Сердце Демона

После стольких бедствий навалившихся на их голову, члены клана Вейверна использовали краткий миг затишья и наслаждались ею на все сто, каждый по-своему. В случаи Анжелы и Бродвея, они решили заняться любовью в первый раз, и инициатива шла полностью со стороны Анжелы. После случившегося с нею двумя неделями ранее, она для себя решила, что пора, потому что она чуть не лишилась такой для себя драгоценной вещи, как свою девственность, которую хотела подарить любимому. Поэтому она спешила, Анжела хотела с помощью любви залечить глубокие психические и душевные раны, которые, в отличии от телесных, так и не залечились. -Любимый, давай сделаем это, - намекнула она своему суженному. -Что «это»? – спросил Бродвей в непонимании. Конечно это сильнее начало нервировать Анжелу, которая первой на это решилась, но из-за узколобости её партнера, ей надо еще ему все разжевывать. -Почему с тобой все так сложно?! – спросила она его, хотя скорее вопрос был адресован самой себе, - Я хочу заняться с тобой любовью! Теперь понятно. Бродвей был ошарашен, он хотел сделать это еще давно, когда они официально, по законам их клана стали парой, но Анжела все отказывалась, поэтому он перестал давить на нее, ссылаясь на то что ей нужно время, так что её пыл застал его в врасплох и он не знал, как правильно реагировать. -Правда?! – прокричал Бродвей в радостях. -Да, - ответила его любимая нежным голосом, - я наконец готова. Услышав сей ответ, он нежно поцеловал её. Поцелуи продолжались долго, подготавливая их к самому акту. Обе они были не опытны и это был их первый раз, поэтому они были нервными как черт. Но Бродвей решил взять инициативу в свои руки, медленно сняв с неё одежду, оголяя великолепное тело молодой горгульи, которое манило своей невинностью и нежностью. На этом Анжела немножко покраснела, но все-таки призывающее улыбалась. Поняв её улыбку, он продолжил свой натиск. В ход пошел даже хвост, который игриво скользил по её упругой талии и мускулистым ногам, лаская её нежную кожу. По его натиску она начала стонать и намокать, особенно когда Бродвей спустился в низ живота, начав языком ласкать её половые губки попутно входя в неё, опаять же своим языком, за что был вознагражден её криками удовольствия. Анжела, захотев вернуть должок, резко бросила его на спину и начала целовать его горло, грудь и живот и опустилась до его члена. Она уже хорошо знала про анатомию мужчин, благо доступ к телевидению, специальным магазинам, а в последнее время и к такой новинке как интернет, сильно помогло ей в этом. Взяв всю свою храбрость в руки и вспомнив все чему научилась в новом мире, она начала заглатывать его член, пока полностью не проглотила. После этого она начала ритмично двигать головой, а языком облизывать набухшую головку члена, от чего Бродвей начал рычать и стонать, не в силах больше сдерживать себя. Осознав, что он уже близок, Бродвей нежно отодвинул её голову, намекнув что хочет уже основное блюдо. Анжела, поняв желание партнера, раскинув крылья по всей длине, приняла миссионерскую позу, позвав его к себе. Бродвей, по разговором с братьями, тоже знал кое что о женской физиологии, по этому не спешил, зная что в первый раз девушкам больно. Он слишком сильно любил Анжелу что бы из-за своей похоти и нетерпеливости навредить ей хоть как-нибудь. Он нежно поцеловал её и не выпуская её губы медленно вошел в нее, а когда понял, что Анжела смягчила свои объятия, из-за того, что боль ушла, он вошел во всю длину и начал двигается ритмично, постепенно двигаясь быстрее и быстрее. Их стоны сливались в ночи, попутно перерываясь поцелуями. Бродвей был на седьмом небе от счастья, а Анжела, видя счастливое, блаженное лицо своего любимого, корила себя за отказ ему, да и себе тоже, в интиме. Она уже испытала два оргазма, когда он целовал её груди и нежно ласкал языком её клитор, но, когда он с рыком вошел во всю длину, попутно изливаясь в неё, от удовольствия она тоже кончила, чуть не потеряв сознание. -Я тебя люблю мой толстячок, - нежно прошептала Анжела в ушко Бродвея. -Я тебя еще больше радость моя, - ответил он с чистым