Welcome to the hell zone

В детстве, когда Гермионе было плохо, мама всегда заваривала ей чай с мятой, они устраивались у камина и молча, смотрели на огонь. Как ни странно, но такое времяпровождение очень успокаивало расстроенную девочку. Сейчас, неистово колотя двери своей темницы, Гермиона думала о маме. Сколько всего они не сделают вместе… Больно, снова и снова, как в первый раз. Как много людей она уже потеряла, неужели Драко и Тео будут в их числе? Нет, даже думать об этом страшно. Она сделает все от нее зависящее, чтобы этого не случилось. За дверью послышались шаги и Гермиона замерла, готовясь в любой момент кинуться с кулаками на того кто за ней. Несколько секунд стояла тишина, а затем послышалось торопливое копошение и еще через несколько секунд, замок на двери щелкнул. Отступив на шаг назад, Гермиона встала в боевую стойку, не представляя, как ей это поможет, но выбора не оставалось. Дверь громко и противно скрипнула, и в лицо гриффинорке ударил яркий свет. Уже утро? - Гермиона… - Испустив облегченный возглас, девушка кинулась на шею Гарри Поттеру, который смотрел на нее испуганно. – Живая. - Гарри Поттер, только не говори, что ты не рад. – Вымученно улыбнувшись, она оказалась крепко стиснула в руках друга. - Не смей предполагать такого даже на секунду. Прикрыв на секунду глаза, Гермиона глубоко вздохнула. Вопросы уже роились в ее измученном сознании, но она задаст их после. - Там Драко, он ранен гоблинском кинжалом. Без лишних слов, Гарри отпустил подругу и ринулся вперед, пытаясь отыскать Малфоя. Гермиона вышла из гребанной темницы и огляделась. Свет заливал лестницу ведущую наверх. Не медля, девушка кинулась наверх, одержимая только одной мыслью, найти Тео. Будучи растерянной, она не удосужилась просить у Гарри ничего, хотя нужно было. Выйдя в просторный ярко освещенный холл, она сразу же наткнулась на сосредоточенный взгляд ярко синих глаз. Теодор стоял, прислонившись к колонне, явно ожидая кого-то. Весь его образ вдруг показался таким родным и знакомым. Может это рассказ Малфоя повлиял, а может ее чувства никогда не забывались, просто жили очень глубоко в сознании. Иначе как объяснить то, с какой скоростью она влюбилась в этого поганца, хотя тот и не заслуживал этого своим поведением. - Явились. – его голос был холоден и груб и Гермиона вздрогнула от подобного обращения. За ее спиной послышалась тяжелая поступь, Гарри поддерживая Малфоя, вышел в холл. Только сейчас, Гермиона заметило множество незнакомых лиц в министерской одежде. Мракоборцы, не иначе. Пожирателей нигде не было видно и это придавало сил. Гриффиндорка снова посмотрела на Теодора, но он уже отвернулся от нее и беседовал с одним из мракоборцев. - Как он? – Гермиона обратилась к Гарри, который отдал Малфоя на попечение целителей, который девушка не заметила изначально. - Потерял много крови, но жить будет. Кинжал оказался самым обычным, так что рану его подлатают быстро. Сивый, похоже, обманул его. Гермиона облегченно вздохнула и проследила взглядом за действиями целителей, они пичкали Драко множеством зелий, а тот, уже пришел в себя и хмурился. Усмехнувшись этой картине, Гермиона снова посмотрела на Тео. Махнув на прощание Малфою, и даже не взглянув в ее сторону, он быстро удалился. А Гермиона не остановила. Слабачка. С другой стороны, в этой истории еще много не известного, очень трудно оправдываться перед человеком, не зная всей сути. Она намеревалась допросить с пристрастием Гарри, Драко, когда тот поправится и самого Тео, когда он будет готов с ней общаться. Сейчас у него явно не было никакого желания. *** С того памятного дня прошло уже полтора месяца. За это время Гермионе удалось выяснить очень многое, и она могла сложить более или менее четкую картину в своей голове. Вечером того же дня, после разбирательств и допроса в министерстве, Гарри забрал подругу на Площадь Гриммо, где она и провела остаток каникул. Друг рассказал, что накануне перед тем как отправиться к Пожирателем, Нотт прислал Гарри сову с просьбой о встрече. Он коротко и ясно изложил суть проблемы, и они договорились, что как только Тео подаст сигнал, Гарри и несколько его знакомых мракоборцев трансгрессируют по указанному адресу. Все бы прошло гладко и без жертв, если бы Роули не решил подстраховаться. Когда они вошли на территорию поместья, он наложил на ворота следящие чары, на всякий случай, соответственно, когда они трансгрессировали, Роули получил сигнал и не медля вырубил Гермиону. Сивый тоже не растерялся и наложил на Малфоя круциатус, а Тео держали четверо и не давали придти на помощь. Общими усилиями, они справились с пожирателями и отправили тело Лорел для медицинского освидетельствования в морг. Далее, Гермиона знала, что произошло. Малфой заявлялся на Площадь дважды, первый раз поблагодарить, чего никто из домочадцев никак не ожидал, во второй раз из-за письма Гермионы. Она требовала явиться для серьезного разговора. В тот вечер она много кричала и, кажется, разбила несколько реликвий в гостиной. Но никто ее не останавливал, похоже, все, включая