Ю и С

      Юнги думает, что ни делается, всё к лучшему. Больше времени будет на работу. Хотя, кого он обманывает? Ему холодно. Душевно. В их квартире, даже одеяла не согревают. А ещё там очень тихо. Раньше его бесил этот шум, когда дети разбойничали и бегали по всему дому с криками. Сейчас он понимает, что ему даже этого не хватает. Он скучает. А особенно по своему супругу. По его милой улыбке, по "опять припёрся ни свет, ни заря", по кружке горячего какао в холодные вечера, по его поцелуям, по ругани и крикам, что выдавали его волнения, по Сокджину целиком. Он уже столько звонил Джину, но тот всё ещё не брал. Раньше он этого не понимал, а сейчас, когда частичек его души не оказалось рядом он не знал, что ему делать.       Месяц прошёл, а он всё ещё не нашёл их. От этого становится ещё хуже. Он не смог сберечь свою семью. Работать нормально он не мог. Всю его голову заполняли мысли о Джине и детях. Он проверил начальные школы и детские сады своих детей, но похоже Джин знал, что Юнги пойдёт туда, хотя не был уверен, ведь Юнги совсем не уделял внимания сыновьям, но всё равно забрал оттуда. Он тогда ещё на следующий день сразу пошёл на работу Джина, но на его столе лежало увольнительное. Он внутри рвал и метал, как он мог потерять своего Джинни? Он попросил своих помощников найти его супруга. Но даже спустя месяц они его не нашли. Но надежда ещё теплится в груди. А ещё на его рабочем столе вечно стоит повестка из суда о разводе, но он не собирается подписывать её. Она служит как бы целью вернуть Джина, чтобы он собственно ручно порвал её. В дверь постучались, после внутрь зашел его секретарь.       — Мы нашли их.       

***

      — Мингю-ни, собирайся в школу, уже утро, — Сокджин зашёл в комнату мальчика.       Ребёнок начал подниматься с кровати, потирая глаза. Мужчина посмотрел на своего ребёнка и ужаснулся. Мингю опять сегодня всю ночь плакал. Это видно по маленьким красным глазам и высохшим слезам. Он скучает по своему отцу, но до сих пор не может его простить. Ребёнок затаил глубокую обиду на него в своем маленьком сердечке.       — Детка, ты опять сегодня плакал?       — Нет, папочка, просто... Он нас до сих пор не вернул, значит мы ему не нужны?       — Нет, малыш, просто твой отец, он очень занят на работе и нам нужно немного пожить вдали друг от друга. Но мы всегда останемся в его сердце.       Джину было трудно обманывать своего ребенка. Он всё ещё не рассказал своим детям про то, что их родители скоро вообще могут стать чужими друг для друга.       — Ну всё Мингю-ни, собирайся в школу. А я пойду за Ури.       Джин вышел из комнаты старшего сына и отправился к младшему.       — Ури-я, уже утро малыш.       Зайдя в комнату младшего, Джин не обнаружил его на своей кровати, но Ури сидел за столом и что-то писал. Он сидел спиной к двери и увлечённо писал, видимо не услышав родителя. И поэтому, когда Джин позвал его снова, он резко закрыл тетрадь и обернулся.       — Папа?       — Ури, что ты там делаешь? — поинтересовался Джин.       Малыш взял тетрадь и положил её в портфель с голубым слоником.       — В садике сказали нарисовать нашу семью.       Джин вмиг остолбенел.       — И я нарисовал нас грустными. Ребенок вытащил листок из той тетрадки и отдал Джину.       Джин развернул его и на нём были фигурки. Посередине нарисована огромная стена. По обе стороны от неё были три фигуры с одной стороны и одна с голубыми волосами и с грустным лицом, а вокруг всё серое с другой.       — Папа, ты скучаешь по отцу?       Джин подумал.       — Даже если я скучаю, я ему всё равно не смогу простить его проступки, детка. Вы для меня всё и если вашему отцу всё равно на вас и он всё то время занят и мы ему мешаем, то не лучше ли чтоб нас не было. Думаю он не против... — Джин вспомнил, что вообще за другим пришел, — Ури, пойдём завтракать, а потом в садик.       

