Take your pain and make it mine

Алек был сумеречным охотником, поэтому Магнус уже свыкся с фактом, что иногда он возвращался домой слегка покалеченным. К счастью, он также знал, что Александр был одним из лучших сумеречных охотников в Нью-Йорке, поэтому обычно все схватки проходили в его пользу, лишь иногда оставляя незначительные травмы. Но затем Алек начал возвращаться домой с куда более серьезными ранениями. Началось все с нескольких царапин и синяков, ничего такого, что Магнус прежде не видел. Но со временем становилось все хуже и хуже. Алек едва дошел до двери, устало опираясь на дверной косяк и пытаясь улыбнуться, несмотря на синяки на щеке. — Любимый, я дома, — он посмеялся над собой, тут же зашипев от боли из-за этого, а Магнус буквально вскрикнул при виде него. Лицо Алека было покрыто синяками и царапинами, а одна из его рук была привязана к груди. Алек облегченно выдохнул, когда Магнус помог ему добраться до дивана, укладывая на подушки и тут же восклицая напряженным от волнения голосом: — Что произошло? Ох, что же ты сделал со своим бедным прекрасным лицом. Магнус провел мерцающей рукой по щеке своего парня там, где были черные и синие пятна, похожие на чернила, чтобы унять боль, прежде чем снять футболку с нефилима. Алек застонал от боли, ложась обратно на диван, позволяя Магнусу осмотреть себя, пока маг осторожно нажимал на грудную клетку и распространял магию, а ребра двигались и срастались. — Охота вышла слегка напряженной. Там ещё остались члены Круга, но они разбежались, поскольку Валентин мертв. Много, кто так и не поверил, что он окончательно исчез, так что с ними было посложнее. Одному из них повезло очень удачно пару раз меня задеть, — Алек вновь простонал, когда Магнус затронул особенно больное место, а рука инстинктивно перехватила его запястье. — Может быть, — но маг не выглядел убежденным, его брови были сдвинуты на кошачьи глаза, пока он полностью концентрировался на исцелении сломанных костей по всей груди своего любимого. — Но это сомнительно. Ты слишком хорош, и, к тому же, ты всегда стоишь в стороне, чтобы иметь возможность стрелять на расстоянии. Так как они могли сделать это с тобой? Алек раздраженно фыркнул, отпуская запястье Магнуса и вцепляясь руками в диван, пока его грудь горела. — Спасибо, что так веришь в меня, но даже я совершаю ошибки. Наверное, я просто отвлекся, — последние слова были сказаны уже не таким веселым тоном, и гораздо тише, словно он сам задавался этим вопросом. Магнусу это совсем не понравилось, но он предпочел не поднимать эту тему. Для начала ему было необходимо вылечить Алека; поговорить они могут и позже. — Тебе следует быть более осторожным. Маг был разозлен, поэтому Алек осторожно взял его за руку, прерывая магию, на что Магнус лишь вздохнул. Алек наклонил голову, пытаясь встретиться с ним взглядом. — Магнус? Милый, что случилось? Магнус заморгал, стараясь не заплакать, нахмурившись и сжав руку Алека. — Я ненавижу, когда тебе больно. Я не хочу потерять тебя, Александр. Алек отпустил руку Магнуса, притягивая его к себе и обнимая. Маг сел к нему на колени, прижимаясь к залеченной груди. Алеку было плевать на боль, так что он просто обнял человека, которого любил, прижимаясь губами ко лбу Магнуса. — Ты не потеряешь меня, Магнус. Прости, что заставил тебя волноваться, я этого не хотел. Я буду в порядке, у меня ведь есть ты, так? Самый могущественный, красивый, умный и замечательный маг во всем Нью-Йорке. Магнус слегка рассмеялся, поднимая голову и утыкаясь носом в Алека, улыбаясь одновременно с ним. — Ты всегда знаешь, что сказать. Я люблю тебя, Александр. — Я тоже люблю тебя, а теперь давай, время идти спать. Я хочу заслуженных объятий. На этом переживания закончились, пока через