Лишний персонаж

Это случается в день контрольной по истории. Томас хорошо запомнил это, потому что нихрена не готовился и добрую половину урока прозевал, глядя в широкое окно. Серое небо нагоняет только такую же серую тоску. Хоть волком вой, а осень Том не любит – холодно, мерзко, мокро, сонливо и скучно. Впрочем, солнечные дни этот город вообще редко видит, будь то хоть лето, хоть зима, хоть грёбанный конец света. Вообще Риджуэлл планирует дожить этот год старшей школы спокойно, после чего незаметно исчезнуть. Быть может, переехать куда-нибудь поближе к столице или вроде того: точных планов парень никогда не строит, считает, что и набросков хватит. В конце концов, ему не сорок, времени ещё полно. Ну, может в одном Томас ошибся. Он планировал в этом году в школе просуществовать спокойно. Но планы пошли через задницу именно в этот день. - Как написал? – С усталой улыбкой спрашивает Эдд, усаживаясь в полоборота в сторону друга. Звонок уже минуту как отзвенел, а недовольные двенадцатиклассники всё ещё уныло выползают из кабинета по истории, шумно обсуждая прошедшую контрольную. - Никак. Отстой. – Том отрезает коротко и недовольно. В висках пульсирует, и парень нервно сжимает челюсть. – Ты? - Ну так… - Неоднозначно отвечает Гоулд, пожав плечами и закинув на одно плечо лямку ярко-зелёного, облепленного какими-то дурацкими значками, рюкзака. - Как насчёт того, чтобы погонять в приставку? - У тебя? – Мэтт подходит незаметно, так, что оба его одноклассника вздрагивают, но Том лишь раздражённо цыкает, а Эдд растягивает губы в спокойной улыбке. - Ага. Предков всё равно дома нет, можно устроиться в большой гостиной. - Я за – Тут же отвечает Харгривс, после чего две пары глаз ожидающе переводят взгляд на Томаса, который, поднимаясь с насиженного сидения, накидывает на себя лямку сумки. - Не, я пас. У меня есть дела. – Риджуэлл недовольно морщится. Пожалуй, просидеть весь вечер за приставкой с Эддом и Мэттом – это идеальное окончание дня. Но как бы Тому не хотелось сейчас отвлечься от всего и засесть с друзьями – судьба посылает его пинком на хер. Вот уже третий день подряд парню приходится после занятий идти не домой, как этого хотелось бы любому нормальному школьнику, а прямиком в кабинет директора, чтобы получить очередное грёбанное задание в духе «принеси-подай» за то, что на прошлой неделе Риджуэлла застукали пьяным в школе. Ничего не поделаешь, они тогда отмечали день рождения Мэтта. И делали они это всю ночь, а ещё не успевший протрезветь к утру Том, какого-то чёрта решил, что не может пропустить целый день занятий. Должно быть, ему хорошенько выбило мозги, раз он додумался до этого. Впрочем, сам парень мало что помнит, разве что только сам момент, как его отчитывали. Хорошо, что родители сейчас заграницей и их тупо не смогли вызвать в школу, иначе, Том в этом уверен, был бы полнейший пиздец. Перед тем как выйти из-за парты, Том чувствует, как что-то неприятно задевает его плечо и проходит вперёд. Торд. Ну конечно. Кто ещё. Ларссон всегда сидит позади парня, что нередко сильно напрягает. Но дело даже не в этом. Дело в какой-то личной, почти иррациональной неприязни, сродни схожей с инстинктом. Том и Торд познакомились давно, лет в тринадцать, благодаря общему другу, Эдду. Тот день выдался дерьмовым, а к вечеру мальчишки подрались. Били друг друга, пока их не разняли, а потом ещё долго кричали в сторону друг друга какие-то абсурдные обзывательства. После этого случая, что Риджуэлл, что Ларссон, друг друга старались избегать, насколько это было возможно. А когда при поступлении в старшую школу оказалось, что они оба попали в один класс – подростки опять подрались, Том остался с разбитым носом, а Торд – с фингалом под левым глазом. И, тем не менее, в