Дети слепых

Порой бывает так странно покидать те места, где мы провели какую-то часть нашей жизни. Пусть это была всего лишь незначительная часть, пусть эти места так и не стали нам родными, но всё же они словно сохранили в себе частицу нас самих. И уходя, мы прощаёмся с этой частицей для того чтобы идти дальше и больше никогда не оглядываться назад. Конечно, Юка не смогла полюбить Город за тот год, что прожила в нём. Она лишь смогла привыкнуть к нему, потому что другого выхода у неё не было. Но сейчас, когда пришло время уходить, она с удивлением обнаружила, что успела полюбить маленькую уютную квартирку Еми. Эту кухоньку, где они коротали вечера, и этот диван в гостиной, где они сидели под одним пледом и грызли шоколадное печенье, эту спальню, где Юка ночи напролёт разговаривала с Тихаро. Теперь, после всего, это место перестало быть для неё чужим. Здесь была часть её души, здесь она никогда не чувствовала себя одинокой, потому что рядом всегда был Еми. В тот вечер они снова собрались все вместе в этой квартире, чтобы попрощаться. Юка, Йойки, Еми, Клаус и Ким, которые с трудом понимали, что происходит, знали только, что придётся сказать «прощай». Не хватало только Тио, она почему-то опаздывала, и все боялись, что она вообще не придёт. Всякий раз, когда Юка и Еми оставались наедине (а Юке уже начинало казаться, что сегодня Еми её преследует), он приставал к ней с одним и тем же вопросами: - А ты уверена, что всё получится? Конечно, вы-то с Йойки отчалите без проблем, ведь у вас всё по правилам, а что же делать мне? Вдруг Стена не пропустит меня? И всякий раз Юка терпеливо отвечала: - Я уверена, что всё получится. Только не спрашивай, почему. Я просто знаю, понял? Я больше не боюсь Стены, она не властна надо мной. И пусть только попробует не пропустить тебя. - Нет, ну а если всё же... - «А если» да «а если»! Что ты заладил? Если ничего не получится, мы останемся здесь! Неужели ты думаешь, что я брошу тебя и уйду? И по его взгляду Юка понимала, что именно этого он и боялся. И она хлопала его по плечу и качала головой со словами: - Глупый, глупый Еми! Неужели я похожа на того, кто оставляет своих друзей в беде? Ты столько сделал для меня, Еми, мы через столько прошли вместе. И дальше мы тоже пойдём вместе, вот увидишь. - Ох, Юка, даже не знаю, что бы я без тебя делал! – громко шептал Еми и обнимал её за плечи. И каждый раз в этот момент в дверном проёме почему-то возникал Йойки, бросал на Еми подозрительный взгляд, а потом делал вид, что ничего не заметил. Еми заварил чай, а Юка выложила на тарелку шоколадное печенье. Они сидели кругом за маленьким столиком. Оставалось только дождаться Тио. Но печенье выглядело так аппетитно, что мальчишки то и дело таскали по одному. - Как же вкусно, - похвалил Йойки, и Юка тут же почувствовала, что краснеет. – Знаешь, года два назад я бы поспорил, что ты никогда не научишься готовить, но теперь понимаю, что проиграл бы. Юка улыбнулась. Она вспомнила, как всего месяц назад Йойки пробовал первое её печенье вот здесь, на этой самой кухне. Вспомнила, каким другим всё было тогда. И как потом, научившись печь это вкусное печенье, она мечтала, чтобы однажды Йойки его тоже попробовал. Эта мечта казалась ей тогда такой далёкой, что теперь, когда она осуществилась, Юка боялась проснуться и понять, что всё осталось по-старому. Этот страх она на протяжении двух долгих дней гнала от себя. Лёжа в больнице, Юка посылала Йойки смс-ки чуть ли не каждый час, заставляя убеждать её, что он до сих пор всё помнит. Это было так смешно. Это было невыносимо грустно. - Смотрите-ка, Тихаро тоже нравится! – рассмеялся Клаус, наблюдая, как птица гиуру склёвывает со стола шоколадные крошки. - Да она вообще сладкоежка, - весело отозвалась Юка и тут же услышала в голове ворчливый голос Тихаро: «Кто бы говорил!». - Йойки, ты больше не вернёшься? – спросил вдруг Ким. На какое-то время в кухне воцарилось молчание, и слышно было, как Тихаро стучит клювом по тарелке. А потом Йойки ответил: - Мне бы очень хотелось когда-нибудь вернуться. Ты же понимаешь. Мне тяжело прощаться с вами. Родители до сих пор в шоке, они не понимают, почему я ухожу, хоть и догадываются, куда. Но мне хочется верить, что это не навсегда. И мы обязательно увидимся снова. Теперь я уже не боюсь верить в это. - Хорошо бы, - улыбнулся Ким, и его серьёзное выражение лица сменилось привычно расслабленным. – Только имей в виду... Я свой шанс не упущу. Понимаешь, о чём я? Йойки кивнул и улыбнулся в ответ: - Мне остаётся только пожелать тебе удачи. Заботься о ней. Заботься так, как не смог