Иллюзионистка

      Вайпер поднималась по пригорку; вокруг царила весна: зеленела трава, пели птички, тряслись руки. Руки тряслись нещадно, голова пульсировала начинающейся мигренью, перед глазами прыгали неясные картинки. Одним словом, экстрасенсорные способности, которые иногда хотелось выкинуть вместе с мусором, так и вопили о приближающихся неприятностях. Затея с сильнейшими своего времени все меньше льстила самолюбию и все больше казалась не просто подставой, а угрозой для жизни. Хотя какая к черту разница, она уже почти пришла.       Когда окружающие деревья превратились в извивающиеся черные тени, истекающие черной вязкой кровью и безумно хохочущие, Вайпер нервно тряхнула отросшими волосами, прерывая неосознанно созданные иллюзии, и ускорила шаг.       Их было семеро. Семеро, про большинство из которых она действительно слышала, стояли полукругом на небольшой полянке на вершине холма и вяло переругивались. Три девушки и четверо мужчин, от которых так и веяло опасностью. Волне может статься, что они действительно лучшие в своей области. Только вот в письме говорилось про семерых, а с ней получается уже восемь. Или кто-то привел с собой группу поддержки?       Поймав на себе внимательный взгляд зеленых глаз девушка вздрогнула и быстро накинула на обоих новую иллюзию. Она все еще не расставалась с той, что скрывала ее внешность, а по мере изменения ситуации предпочитала накидывать подходящие. Вайпер подошла к нему, занимая свободное место в полукруге, отмечая скривившегося при виде ее Реборна. Он стоял рядом с женщиной в белом, она широко и по-доброму улыбалась, поглаживая большой живот. Нафига беременная приперлась? Рядом с ними громко ругались совсем молодые (говорит пятнадцатилетняя сопля, ага) парень и девушка. Что-то про то, зачем он потащился за ней и далее в этом духе. Вот и лишний нашелся.       Немного поодаль стояла красивая девушка в китайской одежде с длинной черной косой. Только по плоской (явно перетянутой) груди и грубоватому телосложению она была похожа скорее на парня, и Вайпер пришла к выводу, что китаянка по тем же причинам не желала раскрывать свою принадлежность к прекрасному полу. Хотя по тому, что четверо из «сильнейшей семерки» являются женщинами, наталкивало на мысли, что они (то бишь женщины) захватили теневой мир. Выкусите, мужики!       Последний парень, которого Вайпер принялась рассматривать, но первый, на кого упал взгляд (после Верде, естественно) из-за яркой внешности, кажется, умом особо не блистал. Он что-то кричал полностью игнорирующему его Реборну, размахивал руками и, в общем, создавал больше шума, чем все присутствующие вместе взятые.       Напряжение из-за ожидания и неприятной компании все нарастало, дрожь в руках и не думала уходить. Иллюзионистка то и дело одергивала себя и отменяла различные по сложности и опасности иллюзии. Парочка все еще громко спорила, разукрашенный парень немного поутих, женщина в белом блаженно улыбалась, смотря в голубое небо, а взгляды всех остальных сосредоточились на Вайпер. Реборн смотрел напряженно, словно ожидая подвоха, Фонг (брюнетка наконец-то вспомнила ее имя, и совсем не копалась ни в чьих мозгах, нет) разглядывала ее с интересом, а Верде, заодно прикрытый иллюзией, сверлил неоднозначным взглядом.       О, в этом взгляде читалось все. Что он рад ее видеть, хоть и готов надавать по башке за самоуправство, что беспокоится из-за ее нервозности, да и сам подозревает неладное. А еще Вайпер отчетливо видела в его взгляде желание поцеловать. Несмотря на то, что она так глупо сбежала от него, не оставив и записки, он вот прямо сейчас берет ее за трясущуюся ладонь и крепко сжимает, успокаивая и даря немного уверенности.       От накатывающего стыда щеки налились алым, руки покрылись холодным потом, а в голове загудел рой самоуничижительных мыслей. Девушка опустила голову, впиваясь бегающим взглядом в землю и рассматривая истоптанные восемью парами ног травинки. Ожидание затягивалось.       Странный мужчина в странной маске появился неожиданно, когда большинство ждущих уже готовы были плюнуть на все и уйти. От него веяло опасностью, и по напрягшимся «сильнейшим» стало понятно, что это чувствуют все, даже глупый парень с разукрашенным лицом. От этого шахматноголового ничего хорошего ждать не нужно.       