самый

В наушниках играла приятная мелодия, что навевала воспоминания из детства, где свежеиспеченные пироги с яблоками, беззаботный смех друзей, что всегда рядом, и цветные пластыри на разодранных в кровь коленках. Зима уходила, уступая своё место тёплым лучам весеннего солнца, пению птиц и журчанию ручейков на узких дорожках. Гуку всего 17 и вся жизнь впереди. Он не знает,что его ждёт, но уверенно ступает по жизни, не боясь упасть и пораниться. Потому что его окружают люди, которых он любит, и, которые, как надеется он, любят его в ответ. Хочется распахнуть руки в жесте объятия, чтобы принять встречный ветер, хочется улыбаться прохожим, чтобы поделиться своим теплом, хочется остановить момент, потому что он прекрасен, но и хочется бежать дальше, чтобы почувствовать и пережить всё, что предназначенно. Хочется просто жить. Ноги в истоптанных старых кроссовках перешагивают через пару ступенек вперёд, в руках стопка исписанных нотных страниц, а на плече вечно сползающая лямка сумки. На лице улыбка, по-дурацки счастливая, а в глазах бесконечный свет. И все это ужасно Юнги бесит. Хочется в ухо Гуку прокричать, что все вокруг не розовое и не пахнет цветами, что этот мир ужасен и жесток. Но стоит увидеть лицо с ссадиной на скуле и с разбитой губой, как весь гнев растворяется, оставляя лишь пустоту. В голове мыслей никаких, одни вопросы. " Почему он все это терпит? Почему до сих пор улыбается так счастливо и открыто ?" -Я принёс пару зарисовок, сыграешь, хён? И руки протягивают стопку нотных листов, что полностью заполнены неаккуратным почерком младшего, с разными пометками и рисунками на полях. Юнги никогда не признается, что хранит у себя их бережно, порой доставая и водя подушечками пальцев по витиеватым узорам, представляя как Чон порывисто записывает пришедшую мысль, исправляет, закусывая губу, иногда выводит долго и старательно, чтобы Юнги было легче прочесть. Все это трогает что-то глубоко Юном спрятанное и тот этого признавать не хочет, игнорируя собственные чувства. Голова кивает автоматически и принимает листы из чужих тёплых рук, соприкасаясь ненадолго, вырывая ещё более яркую улыбку у младшего, что Юнги тоже игнорировать пытается. Глаза бегают по нотным строчкам и в голове уже выстраивается образ мелодии. Он кивает и идёт к старому пианино, закрепляя перед собой пожелтевшие листы исписанной бумаги. Гук всегда покупает старые нотные страницы в магазинчике вниз по улице. " в старом я чувствую душу", - однажды произнесенное младшим. И Юнги не понимает вновь, что хранит внутри себя этот простодушный парнишка. Иногда на лице улыбка, а в глазах бездна, что темнее самого глубокого дна океана. А иногда в глазах столько тепла и надежды, словно яркое солнце греет в холодный осенний день. Тонкие пальцы по клавишам бегают искусно, для Гука так завраживающе. Мелодия напоминает дождь, что бьёт по асфальту. Рвёт листья с деревьев и стучит в окна, прося пустить внутрь, в тепло и уют,хотя бы ненадолго. Лицо у Юнги до ужаса сосредоточенное и задумчивое, а Гук совсем близко сидит и улыбается, наслаждаясь игрой и мелодией. Он доволен, это сразу видно. И Юнги поспорить не может, потому что за душу берет и не отпускает. Каждая нота под кожу, глубже, в вены, течёт внутри и дарит жизнь, а с тем и смерть. И это лучше всего Гука описывает. Снаружи весна, но внутри плющ с листьями, что вот-вот опадут. Юнги этому случиться не позволит ,хоть он и не Берман, а Гук не Джонси и воспалением лёгких точно не болеет. Но Юн твёрдо решает,что станет тем художником,что в жизнь Гука внесёт новые краски, не даст последнему листу сорваться. Даже путём обмана, но лишь бы не терял надежды. Потому что именно потеря надежды убивает множества людей. И Гук не должен быть одним из них. Эти мысли,как пучина, затягивают, погружают всё глубже и глубже. Но лишь одно: -Хён, мне нужно идти,продолжим завтра? А потом расторопные движения, руки,что листы собирают, голос дрожащий, говорящий,что ещё нужно доработать пару моментов, и спина,что