сердцем, - спасибо что ты есть. -Вижу ты еще не успокоился там внизу, - игриво озвучила свои мысли Анжела, - хочешь еще раз? На этих словах Бродвей озарился еще большей улыбкой, немедля вознаградив её поцелуем, постепенно начав двигать бедрами. Их любовные похождение был хорошо слышны, особенно для Гудзона и Бронкса, которые виновато посматривали друг на друга. -Ну что малый, давай посмотрим вторую часть Терминатора, а то некоторые юные господа забывают что они не одни в замке, - сказав это Гудзон включил телик на всю мощность и начал просмотр фильма, который ему, к его же неожиданности очень понравился, хотя бы тем что глушил звуки ночных похождений Анжелы и Бродвея. Вожак же в это время был на свидании со своей будущей супругой, пытаясь позабыть о последних неудачах, которые свалились как на него таки на его клан, которым он так сильно дорожил. Видя хмурое лицо мужа Элиза попыталась развеселить его: -Не знала что женитьба со мной такая ужасная ноша для тебя?! Голиаф, выйдя из своих раздумий, был ошарашен её серьёзным тоном, не уловив нотки поддразнивания в её голосе. -Почему ты так посчитала дорогая? – спросил всерьез Голиаф. Не вытерпев больше его серьезности и удивленного выражения на лице Элиза расхохоталась, и её звонкий голос распространился по всему апартаменту. -Ты просто сидел с таким лицом как будто тебя сюда привезли на расстрел, - ответила она через слезы смеха, - поэтому я решила поменять атмосферу в комнате, плюс поднять тебе настроение, видимо перестаралась. Реакция и ответ Элизы поставили все на свое место и Голиаф облегченно вздохнул, а потом сам начал смеяться над своей наивностью. Он посмотрел на женщину сидящую перед собой, которая была одета в белое, облегающее платье, которое полностью показывало её прелестные округленности, нежную кофейную кожу и натренированное тело, в котором не было изъянов. Голиаф любил своего детектива всей душой и жизнь бы отдал для неё, и видя как она старается поднять его настроение, хотя вся идея с свиданием было его задумкой, он сильнее влюбился в неё, и подавшись порыву взял её лицо в руки и начал гладить её щеки, носик и губы как будто он держал самую ценную вещь во вселенной. Элиза тоже отдалась чувствам, и всецело наслаждалась ласками, которыми одаривал Голиаф, если бы она была кошкой то уже начала бы мурлыкать. -Ты не представляешь насколько сильно я тебя люблю, - сказал он не останавливаясь. -Ты только что украл у меня эту фразу, - ответила она с широкой улыбкой, которая открывая её идеально белые зубы, озаряя для Голиафа освещенную светом свечей ночь, - спасибо тебе за смелость, за то что ты веришь в меня даже тогда, когда я сама перестаю. На этом слезы начали капать с её глаза, делая её совершенно неотразимой. Для Голиафа так и оставалось секретом как Элиза может быть такой нежной и хрупкой, но вместе с этим и такой сильно, волевой женщиной. -Я буду всегда рядом, несмотря ни на что, любимая моя, - ответил Голиаф, поцеловав её, при этом почувствовав такой сладкий вкус, её солёных слез. -Знаешь любимый, я для тебя сегодня приготовила особый подарок, - продолжила Элиза веселым тоном. -И какой же , если не секрет? И по какому поводу? – спросил Голиаф заинтересованно. -Ну повод это твое предложение и наша будущая свадьба, - начала отвечать Маза, - а подарочек это я сама. Я тренировалась для этого долгое время и искала подходящий момент, но теперь я готова к анальному сексу. Голиаф был искренне удивлен, он вспомнил ту ночь просмотра фильмов для взрослых, с Элизой, где он учился методам любви у людей, и там же он наткнулся на анальный секс. Хоть он и пытался это скрыть но ему это понравилось, видимо он скрывал плохо потому что Элиза это заметила, к его удаче. -Ты вправду готова? – в сердцах спросил Голиаф, сгорая от желания. -Глупый, если бы не была, то озвучила бы свои мысли или предложила такое?! - ответила Элиза, нежно тянув Голиафа за собой в спальню. Голиаф пошел за ней, пытаясь скрыть свое волнение, но полностью провалился, потому что его любимая увидев его пылающий взгляд, по пути скинула с себя одежду, оказалось, что под ней она