позаботиться я. - Об этом можешь не волноваться. Но мне действительно будет очень не хватать тебя, Йойки. - И мне! – поддакнул Клаус смущённо. - Мне тоже будет не хватать вас, - тепло произнёс Йойки и даже обошёлся без всегдашнего «придурки» или «психи» в конце фразы. В этот момент в дверь позвонили. Все взгляды обратились на Йойки, и ему не оставалось ничего, кроме как пойти и открыть. Тио вошла в кухню, и от неё дыхнуло морозом и свежестью, а Юка подумала, что не выдержит её взгляда. А потом они наконец-то принялись за чай, и Тио даже похвалила печенье Юки. Это был очень странный вечер. В какой-то страшный момент Юке даже показалось, что ничего не изменилось, что это всего лишь какой-нибудь очередной День рождения или другой праздник, после которого Йойки снова уйдёт вместе с Тио и своими друзьями, а ей останутся только воспоминания о том, что у них было когда-то. Но потом она ловила на себе взгляд Йойки, стирающий все сомнения и тревоги. Нет, всё-таки изменилось. И в груди растекалось что-то тёплое и сладкое, как карамель. И тогда же Юка думала, что она заслужила это право - радоваться сейчас до безумия. До безумия любить. Когда чаепитие закончилось, Юка осталась помыть чашки и блюдца, и Тио вызвалась ей помочь. Йойки бросил на них тревожный взгляд, уходя, а Юка только пожала плечами. Она не старалась избежать этого разговора, она готова была к обвинениям. Ей даже казалось, что она их заслужила. Но обвинений не последовало. Вытирая чашки и убирая их в посудный шкаф, Тио сказала то, что потрясло Юку: - Ты очень сильная. Знаешь, я просто восхищаюсь твоей силой и мужеством. Если бы я была на твоём месте, я бы только хныкала и быстро сдалась. А ты шла вперёд ради человека, который был тебе дорог. Я не способна на всё то, что сделала ты. Просто не способна. Поэтому я думаю, что всё справедливо. Йойки – замечательный человек. И он заслуживает того, чтобы быть рядом с такой девушкой, как ты. Юка выдохнула. Она подумала, что скромничать и отнекиваться нехорошо, ведь она действительно через многое прошла. - Не знаю, что сказать... Я чувствую себя виноватой перед тобой. Я ворвалась в вашу жизнь и... Но я хочу, чтобы ты знала, что я всегда хорошо относилась к тебе, Тио. Поначалу мне даже хотелось возненавидеть тебя, но не получилось, - Юка улыбнулась. – Мне бы очень хотелось, чтобы и ты не возненавидела меня. Хотелось бы, чтобы у тебя всё было хорошо. Ты этого заслуживаешь! - Надо же, Йойки сказал то же самое, - усмехнулась Тио. – Теперь я вижу, как вы похожи. Раньше я отмахивалась от этой мысли, но теперь замечаю. Представляешь, я с самого начала чувствовала, что Йойки мне не принадлежит. А теперь я вижу его рядом с тобой, и мне кажется, что так и должно быть. Что иначе просто не может быть. Может быть, это действительно так, и ты предназначена ему, а он – тебе. И тебе не за что себя винить, Юка. Я не стану ненавидеть тебя. Острое ощущение дежа-вю пронзило сознание Юки. Она была уверена, что раньше уже где-то это слышала. А потом она вспомнила, что то же самое говорил ей Ённи, когда неожиданно признался, что был влюблён в неё в детстве, но в итоге понял, что не выиграет эту битву у Йойки. Юка подумала, как же много в жизни странных совпадений. Или это не совпадения вовсе? Когда с посудой было покончено, всем стало ясно, что пришло время прощаться. И Ким шутил, Клаус смущённо вздыхал, а Тио улыбалась. Йойки обнял каждого по очереди – неловко, не зная, что сказать. Так бывает всегда при прощании. Смеёшься, чтобы не заплакать. Говоришь ерунду вместо того, что действительно должен сказать. Но каждый чувствует другого острее, чем когда бы то ни было. А потом они снова остались втроём. Юка. Йойки. Еми. На Город опускалась ночь. И они почувствовали, что пора. * * * Небо было чёрным, беззвёздным, холодным. Оно пугало своим равнодушием, и три года назад Юка ещё ощутила бы собственную гнетущую беспомощность перед ним. Но сегодня она не боялась ничего. Они шли, и снег скрипел у них под ногами, а тихая холодная ночь была их проводником. Стена, заметная уже издали, сделала их молчаливыми. Юка смотрела на тающие высоко в небе очертания Стены и думала, что больше не боится и Её тоже. Стена – это то, что всегда вызывало у неё бурю самых разных неприятных разрушающих эмоций: страх, боль, сожаление, гнев, ненависть, обида, осознание собственной беспомощности. Но сегодня ничего этого не было. Юка больше не была слабой напуганной девочкой. В ту ночь она чувствовала своё превосходство над Стеной, свою силу, которой раньше ей так не хватало. Сегодня у неё было всё, и Юка поняла, что на самом