два дня Алек не вернулся домой со сломанной рукой. На следующий день это уже было сотрясение мозга, и Иззи позвонила сказать, что Алек проведёт ночь в лазарете института, где за ним понаблюдают. Когда Алек пришёл домой, кашляя кровью, Магнус не выдержал. — Ты должен прекратить делать это со мной! Я так больше не могу, не могу видеть тебя израненным! Я знаю, что ты мне лжешь о том, откуда у тебя эти травмы, так что я не отпущу тебя, пока ты не расскажешь мне, что происходит. Ты пытаешься убить себя или как? Алек был не в состоянии смотреть на него, соединяя их губы в поцелуе, пока Магнус исцелял его пробитое лёгкое. Но Магнус не выдерживал молчания и этих секретов. Его глаза наполнились слезами, когда он осторожно повернул к себе лицо Алека, замечая, что нефилим тоже плачет. — Пожалуйста, скажи мне, что с тобой происходит. Позволь помочь. Его голос был напряженным и молящим, словно он не хотел произносить этих слов, но ему пришлось. — Я не могу. Магнус отказался отпускать Алека обратно в институт. Он не мог и дальше видеть его, возвращающегося изломаным, и уже точно не мог выносить его лжи. Но Алек не сознавался, хоть гнев и боль Магнуса ранили его сердце все больше с каждой минутой. Он согласился остаться дома, но так и не рассказал, что с ним, что продолжало беспокоить Магнуса, но раз Алек был дома, то он, хотя бы, не мог пострадать. А затем Магнус проснулся в пустой постели, весь в крови. Кровь была повсюду на шелковых простынях, похожая на разрезы в ткани, словно сама кровать истекала кровью. Магнус не мог дышать, паника подступала к горлу, пока он пытался найти Алека. Из спальни в ванную вел кровавый след, и маг лихорадочно побежал туда, крича имя любимого. — Александр! — его первой мыслью было, что на них напали, и он приготовился защищаться, зажигая в ладони пламя, пока бежал. Но когда он оказался на пороге ванной, то не обнаружил никакой угрозы, только лишь Алека, лежащего на полу и отчаянно пытающегося остановить кровотечение. Нефилим прижимал полотенце к длинным, режущим ранам на животе, но полотенце было уже насквозь мокрое. Он плакал от боли, слезы стекали по его щекам, где красовалась размазанная кровь. Кровь была везде: растекшаяся по плитке, где Алек поскользнулся; капающая и скапливающаяся там, где он лежал, под его беззащитным телом. Слишком много крови. Магнус застыл в дверях, шокированный увиденным, тяжело дыша, пока Алек умолял кого-то по телефону, лежащему на полу: — Пожалуйста, Иззи, он в беде, я чувствую! Ты должна найти его, найди Джейса! Девушка согласилась, сказав, что перезвонит ему, прежде чем повесить трубку, и Алек поднял взгляд на шокированное лицо Магнуса, дрогнув и принявшись рыдать. — Магнус, — он потянулся к нему трясущейся рукой, и маг немедленно подошел, опускаясь на колени рядом с ним и прижимая ещё полотенец к месиву на груди Алека. — Что случилось?! Нефилим вскрикнул от боли, когда Магнус надавил на его раны, но магу необходимо было знать. Знать, чтобы он мог помочь. Он дотронулся рукой до щеки Алека, успокаивающе гладя большим пальцем по коже, от чего сумеречный охотник прильнул к нему, прежде чем покачать головой. Его слова прозвучали как всхлип. — Я не могу сказать тебе, ты заставишь меня прекратить это. Магнус сильнее надавил на полотенца, чувствуя, как кровь растекается между его пальцами. Алек очень быстро терял кровь. Он вновь надавил, умоляя своего парня сказать, что происходит. Но Алек лишь отрицательно покачал головой, несмотря на то, что его глаза начали закрываться. — Ты заставишь меня прекратить, а я не могу, я должен вытерпеть это. Я должен защитить его. Магнус взвыл от безысходности, переводя взгляд с кровавого месива на глаза своего любимого, которые как раз начали