Он что-то говорил и говорил, проникновенно заглядывая в глаза и яро жестикулируя; он был похож на сектанта, заманивающего ничего не подозревающих обывателей в свои сети. Вот только никто из присутствующих, к сожалению, обывателем не был. Теплая ладонь Верде, крепко сжимающая маленькую девичью ручку, невероятно успокаивала, одновременно мешая сбежать прямо сейчас, и Вайпер с интересом оглядывала бледнеющие лица окружающих людей.       Мужчина описывал все так, словно дает им выбор, уйти прямо сейчас и жить дальше или пожертвовать собой (он говорил не так, но слово жертва так и сквозило в его речи) во благо человечества. Но все понимали, что они уже здесь, и никто их теперь не отпустит.       Разукрашенный сорвался. Крикнул, что не будет во всем этом участвовать и уходит домой прямой сейчас. Он просто струсил, но именно его трусость послужила спусковым крючком для последующих событий.       Поляну залил яркий свет, ослепляя и дезориентируя, кто-то кричал, и, к огромному ужасу Вайпер, рука, до этого крепко сжимавшая ее ладонь, исчезла. Пространство заполнил густой удушающий туман, он вынуждал зажмуриться и задержать дыхание, а чьи-то истошные вопли – заткнуть уши. Вайпер казалось, что мир вокруг стремительно кружится, вызывая головную боль и тошноту. В голове снова замелькали картинки прошлого и будущего, дополняемые голосами и другими звуками.       А потом настала оглушающая тишина. Свистопляска закончилась так же резко, как и началась, наваливаясь на голову непосильной свинцовой тяжестью. Вайпер медленно открыла глаза, понимая, что все ее иллюзии благополучно слетели. Деревья почему-то стали огромными, а трава – слишком близко; вокруг начали разноситься высокие детские голоса.       Вокруг Вайпер были дети, да и сама она почему-то была ребенком. Шахмотноголовый мужчина исчез, но вместо него перед каждым теперь ребенком появилось по пустышке.       Или не перед каждым. Вспомнив про лишнего парня, иллюзионистка оглянулась и с удивлением заметила его рядом с собой перед голубой пустышкой. Чуть сзади вставала с земли похоже та самая крикливая девушка, подбирая и подбрасывая в руке такую же, только прозрачную.       Перед самой Вайпер лежала пустышка синего цвета. Она осторожно взяла ее, рассматривая со всех сторон. Соска как будто светилась изнутри и излучала еле уловимое тепло.       - Скажи, что все это глюки, ладно, – голос Верде тоже стал детским, таким забавным, что девушка хихикнула, – дерьмово снова быть ребенком.       Вайпер попыталась наложить на себя иллюзию «взрослости». Потом еще раз и еще, и еще десяток различных иллюзий, меняющих внешность. Верде с интересом наблюдал за ней, где-то на периферии она чувствовала взгляды Реборна и женщины в белом. Остальные то ли еще не до конца пришли в себя (разрисованный), то ли ругались (парочка), то ли просто флегматично созерцали небеса (ну понятно, кто остался). Промучившись с пять минут, Вайпер обреченно вздохнула и плюхнулась прямо на землю.       - Я требую компенсацию, – проклятая пустышка полетела в ближайшие кусты.       - А я так надеялся на шутку, – как-то слишком равнодушно бросил ученый и спрятал изумрудную соску в карман.       - Ха-ха, блин, – вяло огрызнулась девушка.       Вайпер бросила на него тоскливый взгляд и легла. Под лопаткой что-то мешалось, но вставать было лень. На нее навалилась удивительная флегма, напрочь отрезающая желание скандалить и вообще что-то делать. Но мешалось сильно, еще и вибрировало, поэтому пришлось с тяжким вздохом вставать, чтобы снова взять в руки недавно выброшенную в кусты пустышку. Та издевательски светилась и грела маленькую ладонь, не вызывая ничего, кроме раздражения.       Вайпер вскочила, нервно сунув детскую соску под плащ, и потопала вниз. Она хотела домой, в теплую кроватку. Завернуться в одеяло и есть мороженное прямо из банки, наблюдать за методично что-то изучающим за столом Верде, а потом швырнуть в него пустой посудой и затащить в постель. Только вот она теперь гребаный ребенок, и Верде тоже гребаный ребенок, поэтому постель отменяется. Где гребаная компенсация, черт возьми!?