Часть 1
5 сентября 2017 г., 01:42
Лиам понял, что просить помощи у Тео в контроле гнева – самая глупая идея из всех. Наиглупейшая. Глупее планов Стилински. Сейчас имеются в виду те планы, которые звучат тупо и при этом не срабатывают. Такие же глупые, как и соглашение Тео на просьбу Лиама наконец-то обуздать его гнев.
А с чего же все началось? Ах, да – Гейб и Нолан. Все началось из-за тех придурков, которые избили его не больше двух дней назад. Тогда он не показал свою волчью сущность, которая чувствовалась уже чуть ли не под самым верхним слоем кожи. Тогда не появились когти – те скрывались в глубоких ранах на ладонях, где теперь тонкими белыми шрамами вырисовываются полумесяцы. Не появились клыки, так и саднящие десна до металлического вкуса во рту. Н и ч е г о. И, кажется, Данбару просто-напросто повезло. Феерически повезло, ведь если бы не вмешательство тренера, Нолан и Гейб лежали бы в конце классной комнаты с перерезанными глотками теми когтями, которые теперь оставили тонкие полумесяцы на ладонях юного беты. Ох, если бы не фортуна в виде тренера, каждому бы в том классе не поздоровилось.
А что потом? А потом Тео. Убийца-психопат со всегда спокойным лицом, которое периодически трогает хитрая ухмылка. Насмешливая, хитрая ухмылка, которую Данбару всегда хочется стереть кулаком. Несколько раз пройтись костяшками по сладко-идеальному личику. Желание настолько сильное, что когда Рейкен просит его ударить все с той же поганой ухмылкой на смазливом личике, то Лиам шокировано замирает.
«Ну же, Лиам. Ударь меня» – вновь повторяет химера, разводя руки в стороны.
Данбар не глуп. С Тео глупым быть нельзя. Он – двуличный придурок и психопат, который играет на чувствах других так же ловко, как и на нервах. Он – хитрая химера, в коем присутствии надо держать когти наготове, а взгляд – только на прищуренных серо-голубых глазах. Но почему в последнее время Лиам так глуп в присутствии Рейкена? Раз за разом бета делает ошибку, глупее и нелепей предыдущей в сто раз. А Тео лишь бы насмехаться. Он не рвет Лиама в клочья, когда тот промахивается и «бьет» воздух, вместо приторно-сладкого личика, мягко освещенное лунным светом. Он просто по-глупому усмехается и подсекает Данбара, отчего тот падает на настил из сухих листьев. Весело. Лиаму весело и это ненавистное «весело» в черных, от сарказма, скобочках. Такому сарказму в голове беты даже сам Стилински бы позавидовал. Это «весело» играет на жевалках, отдается побелением костяшек на кулаках и загорается желтым в глазах, обращенных на непроницаемые серо-голубые. Тео смешно. Тео насмехается, чтобы разозлить еще сильнее. Лиам ослеплен гневом и сейчас сможет разорвать на кусочки любого, но только не Рейкена. Юный бета сейчас ничего перед собой не видит и будет обрушивать всю свою силу в одну точку, от которой Тео просто-напросто отойдет в самый последний момент. Он не будет бежать или применять свои волчьи способности – не потому, что не хочет. Не потому, что не нужны. Они-то как раз и нужны. Теперь в экстренном списке в голове химеры добавлен еще один специальный пункт, когда надо показывать свои когти и клацать нечеловеческими клыками – когда прямо перед ним стоит разъяренный подросток, мечтающий втоптать тебя в землю. Но не в этот раз. Данбар еще не сильно разозлен, а хладнокровие Тео и его неспешность уж точно подольет масло в огонь. Рейкен снова насмехается, уворачиваясь, когда Лиам кидается в его сторону, точно загнанный зверь, на последнем издыхании пытающийся дать за себя сдачи. Рейкен играет со своей добычей так же, как делают койоты. В случае Рейкена – фальшивые койоты.
«Остуди свой гнев и подумай. Подумай, прежде чем кидать все свои силы на бессмысленный прыжок и желание разорвать» – тень хитрой усмешки пропадает, сменяясь поучительным тоном над ухом, который бесит Лиама, наверное, еще больше.