ничего не носила. Это еще сильнее возбудило Голиафа, который подойдя к ней сорвал с себя одеяния и бросив Элизу на мягкую кровать сам же повалился на неё, показывая свою радость и благодарность, впившись в её горло и губы , как будто от этого зависела его жизнь. Будущая жена, взяв инициативу на себя намазала его набухший член мазью, специальной, и медленно начала садится на его член пока он полностью не вошел в неё, заполная её до пределов. Взревев от удовольствия, и от урпугости её дырки Голиаф начал двигаться, постепенно ускоряя свои движения. Элиза, после того как боль от проникновения ушла, начала кафовать с этого, попутно прося, что бы Голиаф ускорился. -Быстрее, давай быстрее! Я не хрупкая, не сломаюсь, ещё быстрее, еще, - чуть ли не кричала она. Голиаф же в свою очередь был на пределе, стены её ануса обволакивали его член так туго что он сходил сума от этого, а от слов Элизы он начал бешено долбить её задний проход , в порыве страсти начав царапать её спину и бёдра. Поняв это Элиза, начала успокаивать его. -Все хорошо, это просто царапины, мне даже приятно что эти царапины от тебя, это знак твоей любви и нашей связи, - сказала она переводя дыхание. Вожак горгулий , в свою очередь, видя порыв своей суженной и её искреннюю радость от их близости, продолжил, не замедляя движения. Что бы удвоить удовольствие и загладить вину, он использовал свой хвост и вошел им в её промежность, на что Элиза ответила криком удовольствия, а стоны её только усиливались с каждым толчком в её дырках. Дойдя до предела, он посмотрел на Элизу и с её молчаливого одобрения, вошел во всю длину излив в неё свое семя. Элиза была в раю, и получала сказочное удовольствие от чувства наполненности в обеих дырках. Голиаф же, смакуя блаженное лицо своей любимой, обнял её, со всей нежности положив обратно на кровать. -Ну как мой подарок? – озвучила свой вопрос Элиза. Ответ не дал себя долго ждать. -Это был лучший подарок в моей жизни,- сказал Голиаф Вейверн без раздумий. Он и вправду был несказанно счастлив, что словами это было не описать, - надеюсь ты и дальше будешь часто баловать меня такими подарками. Поняв намек, Элиза усмехнулась над его ребячеством и с многозначным тоном сказала: -Видимо моя попка тебе так понравилась что ты готов ко второму раунду, и как любящая жена, я не имею права отказывать своему дорогому мужу в таком маленьком желании, - ответила она похотливо, подразнивая Голиафа на второй раунд, - надеюсь силенок у тебя вхатит. -Ты бросаешь мне вызов? – спросил Голаиф многозначно. -Да, - нежно и с тем же похотливым тоном ответила Маза. -Ну тогда пощады не проси, у нас еще 4 часа впереди, так что готовься не спать всю ночь, - сказав это Голиаф резко вошел в неё и начал долбить сильнее прежнего с зловещей улыбкой на лице, которая только сильнее радовала и возбуждала уже полностью разогретую Элизу. В это же время Бруклин и Лекс грустно сидели на крыше самой длинной башни замка, горюя от своего одиночества. -Эх, завидно мне, - простонал Лекс, в слух, озвучив своих мысли, - сейчас Голиаф с Элизой на свидании, как и Бродвей с Анжелой, а мы тут сидим как два идиота. Бруклин тоже чувствовал некоторую зависть, но пытался это подавить в себе, будучи искренне ради за Ажелу с Бродвеем, хоть и в начале сам боролся за её сердце, так и за Голиафа с Элизой. Но одиночество жестокая штука, и рано или поздно берет свое, а без второй половинки трудно побороть и победить её, особенно у горгулий, которые брали пару только один раз, на всю оставшуюся жизнь. Конечно это не касалось Голиафа, но его обстоятельства были очень специфичными для представителя их рода. -Понимаю тебя брат, но не надо отчаиваться , может мы тоже встретим горгулью которая станет для нас той единственной, - попытался он утешить Лекса и себя. -Ага, с неба она свалится ? – возразил Лекс, с горечи, - в Авалон вход нам «заказан», а по тому что рассказывали Анжела и Голиаф , в остальных кланах которые они встретили во время своего путешествия, почти все особы уже имели пару. Исключением была японская, только со всем этим дерьмом что происходит сейчас и с нашим