исчезает в дверном проёме. Юнги на всё это смотрит лениво и не двигается даже, пока не слышит щелчок захлопнувшейся двери. А после встаёт медленно и к окну подходит,отодвигая лёгкую ткань и смотря на фигуру,что дорогу переходит в спешке, оглядываясь по сторонам аккуратно. В груди пустота,хотя недавно там было тесно,даже слишком. И в голове мысли проносятся, что, может, Юнги не Берман вовсе, а Джонси, что хватается за Гука, как за последний лист, что никак не опадёт. И надежду свою он давно потерял, лишь этот парнишка не дал ему сломаться, потому что Юнги свою надежду нашёл в нём. А без него пусто совсем. Гук бредёт пустыми улицами и теребит край толстовки, в наушниках музыка, что они с Юнги записали, а на плече лямка сумки,что вечно спадает. Впереди у Гука яркое будущее,что зовёт. Ему всё попробовать хочется, но родной подъезд кажется таким холодным и чужим, что он стоит недолго у входа прежде чем зайти. Дверь квартиры с номером 39, такие ненавистные цифры, что хоть кричи, но в ответ лишь пустота. Пару поворотов замка и маленькая квартирка встречает спиртным перегаром вперемешку с дымом, что не продохнуть. Внутрь тихо совсем,чтобы не заметили,хотя вряд ли заметят. Днём всё тихо и спокойно. Но Гук не хочет рисковать. Двери давно нет в его комнату, отец в гневе выбил, потому что Гук заперся изнутри, потому что не подставил своё тело под новые удары, когда этот изверг хотел выпустить пар. В горле ком и глаза шокированные,что изучают комнату, что день назад была в идеальном состоянии, а теперь всё было сломано и разбросано, как после крушения или тайфуна. Гуку плевать на всё , кроме стола, на котором куча папок и тетрадей исписанных лежало, теперь там лишь изорванная макулатура, иначе и не назовёшь. Некоторые листы даже мокрые и Гук их трогать не осмеливается. На полу виниловые диски, напополам сломанные. И это уже до рези в глазах. Гук даже уже не понимает от чего именно. От сигаретного дыма? От запаха алкоголя? От обиды? Но слёзы так и не вытекают. Потому что Гук решил,что с него хватит. Он старается держаться, но предел совсем близок. Поэтому из шкафа вываливает всю одежду, закидывая в большой мусорный пакет,что с кухни успешно свиснут. Складывает в сумку пару уцелевших листков и вытаскивает одну половицу, под которой все свои сбережения хранил. На первое время хватить должно. Последний раз оглядывает комнату, что раньше служила ему убежищем от всего мира, но теперь ему нужна защита именно от всего,что внутри. Выходит уже не скрываясь, натыкаясь на бутылки,раскиданные по полу, последний раз у раскрытой двери останавливается и кидает ключи на порог,захлопывая дверь в последний раз. Был порыв огромный спалить всё к чёрту. Но огонь для Гука, как очищение. А этот "дом" этого не достоин. И те люди,что в нём-тоже. Лучшее для них-это гнить тут вечность,хотя, такими темпами, они быстро сгниют в своих пороках и в зловонии. Гуку их даже жалко. Для него всё эта пустая растрата жизни. Он серьёзно намерен жить иначе. Любить каждый миг и даже этот. Он будет часто вспоминать его с улыбкой на губах. Потому что это тоже часть его жизненного пути. Хоть и больно,но так нужно. Две стороны одной монеты и вся жизнь-это её подбрасывание. Тебе может выпасть много решек,но орёл точно выпадет, остаётся только настойчиво подкидывать монетку и идти к своей цели. Стук в дверь , что заставляют Юнги нехотя оторваться от самобичевания и медленно прошаркать к внезапному гостю. Он не ждал никого и собирался весь оставшийся день так валяться. Все планы пошли в тартарары,когда за дверью Гук с большими глазами и с таким же большим пакетом за спиной. Все предположения,что в пакете труп и Юнги будет соучастником, сразу же откидываются. На вопросительный взгляд Юнги, Гук краснеет слегка и взгляд отводит, а потом робко поясняет: -Я ушёл из дома. Приютишь? У Юнги сердце отпускает, на душе облегчение и в голове мысли,что уже давно пора было валить из той дыры. Но вслух лишь: -Сколько угодно. Мой дом-твой дом. И руки в приветственном