Он ненавидит сейчас все, а в особенности себя и свою манеру говорить быстрее, чем думать. Иногда Данбар поражается, что никаким боком не в родстве со Стайлзом – уж слишком у них много общего. Как вообще бете Скотта пришла в голову мысль просить у Тео помощи? Похоже, он сможет узнать причину еще не скоро, ведь после выпаленных слов в адрес Рейкена «научи меня контролировать гнев», на смену пришла мысленная мольба с просьбой «откажись». Но кто же мог подумать, что Рейкен согласится помочь? Просто так. Без награды или «а в чем мой интерес?» Похоже, бить Лиама ему в радость.
Кулак Тео прошелся прямо по носу оборотня, заставляя того запрокинуть голову наверх, а затем зарычать и кинуться дать сдачи.
«Думай, Лиам!» – крик еще больше провоцирует Данбара, заставляя рычать, а нитки слюней, точно у бешеной собаки, катиться по оголенным волчьим клыкам.
«Я сказал – думай!» – и снова ошибка в виде толчка вперед с замахиванием когтистой руки, и снова уже яростный крик химеры на фоне начавшегося дождя.
«Держись за человека внутри себя. Держись за свой якорь! Что твой якорь, Лиам?»
С каждым новым словом Рейкена хочется ненавидеть все больше. А куда больше? Такое ощущение, что Лиама может разорвать в любой момент от ненависти, ярости и гнева, что скопились внутри. Все хочется вымести на самодовольном личике, на которое падают пряди намокших волос. Вымести полностью и одним потоком.
Дождь хлестал все сильнее, заставляя ноги скользить по настилу из, уже мокрых, листьев, а те налипать к джинсам и кроссовкам. Гнев продолжает нарастать и вырывается глубоким, низким рыком. Гнева много. Он магическим образом передается уже неспокойному химере.
«Якорь!» – от нетерпения кричит Тео, слова которого почти сливаются с шумом ливня.
Лиаму ненавистны эти слова. Они напоминают о Хэйден, которая была прикрытием для настоящего якоря Данбара. Таким же фальшивым и ненужным, как избитая мантра, которой его научил Дерек – не помогает. Никаким образом. Только благодаря своему истинному якорю, Лиам еще не бегает по Бейкон-Хиллз в образе волка, пугая прохожих. Якорь, мысли о котором Данбар скрывал под коркой своего сознания, даже от себя. Настоящий якорь – экстренная ситуация Лиама. Помогает безотказно, но применять его часто нельзя – вызывает привыкание и мысли, которые могут стать опасными. Как? Они могут вызвать привыкание!
«Солнце, луна, правда» – прерывисто рычит Лиам, втыкая когти в сырую землю, которая уже успела превратиться в грязь.
«Ложь!» – перекрикивает раскаты грома Рейкен, от нетерпения почти срывая голос.
Лиам злится еще сильнее и делает рывок, за что незамедлительно получает от Тео и снова лежит на земле.
«Кто твой якорь?» – продолжает химера. Легкое изменение вопроса для любого покажется незначительным, но не для Лиама, сердце которого ухнуло и упало куда-то вниз. Ох, как же он надеется, что Тео не прислушивается к его сердцебиению. Да Лиам даже себя не слышит из-за этого дождя, который всегда не вовремя, но это же Рейкен – Данбар ожидает от него действие «не подключать волчий слух и не подслушивать» самым последним из всевозможных действий двуличного придурка с личиком, которое теперь искажает злость и нетерпение.
«Мой якорь – Хейден» – рычит в ответ бета, из-за чего получает очередное слово «ложь» от химеры, пропитанное все той же злостью и кулаком по солнечному сплетению.