Джинни и малыша Тедди, которого ребята забрали у Андромеды погостить на пару дней, понимали состояние Гермионы. Как выяснилось, память Гермионе вернуть было невозможно. Палочка, которой Драко накладывал заклинание, была утеряна в Битве за Хогвартс, а без нее, обратить действие заклинания было невозможно. Чары были слишком сильными. Гермионе это напомнило ситуацию с ее родителями. Их она тоже никогда не сможет вернуть, благодаря таким же чарам. На какой-то момент, Гермиона впала в апатию и всерьез задумалась о том, есть ли ей место в магическом мире. Может не стоит пытаться найти себя там, может, стоит вернуться к магглам, окончить какой-нибудь престижный университет, и работать по специальности, стараясь забыть магию и ее последствия. Отчего-то Гермионе казалось, что судьба, таким образом, показывает, что ей здесь не место. Утром в День всех влюбленных, Гермиона встала с отвратительным настроением. Вчера, очередная попытка поговорить с Ноттом грандиозно провалилась. Теперь он просто избегал ее. А если все-таки они встречались в коридоре, обязательно кривил губы, будто она гадость под его ногами. Гермиона заставляла Малфоя поговорить с другом, но его попытки тоже проваливались. В основном из-за того, что Нотт теперь игнорировал друга. Причины такого поведения Гермионе были не известны. Да, он думал, что Герйнджер предала его, но Малфой здесь причем. У самой Гермионы гнев на Драко давно прошел. Они снова могли общаться нормально, и, учитывая сложившиеся обстоятельства, это было хорошо. Сегодня она в последний раз подойдет к Нотту. Если он ее не выслушает, то Гермиона опустит руки. Хватит. Бегать за ним ей надоело. *** Большой зал был украшен розовым, тошнотворным цветом, что напоминало временя властвования профессора Локонса. Не хватало только уродливых херувимов, снующих под ногами, передающих валентинки. Тео сидел за дальним концом слизеринского стола, и вяло ковырял вилкой в тарелке. Он чувствовал на тебе усталый взгляд карих глаз. Она всегда садилась лицом к слизеринскому столу, несомненно, чтобы видеть его. Нотт прилагал все усилия, чтобы не посмотреть в ответ. Он обещал Малфою, что больше не появится в ее жизни. Так оно и будет. Правда было очень тяжело, учитывая, что Гермиона при любом удобном случае пыталась заговорить. Тео даже вернулся к старой доброй проверенной тактике – презрению. Но ничего не получалось. Стоило ему взглянуть в эти глазищи, решимость уступала место необъяснимой нежности. Кто бы мог подумать, нежный Нотт. Хотя, когда-то он уже был таким. Но о тех времена, Тео старался не думать вовсе. Днем это получалось, но позже, когда голова касалась подушки, кто-то будто пленку включал на повтор. Жутко и неприятно. А избавиться, не возможно. Поэтому он начал истязать себя физической и умственной работой, не давая передохнуть себе ни на секунду. Таким образом, когда приходило время сна, парень вырубался мгновенно. Все бы было хорошо. Но его подсознание продолжало издеваться над ним и во сне. Подсовывая образы Грейнджер везде, где только можно. Тео не высыпался и стал раздражительным. Общение с Драко он тоже обрубил на корню. Он отдал ему девушку и не хотел больше его видеть. Хмурясь и глядя перед собой, Тео отправился на сдвоенную историю магии, там, усевшись за последнюю парту, он потер виски, стараясь успокоиться. Когда прозвенел колокол за его парту кто-то присел. Уловив знакомый цветочный аромат, Тео напрягся. Вот так. Решила действовать напролом. Что же ты делаешь, девочка. Не мучай меня. Как ни странно, но Гермиона промолчала весь урок, она усердно скрипела пером, записывая за Бинсом лекцию, и даже не смотрела в сторону Нотта. Но этот факт все равно не облегчал ему жизнь. Ее присутствие вводило в некий транс. Хотелось взять ее руку, прижаться губами к длиннющим волосам, как он делал это раньше, но слизеринец постоянно одергивал себя. Нельзя. Она больше не твоя. За десять минут до конца занятия, ему под руку просунули записку. Не удержавшись, он удивленно посмотрел на Гермиону, но она так же не обращала на Нотта никакого внимания. Это моя последняя просьба. Я больше никогда тебя не потревожу, только, пожалуйста, поделись воспоминаниями. Я хочу знать, как это было – быть твоей. Что это значит? Ей рассказали? Кто? Малфой? Или Поттер? Малфою нет смысла, значит Поттер. И что теперь делать? Гермиона наконец отвела глаза от Бинса и посмотрела на Тео долгим, немигающим взглядом, в котором не читалось ничего, кроме смертельной усталости. Она хочет помнить. Эта мысль бабочкой порхала в голове. Хочет. Не задавая лишних вопросов, хотя стоило бы, Теодор наколдовал маленький флакон и, прикоснувшись палочкой к виску, вытянул серебристую нить воспоминаний. Осторожно опустив ее во флакон, парень быстрым движением закупорил его и протянул Гермионе. Глаза гриффиндорки опасно повлажнели, она приняла флакон и одними губами прошептала: «Спасибо». Совсем растерявшись, Нотт не знал, как на это реагировать. К счастью, урок закончился, и Гермиона быстро похватав свои вещи, кинулась к выходу из аудитории.