деле это было у неё всегда, запертое внутри, ожидающее подходящего момента, чтобы однажды проснуться и вспыхнуть ярким пламенем. Она чувствовала лёгкое волнение идущего рядом Йойки и сильное волнение Еми, граничащее с паникой. Но сама Юка была абсолютна спокойна. Она ни в чём не сомневалась, ничего не опасалась, ни перед кем не собиралась склонять голову. - О нет, как только я вижу эту проклятую Стену, у меня всё внутри переворачивается и коленки начинают трястись, - заныл Еми, морщась. – Я же знаю, ничего не получится, я уже приходил сюда сотню раз, но Она никогда не пускала меня! - Успокойся, - Юка мягко коснулась его руки в темноте. – Она не пускала, потому что ты сам не верил в это, Еми. Но сегодня всё будет иначе. Просто доверься мне. Сегодня Стена тебя пропустит, ты должен лишь поверить в это. - Ладно, - Еми вздохнул, но с лица его не исчезло страдальческое выражение. – Буду считать, что раньше у меня ни черта не получалось, потому что тебя не было со мной. Но как только Стена тебя увидит после всего, что ты проделала, Она сразу отойдёт в сторонку, сражённая твоей мощью. Юка рассмеялась: - Всё так и будет, не сомневайся! - Нужно найти лестницу, - сказал Йойки. – Она должна быть где-то недалеко. Но где точно, сказать не могу, всё-таки я спускался по ней два года назад в не совсем адекватном состоянии. - Может, Тихаро знает? – обратилась Юка к птице гиуру. Нехотя Тихаро вспорхнула с её плеча и полетела на север, а Юка и остальные ускорили шаг, чтобы не отставать. Вскоре они заметили лестницу, которая, казалось, уходила в темноту. Еми выдохнул и остановился в паническом ужасе. Юке пришлось подтолкнуть его, и она улыбнулась про себя, почему-то вспомнив, как Еми испугался собаки в доме сына господина Отто. - Не дрейфь, Еми, - только сказала она. – Будешь всего бояться – не понравишься Кей. - Да ну тебя! – рассердился Еми, но, кажется, это всё же помогло ему приободриться. - Иди первым, - сказала Юка. - Почему я?! - Потому что больше всех трясёшься, - улыбнулась Юка, подталкивая Еми к первой ступеньке. - Ну ладно, ладно! Иду! Видишь? Я иду! – и Еми стал демонстративно медленно подниматься. Юка и Йойки с улыбками переглянулись, как бы говоря: «Ну что с него возьмёшь?» и пошли следом. Они поднимались, и Город становился всё дальше, всё меньше. Юка поднималась и оставляла Город внизу без малейшего сожаления. Ей хотелось узнать, что по этому поводу чувствует Йойки. Переживает ли? Сожалеет ли, что покидает место, которое почти стало его домом? Но выражение лица Йойки как обычно было непроницаемо сосредоточенным и задумчивым. Наконец они поднялись на самую вершину и остановились на небольшой припорошённой снегом площадке, глядя на оставшийся позади Город. Еми посмотрел на Город с ненавистью и проговорил сквозь зубы: - Как бы я хотел уйти и никогда не возвращаться в это проклятое место! Как же оно меня достало! – и в этих словах были вся его боль и обида за всё то, что Город отнял у него. Йойки сделал шаг вперёд и положил руки на деревянные перила. - Наверное, если я бы прожил здесь ещё лет десять, я сказал бы потом то же самое, - вздохнул он и прищурился. В его глазах отражались городские холодные огни. - А сейчас? – спросила Юка, не сумев скрыть волнение. – Сейчас что ты чувствуешь, покидая это место? - Я чувствую, что оно чужое для меня, - ответил Йойки, подумав немного. – Знаешь, когда я жил ещё в мире иенков, я часто спрашивал себя: «Буду ли я чувствовать себя в Городе как дома?». «То ли это место, которому я принадлежу?». Но теперь я понял, что это никогда не было так. И нет в мире такого места, которому бы я по-настоящему принадлежал. Свой дом нельзя найти, его можно только принести с собой. Обрести в себе. - Да, наверное, ты прав, - кивнула Юка, и они все помолчали какое-то время. Они прощались с Городом – каждый по-своему. У каждого было здесь что-то дорогое и что-то, причиняющее боль. Но сейчас всему этому предстояло стать частью прошлого, а им нужно было двигаться дальше. Их дорога была длинна и полна трудностей и радостей. Это была их жизнь. - И что теперь? – прошептал Еми, когда они приблизились к Стене. – Почему ничего не происходит? Что-то не так, да? - Всё хорошо, - отозвалась Юка. – Просто дай мне свою руку. И ты тоже, Йойки. Они взялись за руки и сделали ещё один шаг вперёд. Какое-то время ничего не происходило, и Еми снова чуть было не начал причитать, но в тот момент все трое почувствовали, как что-то незримо начало меняться. Юка услышала голос Тихаро: «У тебя получилось, Юка. Стена больше не властна над тобой и твоими друзьями. Все существующие