последние пару лет открытой вражды почти не было, скорее просто тихая ненависть. Да, конечно, при разговоре парни только и делали, что посылали друг друга на хуй, но хотя бы не дрались всё время. Ещё больше проблем добавляло то, что Ларссон в хороших дружеских отношениях с Эддом и Мэттом – единственными друзьями Томаса (чего не скажешь про Торда, вечно вокруг него кто-то да вьётся, тоже мне школьная популярность). - Аккуратней можно? – Огрызается Том, потирая плечо другой рукой, как если бы оно испачкалось. Ларссон не останавливается, но на выходе из кабинет недовольно показывает однокласснику средний палец и скрывается за дверным проёмом. Придурок. Попрощавшись с друзьями, Риджуэлл поворачивает в сторону западного крыла и недовольно кривит лицо. Время близится к вечеру, школа быстро пустеет и становится, почему-то, жутко холодно. История была последним уроком на сегодняшний день, и Риджуэллу становится не по себе, жуткое чувство того, что он в этом огромном здании совершенно один пугает изнутри, клокочет где-то в животе и неприятно тянет. Какие-то детские фобии, нахер их. Не то что бы Том боится одиночества. Скорее, он к нему привык настолько, что оно стало частью его самого, и без какого-то болезненного холода за грудной клеткой парня даже и не представишь. Поэтому такие страхи, привычные и даже родные – скорее просто отголоски детства, приправленные постоянным просмотром ужастиков по ночам. Войдя в кабинет, школьник не здоровается – делал это уже сегодня утром, только коротко кивает, когда директор, средних лет женщина с забавно закрученными светлыми волосами, быстро оглядывает его. - А, Риджуэлл. – Устало выдыхает она. На настенном календаре большими красными буквами написано «среда». Должно быть, загруженная середина недели. – Проходи пока, садись. Совсем вылетело из головы, что ты должен сегодня прийти. – Женщина говорит быстро, но интерес к сказанному не проявляет, только что-то отмечает в документах, откладывая законченные листы в большую стопку. Минут через пять она отдаёт эту самую стопку Тому. – Отнеси это в кабинет социального педагога. Знаешь, куда идти? - Конечно. – Парень растягивает слова безучастно и устало. Хочется поскорее закончить с этим. – По правому коридору через второй этаж… - Через второй этаж и по лестнице до двести третьего кабинета. – Перебивает директор и заканчивает за парня. – Верно. Сделаешь это и можешь быть свободен, не буду тебя сильно напрягать сегодня. О. Отлично. Осталось только разобраться с этим по-быстрому и свалить домой. Или, может, к Эдду и залипнуть с пацанами в приставку. Настроение становится чуточку лучше. - И, Томас, - Окликает его женщина, когда школьник уже открыл дверь из кабинета. – Поправь рукава, порядочные школьники так не ходят. У нас какая-никакая форма. - Хорошо-о-о. – Риджуэлл быстро выходит из кабинета и тут же забывает о замечании. Форма-хуёрма. Она в школе постольку поскольку. Конечно, приходится носить чёрные штаны, но к верху особенно сильно никто не придирается, только накинь пиджак. А под ним может быть что угодно. Как у Тома – простой синий худи, с вывернутым из-под чёрного пиджака капюшоном. А закатанные рукава – просто привычка и не более того. А с привычками бороться, как известно, парень не очень-то и любит. Проходя по широкому коридору, невольно задумываешься о том, что школа выглядит жутковато в полумраке серой вечерней погоды за окном. Совершенно неуютные серые стены, увешанные разными плакатами каких-то клубов и объявлениями о пропаже вещей; Тёмно-серый холодный пол, всегда вымытый до идеальной чистоты, хоть в отражение всматривайся; И жуткие светлые лампы под белёсым потолком. Это нихера не уютно. Хочется поскорее разобраться с делами и свалить уже наконец. Да. Хорошо. Закончить