жесте распахивают дверь,указывая на вход. Гуку неловко немного, тут он часто бывал,но впервые собирается тут жить. Ему всегда нравилась атмосфера у Юна в квартире. Может она и небольшая,но просторная и очень уютная. Тут всё говорило о творческой личности хозяина. Старое пианино, сплошь заставленное комнатными растениями, так же как и все подоконники. Кухня, совмещённая с залом,по совместительству спальня, раковина, что постоянно капает и течёт, чайник,что ставят на огонь и он свистит высоким голосом, Гук часто пародировать пытается этот свист-крик-писк,немного Юнги этим подбешивая,но всегда выбивая из старшего улыбку. Старенький диван и кресло, парочка стульев и холодильник. Это всё, не считая ванной ,где негде развернуться. Но это намного лучше. Тем более Юнги всегда рядом, что дарит спокойствие. С ним всегда интересно. Может он и не особо разговорчив,но это только на первый взгляд. На самом деле Юнги любит разговоры. Именно разговоры, а не пустую болтовню. Любит сидеть по вечерам вместе на кухне, попивая чай и затрагивая глубокие,даже интимные, темы. Всё это для Гука вдохновением становится. А Юнги только поддерживает. Потому что...на самом деле, он рад безумно, что Гук теперь с ним живёт,но внутри вина гложет, поэтому в один из таких вечеров он не выдерживает и кидает: -Прости, мне стыдно признавать,но я использую тебя,- взгляд в пол, что поднимать не хочется, не хочется видеть реакцию, потому что она совсем непредсказуема, как весь Гук в целом. -Ты о чём ,хён? В каком смысле используешь? Я вовсе не против мыть посуду и поливать цветы. Это минимум,что я могу сделать для тебя, за твоё гостеприимство. -Нет,Гуки, ты не так понял...ты..ты такой замечательный. А я просто прогнил насквозь,-только теперь смелость приходит и маленькие глаза смотрят настойчиво в глаза напротив,давая понять всю серьёзность слов старшего. Гук лишь смотрит удивлённо и медленно головой мотает,хмуря брови. Юнги остаётся только продолжить с горьким вздохом: -У меня нет радостей и ничего у меня нет. А ты..ты живёшь полной жизнью и я тебе завидую даже,-грустная ухмылка и усталый взгляд. Юнги будто на глазах Гука постарел лет на десять. На лице появилась вся боль,что старший скрывал за маской безразличия. И Гуку почему-то стыдно. Но не за хёна, а за себя. Потому что так погружён был в себя,что не заметил. -Прости,Юнги-хён, я не знал. -Ты можешь меня ненавидеть, я пойму, но я хотел быть с тобой честен. Я словно подпитываюсь твоей энергией, твоими мечтами и надеждами. Твоей жизнью. Это слишком эгоистично с моей стороны..поэтому.. Фраза не закончена. Гук к груди Юнги прижимает и жмурит глаза, словно пытаясь перенести обоих в другой мир, как если бы у него была машина времени. Но это объятие совсем сбивают с толку и Юнги не совсем понимает, почему Гук до сих пор тут, да ещё и обнимает. -Эй,ты чего? -Просто..хён, ты,наверное,лучшее,что случалось в моей жизни и я не хочу этого терять. Всё что я любил, ушло от меня. Я не знал,что мне делать и появился ты. Может ты считаешь иначе. Но ты моё единственное спасенье и если ты думаешь,что я так просто тебя брошу, то ты крупно ошибаешься. Голос дрожал, а руки прижимали крепче. Юнги приобнял в ответ и это как спусковой щелчок для Гука, потому что слёзы потоком. Он не помнил ,когда плакал последний раз. А Юнги ни разу не видел его слёз. Но в голове что-то щёлкнуло, он встал и теперь сам Гука обнял, опустил его голову на своё плечо и поглаживал успокаивающе,приговаривая,что всё хорошо будет,что он рядом и не собирается никуда уходить, по-крайней мере, пока Гук сам этого не захочет. А Гук на это бьёт кулаком по плечу больно и мычит,что тот помрёт скорее,чем дождётся ухода Гука. И оба уже смеются и плачут одновременно. Вся ситуация до коликов банальная, может. Но внутри что-то распускается и плющ внутри Гука превращается в кусты красивых белых пионов, с фиолетовыми вкрапинками. И даже если они завянут, то Юнги готов нарисовать их яркими красками, вплетая их в душу мелодией старого пианино.