запреты больше не действуют на вас». Крылья птицы гиуру дрогнули, и на снег медленно опустилось ультрамариновое перо. Стена тоже словно вздрогнула и вспыхнула ярким ультрамариновым сиянием, открывая дорогу в страну вечного лета. В тот же момент пошёл снег, словно Город тоже решил попрощаться с ними. Юка сделала шаг вперёд, и Стена расступилась перед девочкой, которая не предала свою веру. * * * С возрастом меняется многое. И в старости не только приходит мудрость, но и обостряется интуиция. И начинаешь замечать мельчайшие изменения в поведении людей, предвосхищать изменения погоды, чувствуя грядущее похолодание или потепление. То же самое происходило и с господином Отто. Он был уже достаточно стар, чтобы научиться прислушиваться к собственным предчувствиям и доверять им. Он знал с самого утра, что сегодня что-то произойдёт. Проснувшись, он просто понял это. И он вышел на улицу, уселся на террасе и стал ждать. Погода была замечательная, здесь предчувствия тоже не обманули его. День обещал быть солнечным и тёплым. Небо было ясным, без единого облачка, полным ласкающей глаз синевы, яркой, бездонной. В такие дни господин Отто всегда вспоминал Юку, эту храбрую девочку, подобную тёплым и ласковым, весёлым и ярким солнечным лучам. Прошло уже достаточно много времени с тех пор, как она покинула мир иенков и отправилась в путешествие по неизвестной земле. Господин Отто часто думал о ней и о Йойки. Нашли ли они друг друга? А если нашли, то вернулись ли к Йойки его воспоминания? И знают ли они дорогу домой? Эти вопросы день за днём волновали старое сознание господина Отто. Ему очень хотелось дожить до того дня, когда Юка и Йойки снова вернутся сюда. А он верил, что этот день непременно настанет. Иногда господина Отто навещали Ённи и Мия, но в последнее время всё реже. Господин Отто не винил ребят, ведь они были молоды, и у них была своя жизнь. Ему достаточно было лишь знать, что у них всё хорошо. Иногда они говорили о Юке и Йойки. Своим проницательным глазом господин Отто отметил, что Ённи и Мия не очень-то верят в возвращение друзей, в то время, как он сам жил только этой мыслью. А как-то раз, придя в пекарню за свежим хлебом, господин Отто встретился с бывшей Каной Юки. Кана была с коляской, в которой сидел уже подросший малыш, радостно хлопал в ладоши и смотрел на мир сиющими глазами. Не без грусти отметил господин Отто, как изменилась Кана. После исчезновения Юки она сильно сдала, похудела, осунулась, а из глаз её исчез тот задорный блеск, очаровывающий всех и каждого. Теперь же это была просто молодая женщина, с грузом повседневных забот и проблем на плечах, успокоенная почти до безразличия. В тот момент господину Отто ещё сильнее захотелось, чтобы Юка вернулась поскорее и снова вселила в свою Кану тот свет, которого ей так теперь не хватало, вдохнула в неё жизнь. Господин Отто пытался понять, что изменилось в их мире с тех пор, как Юка покинула его. И на первый взгляд никаких значительных перемен не было – жизнь в мире иенков текла так же спокойно и размеренно, как и многие тысячелетия до этого. И вместе с тем что-то незримо изменилось, словно угас огонь, подогревающий их сердца, вселяющий в них надежду и радость. Без Юки этот мир померк. Её безграничного оптимизма и веры в добро всем сейчас очень не хватало. Об этом и думал в то тёплое солнечное утро господин Отто, когда увидел на дорожке, ведущей к его дому, три силуэта. Старик поправил очки и прищурился, стараясь рассмотреть лица пришедших. Его зрение давно уже было не то, что раньше, и всё же, господин Отто разглядел своих гостей. И в тот же момент его старое слабое сердце забилось чаще, а глаза увлажнились. И господин Отто с бодростью семнадцатилетнего юноши поспешил к воротам. - Юка! Йойки! Дорогие мои! Я знал, что вы вернётесь! – воскликнул он, открывая калитку. Увидев родное лицо старика, Юка тут же заплакала и крепко обняла господина Отто. Только сейчас она осознала, как сильно тосковала по нему всё это время, как не хватало ей его мудрости, внимательности и тёплой сердечной заботы. Затем господин Отто поприветствовал и Йойки, обнимая его со словами: - Как же ты вырос, дружок! Стал настоящим красавцем! Йойки смущённо улыбался и светился от радости. Не сразу все вспомнили про Еми, тихонько стоящего рядом. Господин Отто посмотрел на него внимательно и придирчиво, как смотрел, бывало, на рисунки своих учеников. А потом спросил: - Ты Еми Моотоко, не так ли? - Да! – воскликнул поражённый Еми. – Так вы меня помните?! - Ещё бы я тебя не помнил, приятель, ведь такого ужасного художника, как ты ещё поискать! – и