закатываться. — Нет, нет, Александр! Оставайся в сознании, давай же, милый, пожалуйста, не надо. Оставайся в сознании! Но было слишком поздно, глаза Алека были закрыты, а дыхание замедлено и неравномерно. Магнус терял его. Слезы застилали ему глаза, он проклинал их, призывая всю магию, которой обладал. Он не собирался сидеть и смотреть, как любовь всей его жизни угасает. Он практически сдался. Алек был настолько истощен и слаб, что это уже было не исцеление, а вырывание его из когтей смерти, и маг пытался придать его телу достаточно сил, чтобы продолжить борьбу. Но постепенно кровотечение остановилось и раны начали заживать. У Алека ушло довольно много времени на то, чтобы очнуться, но Магнус все это время ждал, держа его за руку и прижимая её к губам, пока светлые глаза не открылись, встречаясь взглядом с самым любимым человеком. Но глаза Магнуса были полны слез, и он задал все те же отчаянные вопросы, что и раньше. — Милый, пожалуйста, скажи мне, что с тобой происходит, кто это сделал? Алек переплел их пальцы, его грудь тяжело вздымалась, пока горло разрывали рыдания. Он ненавидел то, как секреты разделяли их, но он не мог сказать. — Прости, я просто не мог снова потерять его. Я должен был что-то предпринять, чтобы не дать этому вновь произойти. Магнус смахнул слезы. — Потерять кого? — Джейса. Когда он умер, и я это почувствовал — это была агония. Я чувствовал, как он исчезает, и часть меня исчезла вместе с ним. Я не переживу этого ещё раз. Поэтому… я нашёл мага, который смог воспользоваться нашей связью, чтобы я перенимал все травмы и боль Джейса. Таким образом я его не потеряю. Он будет в безопасности. Сердце Магнуса дрогнуло. Он вспомнил, как Алек кричал, когда чувствовал, что Джейс умирает; это было так ужасно и неправильно. — Ох, Александр. Нефилим сжал руку Магнуса, глядя на него с мольбой. — Прости, я не хотел, чтобы ты все это видел, но ничего не мог сделать. Пожалуйста, не отзывай заклинание, я могу защитить его, я должен, он мой младший брат. Магнус не мог остановить слезы, текущие из его собственных глаз, он провел рукой по волосам Алека, успокаивая тем самым их обоих. — Ты не можешь перенимать такое бремя у него, твоя жизнь тоже важна. Неужели ты думаешь, что он бы хотел увидеть тебя, корчащимся от боли? Дай мне забрать его, пожалуйста, милый, мы будем защищать Джейса вместе, мы все, только позволь отозвать заклинание. Алек не хотел, но эти глаза, отражающие целый мир, в каждом из которых читалась любовь — из-за них он не мог сказать нет. Он нехотя кивнул, и Магнус наклонился вниз, чтобы поцеловать его в лоб, прежде чем начать переплетать пальцы над руной парабатай. Заклинание вышло со светом и вьющимся дымом, постепенно уходя, словно с потушенной свечи, и Алек вновь почувствовал боль, которую они разделяли благодаря связи. И сейчас Джейс об этом знал. Алек смотрел, как дым от заклинания рассеивается, а его голос был полон надежды: — Джейс в порядке? Магнус кивнул. — Да, он в одиночку сражался с демонами, когда Иззи нашла его. Тебе следует поговорить с ним о том, как ты себя чувствуешь, и каким безрассудным было его поведение после того, что случилось на озере. Спроси у него, что произошло, когда он умер, и почему он все еще жив. Молчание не идёт на пользу никому из вас. Алек знал, что Магнус был прав, и ему действительно нужно поговорить с Джейсом о рисках, которые он на себя взял. Он всегда с излишним рвением относился к охоте, при этом не заботясь о самосохранении. Однако, когда Джейс пришёл, Алеку оказалось довольно тяжело взглянуть ему в глаза и рассказать о содеянном. — Я не могу поверить, что ты сделал это с собой, — глухо прозвучал голос Джейса. Алек потянулся к его руке, поморщившись от внезапной боли в груди, вызванной телодвижением. Магнус