Наглая ложь. Фальш. Лапша, вешиваемая на уши – о чем сейчас говорит Тео? О ложном якоре Лиама или о Хэйден? В любом случае и то, и то верно. Бессмысленная фальш, шаблон, построеный, чтобы быть нормальным оборотнем, чтобы быть, как Скотт. Не казаться еще более странным, чем надо. Фальшивые переживания по Хейден, нытье, точно Лиам – маленький мальчик, которому жестоко разбили сердце. Все это прокатывало с Мейсоном. Да даже с проницательным Скоттом, хотя тот сразу же мог понять, что Данбар нагло лжет и играет, чтобы его пожалели. Маленький мальчик, плачущий о разрыве со своей первой в жизни девушкой, после такой-то щенячей, преданной любви! Но Скотт либо совсем глуп, что не слушает сердцебиение своего беты, которое, по-любому, выбьет азбукой морзе слова «наглый врун», либо МакКолу просто плевать. А вот Тео не плевать – Тео такой же наглый врун. Ложь – основной состав его ДНК, поэтому он сразу раскусывает Лиама, не дав тому поныть. Он рушит умело построенный шаблон своим криком, проникающим в самую душу, заставляя зажмурится и мысленно собирать остатки этой фальши. Данбар цепляется за нее, точно за соломинку, которая спасет его и не даст утонуть в нескончаемом потоке собственного гнева с каплей отчаяния. Но в этот раз Лиама ничто не спасет. Ни одна из этих наглых лжей – перед ним сейчас не Мейсон, который верит каждому его слову, не Скотт, которому просто наплевать. Перед Лиамом сейчас Тео, который соткан из лжи и точно добьется своего – правды. Она не играет ему на руку. Никак. Рейкену просто интересно, что же такого особенного в настоящем якоре Лиама, и почему он так неумело пытается его скрыть, даже для самого себя?
«Кто твой якорь?» – слова кажутся теперь намного более избитыми, чем мантра Дерека, от которой устало выдыхаешь и встаешь на ноги с утробным рыком в груди.
«Кто твой якорь, Лиам?» – гром гремит так, будто небо хочет разорваться так же, как и Данбар от переполняющим его гневом с двумя каплями отчаяния. Слова въедаются в кожу, заставляя неразборчиво рычать про осточертевшую Хейден. Данбару попадает под дых.
«Скажи, кто это?» – желтые глаза Тео горят угрожающе, а выпущенные клыки говорят бежать подальше, пока они не сомкнулись где-нибудь на шее, больно надкусывая тонкую кожу.
Лиам не глуп. Только не с Тео. С Тео быть глупым просто нельзя. И после всех тех глупостей, которые следовали одна за другой, Данбар должен понимать, что уже достаточно. Дождь хлещет прямо в лицо, заставляя жмурится и вглядываться вперед – бете Скотта не надо видеть лица Тео, чтобы понять, что теперь он тоже крайне зол. Да, он оказался довольно нетерпеливым. Но не таким, как Лиам, рык которого, кажется, сотряс бы весь Бейкон-Хиллз, если бы не шум грома и дождя.
«Кто твой якорь, Лиам? Кто он?» – удар, еще один, затем еще. А со стороны Данбара одни промахи. Эмоции бьют через край. Если Лиам сейчас не успокоится, то потеряет самообладание и побежит в лес в обличие волка с громким воем.
«Кто твой якорь?!»
«Мой якорь – ты!» – с произнесенными на эмоциях словами, когти Данбара наконец-то достигают цели – один из них проходится по растерявшемуся смазливому личику, на котором теперь порез. Он довольно быстро затягивается, а выступившая кровь поспешно смывается дождем, но Лиам остался доволен – когти исчезли так же, как и клыки, глаза приобрели человеческий оттенок, а часть ярости была передана с тем криком и той неглубокой царапиной.
Данбар никогда не видел растерянности в лице Рейкена, поэтому сегодняшняя ночь может быть с гордостью отмечена в календаре при кровати красным кружком – не каждый день такое случается. Глаза химеры снова приобрели серо-голубой цвет, в которых, Данбар мог поклясться, что-то читалось, не пряталось за холодным безразличием.
Ливень ослаб, но не окончательно – каждая капля, касавшаяся парней, уносила толику гнева. Две капли отчаяния Лиама смыло уже давно. Струи холодной воды по лицу и по налипшей к торсу майке, дарили еще большее облегчение так же, как и более четкие очертания приближающихся друг к другу лиц.
Дождь постепенно начал тратить свою силу, сбавляясь на «нет».
***
Над Бейкон-Хиллз снова взошла полная луна, освещая мокрую поляну в лесу. Теперь Лиам понял, что просить помощи у Тео в контроле гнева – самая лучшая идея из всех.