оба они радостно рассмеялись и пожали друг другу руки. – Рад снова увидеть тебя, - сказал господин Отто. – Я помню, как сильно ты хотел этого – вернуться. Почти так же сильно, как Йойки. Друзья прошли во двор, и тут же начались приятные хлопоты. - Сейчас я пошлю голубя с запиской для Ённи и Мии! – засуетился господин Отто. – Пусть тоже приходят сюда! - Только не говорите, что мы вернулись, - попросил Йойки. – Пусть это будет сюрприз. - Ну, конечно! – рассмеялся старик. – Так и вижу их вытянувшиеся лица! - А ещё... – Юка посмотрела на растерянного Еми и попросила: - Не могли бы вы также послать голубя и за моей Каной? Мы все очень хотели бы встретиться и с ней тоже. - Разумеется, - господин Отто подмигнул Еми, и тот моментально залился краской, как школьник. – Ведь я помню, как вы дружили. Еми небось очень хочет скорее увидеть подругу детства? Еми только кивнул – язык на время отказал ему. Юка и Йойки переглянулись и тихонько хихикнули. А когда голуби с новостями были отправлены по своим адресам, друзья принялись готовить чай и накрывать большой стол на террасе. Господину Отто не терпелось узнать, как им удалось вернуться, и он засыпал Юку и Йойки вопросами, помолодев сразу лет на тридцать. Но Юка знала – есть только одна вещь, которую господин Отто по-настоящему хочет знать. Улучив момент, когда они остались со стариком на кухне вдвоём, Юка достала из нагрудного кармана маленькую чёрно-белую фотографию с помятым уголком и протянула господину Отто. - Вот, - тихо сказала Юка. – Это Нимиру. А этот мальчик рядом с ней – ваш сын. К сожалению, Нимиру уже скончалось много лет назад, но мне удалось встретиться с вашим сыном... Именно он и рассказал мне всё и отдал эту фотографию. Он всё знал о вас – Нимиру ему много рассказывала о нашем мире. Он просил передать, что не держит на вас зла за то, что все эти годы вас не было с ними. Он любил вас несмотря ни на что, любил таким, каким вас описывала его мать. Господин Отто кивнул. Рука, в которой он держал снимок, дрожала, а на глазах выступили слёзы. Но господин Отто улыбался. Он выглядел по-настоящему счастливым в тот момент, и Юка подумала, что настолько счастливым она не видела его ещё никогда раньше. Господин Отто просто светился изнутри, словно этого момента он ждал всю свою жизнь. Юка подумала, что, наверное, это было самое важное и дорогое, что у него ещё осталось. И она была рада, что смогла помочь, сделать хоть что-то, чтобы облегчить боль и тот груз вины, который нёс господин Отто всю жизнь. Только ради одного этого стоило предпринимать это путешествие и пройти через всё, через что она прошла. Только ради одних этих счастливых слёз стоило сражаться с несправедливостью и холодным бездушием Стены. Ради этого момента. И Юка смотрела на старика, и сердце её вдруг сжалось. Ей стало очень страшно, и захотелось обнять господина Отто и сказать, как сильно она любит его. Потому что господин Отто тоже однажды уйдёт. Но он уйдёт не на Ту Сторону. Он уйдёт туда, откуда уже не возвращаются. И Юка рассказала господину Отто ещё немного о его сыне. Рассказала, в каком большом доме он живёт, рассказала о его семье, детях и внуках, о могиле Нимиру, на которую её внучка каждую неделю приносит свежие цветы, и даже о смешной большой собаке по кличке Добряк. Господин Отто жадно вслушивался в каждое слово, ловил каждую мельчайшую деталь, и лицо его приобретало всё более умиротворённое спокойное выражение, словно и сам он побывал там и своими глазами увидел сына и его большой просторный дом, наполненный отзвуками добрых тёплых сказок, которые рассказывала когда-то давно Нимиру. - Спасибо тебе, Юка, - произнёс он потом. – Огромное тебе спасибо за всё, что ты сделала для старика. Ты удивительная девочка. Оставайся всегда такой же доброй и храни в своём сердце этот неповторимый свет. А потом они вышли во двор, разложили на столе красивые салфетки – и всё уже было готово к сюрпризу. В тот же момент пожаловали и гости. Когда Юка увидела приближающихся друзей, сердце её приятно ёкнуло и тут же потеплело. Она подумала, как же сильно соскучилась и по ним тоже. Как и предсказывал господин Отто лица Ённи и Мии очень смешно вытянулись. Ённи поправил очки на носу, и Юка отметила, что ни очки, ни Ённи нисколько не изменились. Мия сильно побледнела и схватилась рукой за сердце, как будто увидела призраков. - Юка... – прошептала она. – Йойки... И снова буря эмоций, радости, объятий, тёплых слов, смеха и восторга. Юка не видела своих друзей год, а Йойки – в два раза больше, и для него они сильно изменились. Юка смотрела на него и понимала, как