насыщенным графиком, фиг мы туда доберемся, это еще не говоря о том что нам с тобой билеты на самолет никто не продаст. -Ну ты только отчасти прав, все может быть, даже может быть что мы встретим девушек из людей наподобие Элизы, которые примут нас такими, какими мы есть? – опять возразил Брулин. -В твоих мечтах, я сам удивлен что мы смогли встретить Элизу, - продолжил Лекс,- она особенная. Я не говорю что в мире нету женщин с такими же взглядами как она, которые могут принять нас не боясь, даже пожелать стать парой, но вероятность этого один на милирд и ты сам это прекрасно осознаешь. Конечно Бруклин это знал по этому сник, но все таки ответил оставив последнее слово за собой. -Но надеяться нам никто не запретил?! -Думаешь Демона тоже так себя чувствовала? – продолжил Лекс. -Демона? У этой женщины сердце превратилось в камень еще тысячу лет назад, так что она не в нашей лиге. И я знаю что только чудо сможет заставить эту женщину почувствовать что то еще кроме ненависти, - ответил Бруклин. -А ведь тот парень, Бэтмен, говорил что она приходила в ту ночь и билась с Тони, - не согласился Лекс, - так что у неё не все сердце закаменело. -Ну или случилось чудо, - добавил Бруклин,- то это чудо наверное Бэтмен. На этом они оба засмеялись, на мгновение позабыв о своем всепоглощающем одиночестве. Еще долго они сидели на башне, продолжая говорить о своем и подбадривать друг друга, потому что лучше их самих, их никто сейчас не понимал. Как же Бруклин был прав на счет Демоны, которая находясь все последние дни под опекой и заботой Брюса. Демона цветила на глазах сильнее и сильнее влюбляясь в человека, который ворвался почти месяц назад в её жизнь и изменил её сознание и бытие бесповоротно, сделав то чего она не ожидала и не верила, что это может случится с ней. Он подарил ей надежду, освободив от оков ненависти, подарив взманен любовь и понимание, разогнав ночь одиночества из её сердца и глаз. Долгие ночные разговоры на все возможные теми с ним пленили и поглощали её, а его нежные ухаживания, и поцелуи делали болезненным моменты, когда нужно было расстаться, даже на час. Они говорили о прошлом, о истории, о его тайнах, она делилась с ним всем что таило её сердце, она впервые открылась другому существу, да еще и человеку, обнажая перед ним всего себя. Но вместо презрения или ненависти получала понимание и любовь. Он же рассказывал о себе, о своем трагическом детстве, и об полной лишении жизни, про его разбитое сердце, которое теперь было вся в её руках. Но она любила это сердце и берегла как сакральную вещь, что бы ничто не потревожило его покой. Демона была ошарашена, когда узнала, что он влюбился в первую очередь в неё как горгулью, а потом уже в Доменик Дестени, человека и бизнесвуман. Дестени поражалась безграничной доброте этого человека, который выбрал для себя образ полностью противоположный его отзывчивому сердцу. Брюс же, в свою очередь, не прекращал восхищаться ею, в глубине души страдая за неё, от мысли что она целую вечность была одинока, из-за чего слилась с ненавистью, что чуть было не разрушило её душу. Он был сам удивлен как быстро он открылся ей, хотя никому до этого не открывался до такой степени. Но Брюс не жалел об этом, наоборот, с его плеч упал огромный груз и он впервые за очень долгое время смог расправить свои плечи, и дерзнуть посмотреть в будущее с надеждой, которую он потерял 21 год назад. За их милыми беседами, и нежными обменами поцелуев наблюдал один старый дворецкий, который не мог не нарадоваться тому что видел. Его приемный сын, который закрыл свое сердце ото всех и закрылся в этой чертовой пещере, позабыв что он еще и Брюс Уэйн, наконец нашел свою вторую половинку, и не просто нашел, но и принял её душой и сердцем, не пытаясь отвергнуть или оттолкнуть от себя. Альфреду было все равно на её особые «обстоятельства», потому что любови покорно все и вся. А если учесть, что она смогла разрушить все барьеры в его сердце, то Альфред уже сейчас был готов обвенчать пару, и наконец спать спокойно, зная, что даже после его смерти рядом с Брюсом будет дорогое ему существо, которое