на кошек... Я даже у соседей стибрил в карманы несколько комков шерсти, пока их кошаков наглаживал, для поддержания пролонгированного эффекта на весь вечер. Осторожно, шажками, чтобы не напороться на папин кофейный столик, он где-то прямо по курсу должен быть, передвигаюсь туда, где вроде бы должны стоять диваны. Одно из темных пятен ожило и зашевелилось. - Добрый... вечер! – голос низкий, похож на моего альфу, но другой. Значит, это сам мистер Уиллсон? - Апчхиии! - шмыгаю заложенным носом, достаю из широких брючин платок, шумно вытираюсь, из носа течет. Поэтому у нас нет никого из животных. Не переносит мой организм шерсть ни собак, ни кошек. Обидно... - Ээээ... – это папа. Но папиной выдержке и выучке мне еще учиться и учиться. Я знаю, что потом отгребу по полной, но при гостях, тем более, при таких гостях, мне никто не будет задавать взбучку, поэтому можно продолжать представление. – Позвольте представить, наш сссыннн... Данниэль. - Очень пгиятна! – улыбаюсь, как последний идиот, и еле сдерживаю силы, чтобы не согнуться от хохота... - А мне как приятно... – вот, а это уже мой... будущий муж подал голос. Ну, наконец-то отреагировал. Все ради тебя, дорогой. Хлопаю глазами и верчу головой, пытаясь на слух определить, откуда же он вещал. Если справа полыхающее пятно – это камин, то, значит, кресло у французских окон не должно мне помешать. Также аккуратно пытаюсь пробраться на голос папы. Не очень приятно будет хлопнуться носом об пол при всех. А Том еще притащил спижженый у отца одеколон. Такая табачная вонь, вперемешку с ветивером. Для завершения образа, так он выразился. Господи, если меня сегодня не прибьют за эту выходку, я буду жить вечно!!! Внезапно слева возникает большая тень и рыкнув всем «Прошу прощения, мне пора!» проносится мимо, обдавая знакомым ароматом. Не выдержала нежная психика, сбежал со смотрин. Не, ну, а чего он хотел? Представлял себе задрота – задрота и получил.