сильно он по ним скучал. Мия плакала и почему-то всё время извинялась, а Юка никак не могла разобрать, что она, в конце концов, хочет сказать. - Прости, что не верили тебе... – шептала Мия и всё вытирала слёзы рукавом лёгкой кружевной блузки. – Мы думали, что больше никогда не увидим вас! Думали, что ты погибла... Юка только грустно улыбнулась. Она не сердилась на них за то, что они не верили в неё так, как ей хотелось бы, так, как она нуждалась. Потому что были другие, кто верил, и ей было этого достаточно. Она просто была рада, что с Ённи и Мией всё в порядке и что они волновались за неё, по-настоящему переживали. Она подумала, как же сильно всё-таки любит их. Любит такими, какие они есть. Любит добрую и заботливую Мию, которая искренне жалеет каждое живое существо, и каждому хочет помочь, накормить и вылечить. Любит смешного Ённи в очках, вечного отличника, прагматика и скептика, умеющего несмотря ни на что доверять своим чувствам. И она знала, что они тоже любят её. И любят Йойки. Их искренняя радость в очередной раз доказывала это. - Да будет вам уже ныть! – в шутку рассердилась Юка. – Нам не за что обижаться на вас. Вы делали всё, что могли, и не нужно себя ни в чём винить. Мы с Йойки вернулись, и это самое главное, разве не так? - Вы не представляете, как сильно нам вас не хватало, - сказал Ённи. – Надеюсь, теперь-то вы никуда не уйдёте? Юка и Йойки переглянулись. И Юка ответила: - Ну, пока мы собираемся побыть здесь. Ведь мы можем быть здесь столько, сколько захотим. А если мы захотим сходить в Город, мы всегда можем это сделать. Правда, Йойки? Йойки улыбнулся. - Конечно. Пока я с тобой, никаких преград для меня не существует. В этот момент за их спинами возник господин Отто и пригласил всех пить чай со словами: - Думаю, Юка, твоя Кана не обидится, если мы пока начнём без неё. Видишь ли, она живёт далековато отсюда, в доме номер пять. Поэтому доберётся, наверняка, ближе к обеду. И они отправились пить чай. Стол был полон всякими вкусностями, и друзья удивлялись, где господин Отто всё это награбил, на что он отшучивался, что заранее знал, что они придут, и готовился к этому событию. Тихаро тоже принимала участие в празднике. Она устроилась рядом с полной тарелкой клубники и, выбрав для себя самую крупную и спелую ягоду, сосредоточенно её клевала. И Юка улыбалась, улыбалась не переставая. Она была счастлива снова дышать этим воздухом, чувствовать кожей прикосновения тёплого ветерка, есть ароматные ягоды, слышать смех друзей и ловить взгляды сидящего рядом Йойки. Ей казалось, что только ради одного этого момента была вся её жизнь, что именно к этому она шла, именно это так отчаянно искала. Это была её правда. Её справедливость. Её ответ на все вопросы. Для полного счастья не хватало только присутствия Каны. Господин Отто оказался прав, и она появилась только через два часа. Войдя в раскрытую калитку, она остановилась на полпути к их столику. Посмотрела на Юку, потом на Йойки и побледнела так же, как совсем недавно Мия. А потом её взгляд остановился на Еми, и она смотрела на него пристально и долго, и в глазах её наконец-то мелькнуло узнавание. В тот же момент Кей Тиору упала в обморок. * * * Просторный широкий стол был завален тюбиками с краской, палитрами и кистями. В комнате было светло, и солнечные лучи мягко скользили по бумаге, над которой склонился Йойки. Он рисовал. И он не помнил, когда в последний раз рисовал бы так же вдохновенно, как сейчас, забывая о времени, обо всём, что его окружало. Он многому научился, пока жил в Городе и ходил в художественную школу – это были полезные навыки. Но многое он и потерял. Растратил и сам не заметил, как это произошло. А сегодня всё растраченное, утерянное вновь вернулось к нему. И Йойки знал, что это лучшее, что он когда-либо рисовал, и он был очень счастлив этим. Он снова чувствовал себя счастливым, просто рисуя в просторной, светлой и чистой комнате. А когда рисунок был закончен, Йойки встал и посмотрел на свою работу издали. И остался ею доволен. Конечно, не сложно догадаться, что он снова нарисовал Юку. Но уже ту Юку, какой она стала сейчас, повзрослевшую и похорошевшую, но не утратившую сияние радости жизни в своих глазах. Йойки любовался нарисованной Юкой и думал о Юке настоящей, о том, что он едва не потерял, и эта мысль наполняла его таким страхом, что ему хотелось бежать, забыв про всё, только чтобы обнять её, удостовериться, что она рядом и никуда не исчезнет. Но тут же Йойки мысленно ругал себя за этот глупый страх, ведь он хотел навсегда избавиться от всяческих страхов. Ему больше нечего было