будет заботиться о нем ни смотря ни на что. Ни на его бзики, ни на его кошмары и неуверенность, ни на его порывы задумчивости и меланхолии. Зная это, он пытался всячески подбадривать её, рассказывал ей о Брюсе и о его детстве, причем даже в самых позорных деталях, что вызывало её смех и умиление. Особенно ей понравилась история о том, как 4-хлетний Брюс, который в ту пору любил ходить голым, уже в свойственной ему манере, без всякой одежды ворвался в сад особняка Уэйнов, причем, когда в этот день Марта и Томас принимали важных гостей и устроили там званый прем. Конечно же Марта не растерялась и мастерски взяла Брюса под пазуху и вернувшись в особняк быстро переодела его, как будто ничего не случилось. Демона не могла насмеяться с рассказов старика, все эти истории шли вразрез с образом Брюса нынешнего, и вызывали неподдельный смех и восторг. Бедный Брюс же горько вздыхал, проклиная себя за то, что решил позвать Альфреда с собой, теперь он не знает как будет после всех этих рассказов смотреть в её прекрасные глаза. -Альфред прекращай! Имей совесть, - возразил Брюс с горечью,- что плохого я тебе сделал? -Ну начнем с того что вы переоделись как летучая мышь несмотря на все мои уговоры, подвергаете свою жизнь опасностям каждый день, прыгая с крыши на крышу, да еще и закрылись ото всех на целых 21 год, так что я еще не закончил с вами, и сейчас расскажу госпоже Доменик про одного мальчика который любил жевать мои кухонные предметы и писать в вазы древней империи Цынь думая что это горшок, - безжалостно ответил Альфред, в своей спокойной манере. В этот момент Брюс искренне желал плакать. Видя мучения своего приемного сына, дворецкий решил на сегодня его пощадит и попрощавшись с Демоной, пошел на кухню готовить чай. Демона же была в восторге и от старика и особенно от вида Брюса, который сейчас напоминал мальчика , который привел в дом свою девушку в первый раз, и его родители показывают ей его фотографии детства. Она жалела, что сейчас при ней нету фотоаппарата что бы запечатлеть этот незабываемый момент. -Перестань мучится, если тебя это так заботит, то я расскажу о своем детстве, - предложила она, на что Брюс радостно улыбнулся. Увидев энтузиазм в глазах своего любимого и спасителя, она начала рассказывать о своем детстве и о своих похождениях, и делать это с превеликим удовольствием, впервые за тысячу лет. Она рассказала как вопреки решению старших, Брюс уже знал что у горгулий, в старые времена не было принято воспитывать детей в семьях и их воспитывал весь клан, она пробиралась в соседнюю деревню и воровала груши и яблоки с их садов, и что бы отпугнуть хозяев изображая из себя призрака, за что была наказана неделей работы по очистке гнезд с яйцами. Она рассказала, как во время их тренировок, что бы выиграть в рукопашном бою она намазалась маслом, и с помощью того что была скользкой быстро победила оппонентов, но её трюк был разоблачён и в наказание, она должна была всю ночь пробегать вокруг замка, в назидание за обман, или, когда она специально что бы позлить старших, окаменевал в идиотских позициях с смешными рожами, доводя до инфаркта взрослых. Демона рассказывала истории, которые никому не рассказывала, даже Голиафу, и была несказанно рада, когда видела улыбку на лице Брюса или его искренний смех, после очередной её истории про её проказинчества. Все это происходило за чашкой 100 летнего вина и при интимной обстановке. Они оба пытались уловить момент и прикоснётся ненароком друг друга, взять друг друга за руки или просто, посидеть тихо, разговаривая глазами. Демона поймала себя на мысли что благодарна тому смазливому Эльфу за его проклятие, которое сейчас пригодилось больше всего и давала ей возможность проводить с любимым намного больше времени, нежели, когда она была обычной горгульей, подвластной закону природы их тела. -Скажи, ты пойдешь со мной в Готем, после того как все здесь уладится? – внезапно спросил Брюс. Демона , прежняя, сразу бы отказалась, потому что здесь она жила уже очень давно, плюс весь её бизнес был здесь, но все это она затеяла ради мести , и компанию тоже создала лишь