Иллюзионистка

      Юля сидела в белоснежном тренировочном зале, оперевшись спиной о стену и вытянув ноги. Она никогда не любила белый цвет, тем более в таком количестве. Он слепил глаза, дезориентировал, сбивал с толку. Свет лился словно отовсюду, заставляя щуриться. Голова болела, а ноги давно перестали слушаться, так что ей ничего не оставалось, кроме как сидеть и пытаться не сдохнуть в этой идиотской белой комнате.       Глаза предательски пекло, бледные пальцы царапали онемевшие коленки. Юля всего лишь хотела, чтобы они замолчали.       Множество голосов заполняло огромную комнату. Они кричали, визжали, шипели, ругались, смеялись, плакали. Звуки заполняли все помещение вязкой слизью, сковывали движения, впивались под кожу, заполняли рот, мешая вымолвить хоть слово. Ей хотелось тоже кричать, заорать, чтобы они все заткнулись и оставили ее в покое, только скованное тело не двигалось, не желало издавать не звука. Голова раскалывалась, перед глазами стоял соленый туман, рисуя жуткие тени, окружающие со всех сторон. Они сливались с комнатой, такое же белоснежные, прозрачные, несуществующие. Они звали, смеясь протягивали уродливые руки, гладили ее волосы и тело, не вызывая никаких телесных ощущений, кроме тошноты. Они просачивались сквозь закрытые веки, царапали внутренности колючими голосами и визжащими пальцами. Они были светом, и свет сводил с ума, выворачивая наизнанку, вынимая все самое гадкое, что было внутри.       Когда первые соленые капли упали на сжатые побелевшие ладони, шум резко прекратился. Тишина навалилась тяжестью небосвода, надавила на плечи так, что девушка медленно скатилась на пол. Теперь она смотрела в бесяще-белоснежный потолок, а слезы жаркими дорожками расчерчивали уставшее лицо. Она была одна, но одиночество впервые не приносило облегчения. Хотелось уткнуться покрасневшим носом в мужскую рубашку, перебирать пальцами светлые волосы, чувствовать его руки на бедрах. Но тело не шевелилось, а слезы все текли обжигающими ручейками, заливаясь в уши, щекоча внутренности.       Она не заметила хлопнувшей двери, не заметила уверенных шагов. Когда над ней склонилась вполне определенная белобрысая голова, она думала, что ее все еще глючит, поэтому позволила себе устало рассмеяться.       Она почти испугалась, когда голова внезапно исчезла, но успокоилась, почувствовав, как ее приподнимают и укладывают на колени. Голова снова оказалась в пределах видимости, и теперь к ней добавились руки, стирающие дорожки слез и перебирающие волосы. Юля блаженно прикрыла глаза, сосредотачиваясь на ощущении чужих пальцев в волосах, жестких бедер под головой и приятного тепла, окружающего ее.       Она снова не заметила изменений. Теперь в огромном белоснежном зале-кубе играла тихая медленная мелодия. Она успокаивала натянутые нервы, расслабляла натуженные мышцы. От музыки хотелось радостно смеяться, по-детски радуясь каждой мелочи.       Юля неуклюже поднялась с уютного места и протянула Отто руку. Он едва заметно улыбнулся, принимая приглашение и тоже поднимаясь. Затекшие ноги плохо слушались, двигаться не хотелось. Девушка крепко прижалась щекой к мужской груди, подталкивая партнера двигаться. Музыка стала чуточку громче.       В абсолютно пустом огромном тренировочном зале, где хриплая музыка отражалась от стен, они, обнявшись, переминались с ноги на ногу, потому что на самом деле никто из них никогда не умел танцевать, но это было совершенно неважно. Музыка была не настоящая, всего лишь фантазия, бережно обволакивающая двоих синим трепещущим пламенем, но едва ли это тоже кого-то волновало.       В этот момент они были друг у друга, и они были единым целым. И больше ничего на свете не было нужно.