Иллюзионистка

      Позор.       Это такой позор для иллюзионистки Вайпер вдруг стать ребенком. И мало просто стать, она ведь ничего не может с этим сделать. Чертову элементарную иллюзию наложить на себя не может, чтобы выглядеть по-прежнему. Не пятнадцатилетней девчонкой, нет, но щуплым пацаном, каким и был для всех Вайпер.       Вайпер был мелким наглым пацаненком, с ног до головы закутанным в плащ и ругающимся за каждую копейку. Если он появится в нынешнем виде перед знакомыми бандитами, его просто засмеют, так как засмеял бы он сам.       Нет, так не пойдет. Она не может изменить собственную внешность, зато она может изменить образ Вайпера в памяти знавших его людей. И будет лучше, если в ее новый образ не будет входить звание одного из Аркобалено, потому что нос нещадно чесался, предвещая следующие за этим званием неприятности. И лучше снова выбрать образ мальчика, потому что всегда найдется тот, кто сможет проломить наложенную иллюзию и понять, что Аркобалено Вайпер и тот, кто занял его место – один и тот же человек. Она же не будет постоянно проверять и перепроверять, не истончились ли нити, опутывающие мысли, не рассеялся ли туман.       Затереть воспоминания о себе оказалось проще простого, только снова знания, касающиеся Аркобалено, не удалось даже тронуть. Они словно были скрыты за толстым пуленепробиваемым стеклом: смотреть можно, но руками трогать – запрещено. А информация о принадлежности Вайпера к радужным друзьям распространялась подобно пожару в сухом лесу, хотя она лично никому ничего не рассказывала. Вряд ли шахматноголовый придурок ставил целью оповещение преступного мира о новых «сильнейших». Значит кто-то треплется. Вариант был, в общем-то, один – тот парень, все пытавшийся привлечь внимание Реборна. Вайпер еще тогда отметила, что мозгов у него не слишком много, но, по-видимому, достаточно, чтобы узнать имена новоявленных «коллег», поставить себя в одну линию с ними и растрепать каждому встречному, какой он крутой. Вайпер только надеялась, что мозги ему вправят раньше, а не позже, потому что до «позже» с таким гонором он может не дожить.       В любом случае Аркобалено Вайпер благополучно исчез, и настало время для появления новой личины, имя которой девочка никак не могла придумать. Она даже пришла к Верде и прямо с порога вывалила на него все свои переживания. Он не слишком впечатлился и лениво добавил, что раз она так не хочет палиться, пусть придумывает, что делать со светящейся подобно елочной гирлянде пустышкой.       В итоге они потратили много времени, но смогли сделать цепи на основе пламени тумана, способные скрыть реакцию пустышки на другие такие же. В процессе Вайпер все-таки вручили жабу со словами, что теперь-то она точно самая настоящая ведьма.       Годы шли, про Вайпера все забыли, а Юля так и не смогла придумать имя для ее нового воплощения. Верде на ее вопросы отмахивался и отшучивался, пока не пришел к девочке с библией в руках.       - Ты меня изгонять собрался или причащать? – хмыкнула девочка и склонила голову набок.       - Я тебе имя придумал, – невозмутимо ответил ученый и протянул ей раскрытую книгу, а после, поймав недоуменный взгляд, ткнул пальцем в нужную строчку.       - «Не можете служить Богу и маммоне»? Предлагаешь Богом назваться? О да, служите мне, смертные! – Юля расхохоталась и вскинула кулак.       - Преступники служат скорее маммоне, чем Богу, – Верде тяжко вздохнул и снова поймал недоуменный взгляд, – это слово, означающее, цитирую «имение, богатства, блага земные».       - Ооо, блага земные – это круто, – протянула Юля, откидываясь на спинку, – только звучит как-то по-женски.       Она задумалась, теребя прядь волос, а ученый в это время уже смылся, не забыв прихватить книгу. Откуда он вообще ее взял?       - Придумала! – Юля вскочила и заорала что есть мочи; где-то в коридоре что-то грохнуло. – Буду Маммоном. Без этой дурацкой «а» на конце звучит вполне себе нормально.       - Все что угодно, только не ори так больше! – было ей ответом.