Иллюзионистка

      Синьора Изабелла Кватторокки сегодня как и обычно стояла за стойкой с самого утра, искренне улыбалась и радовалась каждому посетителю, открывающему дверь небольшого магазинчика. Изабелла держала небольшую лавку, в которой продавала в основном собственноручно изготовленные подарки и необычные штучки, и большим потоком клиентов похвастаться не могла.       С недавних пор по совету ее соседа, милейшего синьора Амато, Изабелла начала закупать небольшие партии фабричных безделушек, а также соорудила витрину с заполненными подкрашенной водой бутылками вина прямо за стойкой. Сама Изабелла, не будь коренной итальянкой, вино не переносила даже на запах, предпочитая все на свете запивать крепким чаем с сахаром.       Синьора Изабелла Кватторокки вздохнула, в который раз оглядываясь на нависающую над головой витрину, вздрогнула от звякнувшего над дверью колокольчика и уставилась на двоих детей, шумно ввалившихся в ее магазин.       Один из них был возраста ее младшего сына, выглядел как подросток в период самого бунтарского возраста и носил на голове криво сидящую, но самую настоящую переливающуюся в дневном свете корону. В драгоценностях, в отличие от вина, Изабелла разбиралась прекрасно и с первого взгляда могла отличить бижутерию от настоящих камней. Этому ее научил ныне покойный отец-ювелир, никакой другой пользы от которого Изабелла никогда не получала.       Второй ребенок, судя по собранным в хвостики волосам, был девочкой, одетой почему-то во все черное с редкими вкраплениями ядовито-синего и пепельно-серого. Девочке на вид было лет семь-восемь, но осматривалась она цепким придирчивым взглядом престарелого синьора Амато.       Изабелла уже хотела спросить, не потерялись ли эти дети, но они синхронно подняли головы и уставились на нее, как сытые змеи на испуганную мышку. Любимый дядюшка Изабеллы разводил змей, так что этот взгляд был знаком ей с самого детства.       — Тетенька, — девочка шагнула вперед, а у синьоры Изабеллы Кватторокки по спине побежали липкие мурашки, — нам нужен подарок. Что-нибудь краси-и-ивое.       Девочка развела руки в стороны, будто показывая, насколько красивым должен быть подарок, и Изабелла невольно выдохнула. Все-таки перед ней были самые обычные дети, а никакие не гипнотизирующие одним взглядом змеи.       Второй ребенок хохотнул, засунул руки в карманы и склонил голову набок, так что скрывающая его глаза длинная челка качнулась и упала на нос. Девочка оглянулась и показала ему язык, и Изабелла отчего-то решила, что они брат и сестра. Тетушка Изабеллы работала в школе, так что она знала, как непохожи порой бывают родственники.       — Кому предназначается ваш подарок? — Изабелла тепло улыбнулась и оперлась о стойку, мысленно перебирая нечто, как можно больше подходящее детям.       — Дедушке, который скоро умрет, — не задумываясь, ответила девочка, а ее старший брат снова рассмеялся и наклонил голову в другую сторону, — а те бутылки с водой продаются?       Она уверенно ткнула пальцем за спину Изабеллы, и та непонимающе оглянулась, не припоминая, чтобы где-то стояла вода. Но за ее спиной высился только бутафорский винный стеллаж, и девочка указывала точно на него.       — Дорогая, — Изабелла перевалилась через стойку и поправила съехавшие на кончик носа очки, — это всего лишь декорация. В бутылках нет вина, так что я никогда не думала о том, чтобы продать их.       Последнюю фразу она сказала хмыкнувшему мальчишке, методично что-то пережевывающему и не удасужившемуся даже ответить. Стоящая внизу девочка поправила темно-синюю пушистую юбку и шаркнула ножкой.       — Это подойдет, — упрямо повторила девочка, не убирая руки.       Ее старший брат кивнул и широко улыбнулся, так что сверкнули белоснежные острые зубы. Он до сих пор не сказал ни слова, но внушал Изабелле странный трепет, как прибившийся к какой-то мелкой мафиозной группировке брат Антонио, таскающий в штанах пистолет.       — Сколько ты хочешь за это дерьмо? — негромко спросил мальчишка возраста ее младшего сына.       Девочка лет семи-восьми с двумя хвостиками и в пышной юбке снова шаркнула ножкой и сощурилась, прикусывая губу.       — Это всего лишь декорация, — повторила синьора Изабелла Кватторокки, сестра сицилийского мафиози и мать троих великолепных детей.       Это все еще ее магазин, и она вправе ничего не продавать странным детям, разгуливающим без родителей. К тому же Изабелла даже не была уверена, что у этих двоих есть при себе достаточно денег.       — Тетенька, — заговорила девочка, но ее прервал вновь звякнувший колокольчик.       Изабелла решила было, что это зашел в гости болтливый синьор Амато, но на пороге показался хмурый мужчина с покрытым шрамами лицом. Он смотрел на нее как ее старший брат-мафиози, и теперь Изабелла судорожно думала, как спрятать от него топчущихся у стойки детей.       — Ладно тебе, босс, — ухмыльнулся мальчишка, не давая мужчине зоговорить, — смотри, какую красоту мы выбрали.       Он указал на пресловутую витрину, возникшую здесь исключительно стараниями синьора Амато, а синьоре Изабелле Кватторокки вдруг захотелось спрятаться под стойкой, как в фильмах с перестрелками. Потому что пистолет мужчина со шрамами носил не в штанах, как ее непутевый брат, а прямо в руке.       — Тебе понравится, — кивнула девочка, и ее хвостики забавно подпрыгнули.       Мужчина со шрамами на лице лениво осмотрел помещение, мазнул взглядом по витрине с заполненными подкрашенной водой бутылками и вовсе не взглянул на застывшую каменной статуей Изабеллу.       — Резче, — хрипло бросил он и скрылся на улице.       Девочка посмотрела Изабелле в глаза и склонила голову набок. Ее старший брат шипяще расхохотался.       У синьоры Изабеллы Кватторокки было трое детей, больная мать, дядя с тетей и старший брат, так что она проглотила горькую слюну, тепло улыбнулась и назвала цену.