бояться, и к этому мысли нелегко было привыкнуть. Больше никто и ничто не отберёт у него драгоценную память, не разлучит с Юкой, не заставит мучительно и долго искать смысл там, где его на самом деле никогда не было, и смотреть с грустью на улетающих птиц. Больше никто не запрёт его сердце в бетонной клетке. Теперь Йойки сам будет решать, как ему жить. Вдохновлённый этой новой мыслью, Йойки даже сходил пару дней назад в лавку Потусторонних вещей и отдал её хозяину господину Соширо свой фотоаппарат, принесённый из Города. Таким способом ему хотелось отблагодарить его за ту доброту, что проявил к ним господин Соширо когда-то. Увидев фотоаппарат и Йойки, старый хозяин лавки лишился дара речи, а когда пришёл в себя, то не было предела его радости. Прошла уже неделя с тех пор, как они вернулись в мир иенков. За эту неделю много всего случилось. Много хорошего. Йойки поселился в доме господина Отто, и старик был счастлив, что теперь ему больше не будет одиноко. Здесь Йойки мог рисовать сколько душе угодно, и имел для этого всё необходимое, включая живого учителя, дающего ценные советы. Ённи и Мия наконец-то привыкли к мысли, что их друзья вернулись, и теперь они снова собирались все вместе, гуляли и валялись на траве, глядя на звёзды. Им было о чём поговорить. Их жизни сильно изменились, и теперь каждому нужно было привыкнуть к переменам, которые произошли в другом. Но вообще, Йойки был уверен, что проблем с этим не возникнет. В какие-то мгновения ему даже казалось, что всё стало совсем как раньше, что он и не уходил никуда, просто закрыл на мгновение глаза и увидел странный сон. Ённи только и делал, что донимал его расспросами о Городе и о том, как там всё устроено. Больше всего его интересовала, конечно, техника, которой располагали люди. И Йойки терпеливо рассказывал о телевизорах, компьютерах, интернете, сотовых телефонах, фотоаппаратах. Ённи даже завидовал Юке, которая всё это видела и даже научилась всем этим пользоваться. На что Юка пообещала, что когда они в следующий раз соберутся в Город, непременно возьмут Ённи с собой. Им снова было хорошо вместе. А Кана Юки перестала быть Каной. Теперь она снова стала самой собой – Кей Тиору. Она была первой, кто пошёл против воли общины и стал просто тем, кем всегда хотел быть. Она нашла в себе силы, чтобы ломать запреты и доверять своему сердцу. Теперь она жила в отдельном доме вместе с ребёнком, которого усыновила, и регулярно встречалась с Еми. Юка и Йойки думали, что ждать осталось недолго, и скоро Кей и Еми поженятся и будут жить вместе, потому что, глядя на их счастливые лица, сомневаться в этом не приходилось. А там, кто знает, возможно, они станут первой парой, которые сами воспитывают своих детей и не отдают их на воспитание Канам. Впервые мир иенков задумался о том, что такая мера в общем-то и не обязательна. И что каждый родитель вправе сам решить, хочет ли он воспитывать собственных детей. Юка говорила, что это большое достижение, и что Нимиру была бы счастлива, если бы узнала об этом, ведь это именно то, за что она когда-то боролась. «Наш мир на пороге больших перемен, - говорил господин Отто, с улыбкой глядя вдаль. – И всё это благодаря нашей Юке». Но вот, в общем-то, и все перемены, которые произошли на тот момент. Йойки хотелось верить, что господин Отто прав, и скоро всё изменится к лучшему. И он верил. Сегодня вечером они снова договорились встретиться с Юкой, и ему пора было идти. Рисунок уже высох, и Йойки взял его с собой, чтобы подарить Юке. Они должны были встретиться у верескового поля, как и несколько лет назад, как и всегда. И Йойки приятно было ждать Юку, сжимая папку с рисунком в руке. Он представлял её улыбку, её радость, её смех, и сам становился счастливым. Иногда он думал о том, что оставил там, в Городе. Ему хотелось бы, чтобы все, кого он успел там полюбить, были так же счастливы, как он. И почему-то он не сомневался, что всё так и будет. Вскоре на тропинке появилась Юка. На ней было светло-голубое платье с белым кружевом на подоле, а в волосы было вплетено несколько цветов, сорванных по дороге. Йойки улыбнулся и подумал, как же она всё-таки красива. А потом он вручил ей папку, и всё было, как он и думал – улыбка, смех, радость. Так умела радоваться только она. Так искренне. - А я думал, ты не рвёшь цветов, - заметил Йойки, с улыбкой кивая на бутоны, украшающие волосы девушки. Юка смутилась, покраснела, пробормотала: - Но мне вдруг так захотелось быть красивой... для тебя. - Ты очень красива, Юка, - улыбнулся он и взял её за руку. - Скажи, Йойки, а я сильно изменилась? За то время, пока