и свалить. Осталось-то всего немного. И причин для беспокойства нет. Верно? На повороте, не доходя до лестницы, парень слышит резкий стук. Как… железа. Такой гулкий, громкий. Стук ещё дважды разносится по коридору и по спине Тома проходят мурашки, а в животе неприятно колет. Простояв где-то с минуту с повёрнутой в сторону звука головой, Риджуэлл уже хочет плюнуть на это и идти дальше, но стоит ему сделать шаг, как до него доносится чей-то голос. Едва различимый, можно даже подумать, что ему кажется, но Тома неприятно передёргивает, и он сворачивает в сторону шума. Бред. Бред. Бред. Никого уже не должно быть в школе, что за идиотизм. Может это рабочие что-то ремонтируют? Боже, да, наверняка так и есть. Ничего страшного, парень просто проверит и уйдёт. Просто убедится, что никакой непонятной херни не происходит, чтобы потом не додумывать в своей голове страшные картины происходящего. Просто проверить. Ничего такого. Простое любопытство. Пройдя несколько кабинетов и остановившись возле входа в мужской туалет, Том прислушивается. Приглушенные из-за закрытой двери голоса действительно слышно, он не ошибся. Чуть приоткрыв дверь, Риджуэлл заглядывает внутрь. Да ладно... Присутствие там Торда, вообще-то, не становится открытием. Этот придурок любит влипать в какое-то дерьмо. Излюбленное хобби. Это никогда не было секретом. То свяжется с хулиганами, то на месте каких-то мелких преступлений промелькнёт. И всё на свете сходит Ларссону с рук – вот это действительно странно. Впрочем, каким бы дерьмом парень не занимался, Томас всегда был уверен, что это не доходило до чего-то серьёзного. Как, например, избиение до полусмерти человека, что сейчас и происходит за тяжёлой входной дверью в туалет. Тело бедного парня, что свернулся в клубок, валяется на кафельном полу, со свежими размазанными следами крови по нему. Какой-то крупный пацан стоит над ним с битой и пинает в живот, ещё один, скрестив руки на груди, стоит чуть подальше. Его кулаки избиты в кровь, а на светлой рубашке видны бурые разводы. Такие же капли крови окропили его левую щёку, как если бы он до этого бил кого-то кулаками прямо в лицо. И скорее всего, так оно и есть. Но самое жуткое, пожалуй, это то, что Торд, упирающийся спиной в раковину, смотрит на всё происходящее сверху вниз, и не остаётся сомнений – он за всем этим стоит. Сам руки не марает, но непременно отдаёт приказы. А вот это уже по-настоящему стрёмно. Стоит уйти. Сейчас. Сейчас же. Позвать директора. Или охранника. Срочно. И на долгую, непозволительную секунду Том застывает, не дышит, и слышит негромкий, но проникающий в самую голову голос Торда: - Это пока предупреждение. Тебе и всем твоим сраным дружкам. – С его словами один из парней перестаёт бить бедного мальчишку, который уже пускает слёзы и слюни, вперемешку с кровью, на холодный пол. – Тебе стоит сказать спасибо, что не убили. Кто-нибудь другой так бы и сделал на моём месте, знаешь. – Ларссон довольно шипит и пожимает плечами. Без доли сарказма довольно ухмыляется и, оттолкнувшись от раковины, подходит к парню. Садится на корточки и заглядывает тому в едва приоткрытые глаза. – Ну же. - С-с-с…. – Пацан шипит, булькает собственной кровью, которая из разбитого носа размазалась по всему лицу и попала в горло. – С-с-спас… сиб-бо. - Хорошо. – Довольно заканчивает Торд и на миг, короткий миг кидает взгляд в сторону выхода. Блять! Он знает. Точно знает, что Том здесь. Риджуэлл в этом уверен. Настолько, что парня прошибает холодный пот, и тот шагает назад, отпрыгивает от грёбанной двери, как ошпаренный и роняет папку с документами. Он определённо вляпался во что-то дерьмовое, и Ларссон не упустит момент ему это припомнить. Что ж… Этим вечером любопытство сгубило не только кошку.