Правила Вестероса

Геральт

Они все ехали, путь до стены был долог, чем ближе они подъезжали к северу, тем труднее было им передвигаться. На их пути было достаточно опасностей: стая волков во главе с огромной волчицей, разбойники и мародеры — проблем хватало. Они достигли разрушенного замка. Какой по счету это был разрушенный замок — их уже не волновало. Все речные земли были в огне и разрухе, должно быть это была вина того дракона, но теперь он никому не навредит. — Этот мир весь поглощён войной, похоже, правда, нигде нет спокойного места и везде найдется работа для ведьмака. — Ты не прав, есть и спокойные места. — И где же? — Была я на одной пустынной планете, там ничего нет, зато спокойно, — улыбнулась Цири. Ведьмак дернул поводья, заставляя плотву шевелиться быстрее. — Ты не пробовала найти себе отдельную лошадь, у нас была масса возможностей. — Мне и так хорошо. — А вот Плотве тяжело, подумай о коне. — Или это кобыла. — Какая разница, ей все равно тяжело. — Ха-ха-ха, хорошо, — Цири спустилась с коня или кобылы. — Ты сегодня в хорошем настроении, смотря, по каким местам мы проехали. — У меня такое чувство, что я нашла то, что искала. — Что можно найти в этих гиблых местах. — Я уже поняла, что этому миру не грозит белый хлад, и что этот портал вел меня не к нему, а к тебе, точнее к дружбе и любви. К обычным чувствам, которые делают мир лучше. — Ты это поняла, находясь здесь? — Да, все, что ты для меня сделал и эти приключения, что мы прошли. Белый хлад можно растопить сильными чувствами теплоты внутри себя, тот огонь в тебе, что никогда не погаснет. — Получается, раз ты все поняла, мы можем уйти от сюда. — Нет. Я хочу увидеть стену.

Довакин

Еще миля и мы достигнем замка. Мой мир в опасности, а я застрял здесь, какая же вселенская несправедливость, и как на зло только я могу спасти его. Вот бы был еще один герой, способный победить Алдуина. Я никогда ни о чем не жалею — это мое правило, никогда не перезагружаться, если уж натворил делов, то иди до конца разруливай, как можешь — это мое правило. — Как тебя зовут? — к Довакину обратился Берик. — Это так важно? — Тебе сложно назвать свое имя? Вот меня зовут… — Я знаю, — Довакин выдохнул, — Хорошо, я скажу. Меня зовут Ιlllιlllιl ♥ Чокнутая Карамелька ♥ llιlllιlιι. — Так сразу и не скажешь. — Это мой старый ник, я уже давно играю. — Я понимаю. Не у всех идеальные родители, мои вот, например, заставляли меня… — Послушай, дело не в этом. Не важно, какой ник, а важно — как хорошо ты играешь. Я вот достаточно хорош. Хоть это и одиночная игра, кто сказал, что в одиночной игре нельзя тащить? — Я потерял нить нашего разговора. Ты ведь не здешний, из далеких краев, там все такие странные? — Ты мои пленник, так что я велю тебе замолчать, мы почти приехали. — Ей, Берик, ты решил подружиться со своим палачом? Очень хорошая идея. — Молчать! Через полчаса наши герои достигли Восточного дозора. В воротах их встречал Тормунд. — Хар! Наш доблестный первый разведчик поймал нарушителей. Да я уверен, что этот парень и иголку в стоге сена найдет! Рад видеть тебя, друг! — Стена. Слухи правдивы — она и правда огромна. — Не обосрись, Дондарион. — Твои пленники слишком разговорчивы, так давайте-ка их в темницу, а мы с этим парнем отметим. Довакин и Тормунд отправились в казармы. Там было пусто, все дозорные были заняты работой. Тормунд хранил свою флягу за одним из шкафов. — Ты еще не забыл этот замечательный вкус? Скажу тебе по правде, у меня аж хер встает, когда я его пью, ух-х накатим? — Давай. — А-ах, хорош. — На вкус, я тебе скажу, не идеально, не пойму, отчего тут херу вставать. — Ты не понял, главное — послевкусие, это как трахать бабу, сначала у тебя не все идет гладко, ну, а потом, ты наверняка знаешь. — Интересные у тебя сравнения. — Наслаждайся этими деньками, брат, скоро нам всем придется не сладко. — Что-то я не вижу ваших живых скелетов и прочего. — Я их видел! — Да, я понял, ты их видел, ты мне об этом уже говорил. Ну, ты думал, что этого аргумента недостаточно. — Когда увидишь, тогда поймешь. Надо увидеть. — Ага. — Ну что, еще по одной? — Наливай. — Я все о ней думаю, она прекрасна, огромна и сильна, такой женщины нигде не найти. Друг, если я умру, передай ей: я её люблю. — Кому? — Большой бабе в Винтерфелле, ты её сразу найдешь, такую красоту нельзя пропустить. — Как я ей передам? Я застрял здесь и вообще — мне нет дела до твоих любовных интриг! — Не обижай меня, друг, я был о тебе другого мнения. — Ты меня не знаешь, Тормунд, я творил много плохих вещей. — Таких, как разгромить пол Винтерфелла и поубивать там кучу людей? — Бывало и хуже. — Я не знаю, что может быть хуже, но я знаю, что все мы не идеальны, и все часто ошибаются, главное это признать. — Мудрые слова, для одичалого. — Это все волшебный эль, такой же волшебный, как эта ледяная стена, а на ней наложены настоящие чары. — Давай-ка еще по кружке. — Хар! Вот это настрой! — Эх. Говоришь волшебная стена, я однажды расколдовал «Око Магнуса», правда я сначала принес его в коллегию, и подвергнул мир опасности, не заметил злые умыслы одного психа, но это не важно, главное, что я остановил, это бедствие. Вот этим посохом, — Довакин достал из-за пазухи «Посох Магнуса». — Ты не перестаешь меня удивлять! — А главное, он может развеять любые чары. — Гонишь. — Да даже чары этой стены! — Не верю, чары стены нельзя разрушить — это древняя магия. — Пошли, неверующий, я тебе покажу. Как ты сказал? «Надо увидеть». Ну так увидишь! — Хар! Да что ты можешь со своей палкой! Довакин и Тормунд вышли во двор. Дозорные кидали порицающие взгляды на этих двоих. — Смотри! — Довакин направил посох на стену. Из посоха начали вылетать ослепительные молнии, через минуту все начало дрожать, вся стена вдоль и поперек начала издавать скрипучий звук. — Я же говорил! — Ты что, сука, как нам теперь… Стена начала разрушаться. Маленькие льдинки сменялись огромными кусками, которые летели вниз с большой высоты. Все бросились бежать. Довакин стоял на месте и смотрел на падающие на него глыбы льда. — Кажется, это конец, — подумал Довакин. Он все смотрел вверх, его поглотило чувство беспомощности, и выпитый алкоголь сказывался. Одна из глыб летела прямо на него, но он не мог пошевелиться. Яркий белый мир сменился непроглядной тьмой. — Дова очнись, Алдуин уже здесь, ты узнал его секрет, — сквозь тьму услышал Довакин. Его обуяло непонятное чувство. Он понял, что может открыть глаза. Он был на Высоком Хротаре, перед ним был его учитель Партурнаркс. — Дова, время пришло, нам нужно одолеть Алдуина. — Эм.