мы не виделись.... Йойки пытался поймать её взгляд и понять, что же её беспокоит. Юка смущалась и смотрела на свои ноги, и Йойки тут же всё понял. - Ты всегда мне нравилась, - сказал он. – Мне нравилось то, какой ты была. И мне нравится то, какой ты стала. Мне нравятся эти перемены в тебе, и нравится, что в чём-то ты нисколько не изменилась. - Правда нравится? – Юка неуверенно улыбнулась. - Правда-правда, - улыбнулся в ответ Йойки. – Ну что, побежали? Мы ведь должны поторопиться в одно место, да? - Да! Побежали! – воскликнула Юка, и глаза её засияли. Она со смехом побежала и потянула Йойки за собой, как бывало уже много раз. Как будет ещё много раз. Они бежали, и ветер свистел у них в ушах, ароматы травы и цветов кружили голову, а они всё хохотали и бежали навстречу небу и заходящему солнцу. Они просто были счастливы. Были свободны. Они любили. Остановились они только у майнисового дерева. И каков же был их восторг, когда они обнаружили, что дерево снова цветёт! - Этого не может быть! – воскликнул Йойки. – Ведь оно цветёт только раз в сто лет! - Йойки, ну какой же ты глупый! Забудь слова «не может быть»! Неужели ты до сих пор не понял, что всё может быть? Чудо возможно, и каждый может сотворить его сам одной лишь своей верой. - Значит, это цветение сейчас сотворили мы сами? - Возможно, - Юка загадочно улыбнулась. – Я почти уверена, что без нас здесь не обошлось. - А помнишь, как мы стояли здесь тогда, три года назад? – Йойки заглянул ей в глаза и подошёл ближе. - Конечно. Как я могу такое забыть? Ведь здесь мы столько пообещали друг другу. Здесь мы загадали желания, чтобы однажды вернуться. И теперь эти желания сбылись. А ещё здесь... – она запнулась и снова покраснела. - Здесь я впервые поцеловал тебя, - улыбнулся Йойки. – Я помню. И, наклонившись, Йойки поцеловал её снова. А после прошептал: - Юка, я люблю тебя. Прости, что не говорил тебе этого раньше... Но так было всегда. Прости. Я люблю, люблю, тебя. Его шёпот обжигал кожу. Юка запустила пальцы в его волосы и прошептала в ответ: - Я тоже люблю тебя. Не извиняйся, пожалуйста, Йойки. Я знаю, что ты любил меня. Знаю, что так было всегда. Ведь мы с самого начала знали, что всегда будем вместе, да? - Да. Это единственное, в чём я никогда не сомневался. Без тебя я теряю самую важную часть себя, Юка. - Но теперь мы больше никогда не потеряем друг друга. - Это новое желание? – улыбнулся Йойки. - Будем считать, что да! - засмеялась Юка. Они ещё какое-то время стояли под сияющим деревом и молча смотрели друг на друга, словно отмечая мельчайшие изменения в чертах друг друга. Они выросли, повзрослели и изменились. И это было естественно. Но главное в них осталось прежним. Их чувства, их вера, их безграничная забота друг о друге. А потом Юка сказала со вздохом: - А ведь мы так и не узнали многих вещей. Например, мы до сих пор понятия не имеем, кто создал Стену. И многое другое... - Но и узнали мы тоже многое, разве нет? Мы узнали, для чего была построена Стена. Узнали, за что были наказаны когда-то наши предки. Люди были наказаны за недоверие и неприятие иных, не таких, как они. А иенки были наказаны за гордыню, ведь они возомнили, что способны создать идеальный мир, где всё будет правильно. Именно поэтому появилась Стена. - Да... А как ты думаешь, Йойки, Стена когда-нибудь исчезнет? Или же всё останется по-прежнему, и многие поколения иенков и людей будут страдать так же, как и мы? Йойки вздохнул. - Трудно сказать. Мне не хотелось бы, чтобы это было так. Мне хотелось бы чем-то помочь другим, но теперь ведь мы понимаем, что помочь друг другу смогут только они сами. Мы ничего не можем сделать за них. - Но у нас впереди ещё много нерешённых вопросов, и мы будем продолжать искать ответы, правда? У нас ещё столько всего впереди! - Да, - улыбнулся Йойки. – У нас впереди жизнь. И они снова замолчали. Они вспоминали пройденное и думали о Стене. Они больше не боялись и крепко держались за руки. Они сделали всё, что могли, они прошли свой Путь с высоко поднятой головой, не утратив веру, не потеряв друг друга. И что бы ни ждало их впереди, они знали, что главное они уже сделали. Их глаза были широко раскрыты, и они видели мир таким, какой он есть, во всей его невообразимой красоте. Но они знали, что будут и другие. Те, кто столкнётся с той же проблемой, что и они когда-то. И до тех пор, пока люди и иенки не примут на себя ответственность за собственную жизнь, до тех пор, пока не научатся сами выбирать свой путь и идти по нему без страха и с верой друг в друга, до тех пор Стена будет существовать. июль 2010 – 2 сентября 2011