как мог вылечил его, но не смог полностью исцелить раны, вместо этого плотно перевязав их. Алек взмолился, пытаясь заставить брата понять: — Я не могу снова потерять тебя, Джейс. Я не могу… Блондин подскочил с края кровати, где он сидел, словно не в силах сдержать энергию в теле, а Алек зажмурил глаза от боли в голосе Джейса, когда тот ответил: — А ты думаешь, я могу? Ты думаешь, я переживу, если тебя не станет, Алек? Я не могу! Я… меня не должно здесь быть. Его последние слова прозвучали с таким презрением, словно под словом 'здесь' имелось в виду 'с Алеком'. Но это имело куда более ужасное значение, 'здесь' — означало 'в живых'. Алек попытался сесть и дотянуться до Джейса, но его раны стянуло, и он лишь прошипел от боли, на что блондин тут же подскочил к нему, укладывая обратно на кровать. Алек взял его за руку, но Джейс все равно избегал его взгляда. — О чем ты говоришь? Почему ты сражался с демонами в одиночку? И почему тебя постоянно ранят? Ты лучший боец, никто не должен даже касаться тебя. Джейс вздохнул, чувствуя тяжесть на душе. Каким испытанием для него оказалось остаться в живых. — Валентин добрался до меня. Когда ударил ножом. Прямо в сердце. Алек нахмурился. — Ты умер. Но сейчас ты здесь. Джейс кивнул. Он не хотел произносить это вслух, не хотел слышать, что скажет на это Алек. Но Алек чуть не умер за него, так что он должен был ему объяснить. — Когда Валентин ранил меня, я умер. Я чувствовал тебя… и был напуган, и мне было больно… я чувствовал тебя, словно ты был там, со мной. И Клэри смотрела, как я умираю. Алек ждал, Джейс закрыл глаза, признаваясь. — Она попросила ангела вернуть меня к жизни. Использовала услугу. И я… я вернулся. Лайтвуд не знал, что сказать. Лицо Джейса было искажено болью, когда он продожил, проговаривая слова сквозь стиснутые зубы, пока его глаза наполнялись слезами. — Но с тех пор, как я вернулся, я чувствовал себя… не так. После наших охот, после всего того, чему нас учили, я знаю, что мёртвые должны оставаться мертвыми. Здесь мне не место. И даже если бы возвращать людей было нормой, то почему именно меня? Так много людей погибло, совершенно невинных. Услуга ангела не должна была быть использована на таком, как я. Алек смотрел, как слезы прокладывают дорожки на щеках Джейса, а в глазах читалась боль, пока он смотрел перед собой. Наконец Алек все понял. — Ты пытался это исправить и вернуться. Джейс кивнул, извиняясь: — Мне так жаль, Алек. Я не знал, что ты… я думал, это проклятие или вроде того; что бы я ни предпринял — я не умирал. Я не знал, что меня ударяли или ранили, потому что ничего не чувствовал, не истекал кровью. А затем я почувствовал, что ты умираешь, и эта боль… Прости, что тебе пришлось это пережить. Я… я продолжаю причинять тебе боль. И он отпустил все. Каждое плохое предчувствие и страх, который он держал внутри, вышли наружу в виде рыданий и извинений, и Алек позволил брату выплакаться, обнимая его. Он прижал его ближе к себе, ненавидя каждую частичку боли в этой жестокой Вселенной, которую пришлось испытать Джейсу. Боль в его груди ничего не значит, пока брат был в его объятиях, а руки гладили его спину. — Все хорошо, сейчас все в порядке, это не твоя вина. Просто пообещай мне, что не будешь пытаться снова сделать это, что будешь в безопасности. Сейчас ты знаешь, каково чувствовать эту боль, когда один из нас умирает. Не заставляй меня снова испытать это. Возможно, ты считаешь, что не заслуживал вернуться к жизни, но и умирать ты тоже не заслуживал. И ты нужен нам. Не оставляй меня, Джейс. И грудь Джейса наполнилась светом. Страх и боль ушли, заменяемые тем, что ему необходимо было услышать. Пусть Джейс и был влюблен в Клэри, но никто не знал его так хорошо, как его брат. — Я обещаю.