***

      Джин отвёз детей в школу и садик, после ему надо было на рынок за продуктами.       Припарковав машину у входа, он зашёл за арку.       Он сегодня приготовит что-нибудь вкусненькое, чтобы побаловать своих сыновей.       Своим орлиным взглядом он заметил блестящие на солнышке яблочки — такие любит Ури.       Он потянулся к ним рукой. Но вместо яблок рука коснулась чужой руки. Джин уже хотел было извиниться, как:       — Джин-хён?       Он поворачивается к говорящему.       — Намджун? Что ты здесь делаешь?       

***

      Юнги сидел на капоте своей машины и смотрел через детский забор садика на сына. Ури игрался с детьми. От смеха Ури, Юнги невольно и сам улыбнулся. Он никогда раньше не смотрел на Ури больше нескольких минут, а сейчас, он признает, готов смотреть так очень долго. Ури очень похож на Джина. Не такие глаза – полумесяцы, как у Юнги и Мингю. А ещё он очень подвижный и смеётся часто, как его папа солнышко, а отец его хмурый. Но есть в нём юнгиева хитрость и ум. И наверное, он ещё вырастет... Если он вырастет выше отца, то Юнги останется единственным коротышкой в семье. Конечно, сначала нужно вернуть эту самую семью.       Не может же быть так, чтобы истинные расходились!? Юнги просто уверен, что Джина он ещё может вернуть. По другому и быть не может. Юнги, кроме Джина, на роль своего супруга, любовника и отца своих детей никого не видит и не хочет видеть. Да, он профукал своё счастье, да он реально поставил свою работу и карьеру на первое место. И да, он потом сильно пожалел об этом. Говорят задумываешься о важности человека в твоей жизни, только тогда, когда его теряешь.       Воспитательница уже собирает детей в помещение, чтобы пообедать. Юнги кидает последний взгляд на Ури и встает с капота, после доставая ключи, но слышит:       — Отец! Отец! — и Ури побежал в сторону ворот.       Но его останавливает взволнованная воспитательница.       — Мин Ури, куда это мы направляемся?       — Отойдите, там мой отец!!       Он отодвинул женщину и побежал к отцу. Она сначала хотела пойти за ребенком, но увидев Юнги она поклонилась.       — Пожалуйста, потом отправьте его сюда. Дети должны принимать каждый приём пищи.       Юнги кивнул.       Он распахнул свои руки, Ури сразу на него набросился.       — Отец! — сразу заплакал ребёнок. — Тебя так долго не было! Где ты был?       Юнги крепко обнял сына.       — Отец! Я так скучал, — малыш своими слезами намочил новый костюм Юнги.       Если раньше он брезгливо отодвинул бы ребенка и отругал, то сейчас он успокаивает и гладит по голове.       — Пойдём.       Они сели на скамейку недалеко от садика. Ребёнок крепко сжимал руки отца, будто боясь, что больше его не увидит. Ури долго не видел отца. И то, что отец пришёл к нему означает, что он ему не безразличен. Но, а как же брат и папа?       — Ты должен пойти к папе, отец!       — Как он? — воспоминания о прекрасном Сокджине не давали Юнги спокойно уснуть.       Если он подойдёт к Сокджину и спросит, то, конечно, ответа Юнги не услышит, разве что нецензурную речь.       — Папа скучает, даже если он так не скажет, это видно. Он ищет работу. Папа хоть и скучает, всё равно просто тебе не сдастся. И Мингю до сих пор держит на тебя обиду. Вроде бы я тоже должен, но я не могу видеть как папа грустит и хочу вас опять воссоединить. Но если ты этого не хочешь, то я не буду, ведь не просто так ты только сейчас пришёл, а не месяц назад, например.       Юнги поразился зрелости ребёнка. Такой маленький и одновременно взрослый. Ребёнок, в развитии которого он не участвовал.       

***

      — Спасибо тебе, Намджун, — сказал Джин, складывая пакеты в багажник машины.       — А почему ты один? Разве не муж должен помогать в таких вещах?       Джин после упоминания Юнги заметно погрустнел.       — Всё в порядке? — насторожился Намджун.       — Всё хорошо, только мужа уже нет, мы разводимся. Ладно, мне пора, увидимся позже.       Джин сел в машину и уехал, а Намджун всё стоял на том же месте с улыбкой на губах.