для прикрытия, по этому , когда она откинула свою места, по сути она отбросила и эту часть жизни, так что ответ был очевиден. -Конечно пойду, я ведь еще не услышала всех историй от Альфреда, про маленького озорного Брюса. На этом Брюс улыбнулся, и радостной и горькой улыбкой, потому что может он и заберет с собой женщину своего сердца обратно в Готем, но это означает еще сотню позорных историй про его девство, что не могло не вызвать отчаяние. Но ради Демоны, он был готов на все, включая раскрытие смущающих тайн его детства. -Ты не представляешь как я рад твоему ответу, я решил не рассказывать ничего моим приемным сыновьям, хочу сделать им сюрприз, хочу увидеть их удивленные лица когда впервые приведу тебя в особняк - продолжил Брюс, - а за компанию можешь не волноваться, мы просто переместим его главный офис из Нью Йюрка в Готем. -Я и не волнуюсь, я нашла то что ценнее любого сокровища и любого состояния, - объяснила демона свою позицию, - так что это честный обмен. Сказав это она взяла его лицо в руки и нежно поцеловала , но Брюс ответил с тройной страстью, постепенно поцелуи становились жарче и горячее. Брюс поняв что грядёт между поцелуями спросил её: -Ты правда хочешь этого?! -Конечно! - отвеет был ясным как день, и Брюс больше не сомневаясь продолжил их танец любви. Они, целуясь, и попутно раздевая друг друга, дошли до спальни. Небрежно, ногой, откинув дверь, Брюс взял Демону на руки и положил на кровать. Его взору явилась прекрасная картина, ногой горгульи с нежным голубоватым оттенком кожи, изящным хвостом и двумя роскошными крыльями, которые придавали ей величественный вид, но еще делали хрупкой и беззащитной. Начав целовать её ноги, он постепенно добрался до её промежности и начал работать языком, вызывая у неё дикий экстаз, стоны Демоны уже были слышны по всему особняку. Не прекращая свой натиск, Брюс поднимался все выше и выше, пока не дошел до её пылающих губ, в которые он вцепился, как умирающий в пустые от жажды человек вопьётся в струю родниковой воды. Уловив момент, Демона сама взяла его член и приставив к своему входу, обхватив при этом его таз ногами, силой ввела его член в себя, что вызвало бурную реакцию у Брюса, который был возбуждён таким напором, до безобразия. Демона обхватила его своими крыльями, а руками и ногами вцепилась в его спину, тогда как Брюс одной рукой держал её за бедро, а другой, сильнее прижимал её голову к своей, вцепившись в её губы, в жарких поцелуях. Брюс был доведен до пика, и работал как машина, с нечеловеческой скоростью. Демона сильно удивилась длине его члена, который был не меньше чем у Голиафа, она была в приятном шоке, «Её избранник не может быть заурядным», подумала она про себя с улыбкой. Учитывая опыт Брюса, он быстро довел Демону до оргазма, причем 3-4 раза, сам при этом держась как скала. На это среагировала его партнерша, которая в пылу жаркой любви, перевернула его на спину и усладилась на него в позе наездницы, и начала чуть ли не насиловать Брюса, быстро скача на его члене, как дикая валькирия. Брюс, оценив это и быстро дойдя до пика, не сдержавшись, излился в неё, при этом крича её имя, без устали, Демона ответила тем же. Их стоны и крики пытался игнорировать Альфред, который изображал что страстно увлечен балетом, который смог найти по ночным каналам в этот час ночи. Когда Брюс закончил он повалил её обратно на постель и начал разглядывать её великолепное тело вблизи, не находя сил в себе оторваться от прекрасной картины, которая предстала перед его глазами. Это сильная женщина, сейчас лежала под ним, полностью беззащитная и обнаженная, предлагая ему всю себя, и это сводило его с ума и возбуждало еще сильнее. Он просто не мог ею насытится сколько бы времени не прошло. Наполненные слезами счастья, её глаза светились как драгоценные камни, при свете луны, и каждое её действие, вздох и поцелуй крали его сердце и дыхание, без остатка. Он понял, что наконец нашел ту самую женщину, и после того как закончится этот кошмар, вместе с ней, он принесет в особняк Уэйнов, давно потерянные свет и надежду. Для них двоих все только начинается.