Асунская академия магии и лекарства, или Нежданная невеста

– Что ж. – Магистр взял её за руку. Сердце Катерины забилось, и её бросило в жар. Она медленно подняла взгляд на учителя. Склонившийся над ней мужчина ей почему-то нравился: холодная выдержанность; он всегда рядом, когда она в беде; он, если подумать… – Не выдумывай себе,– оборвал он, – это побочное воздействие браслета подчинения. – Катя вскинула руку – на ней красовался изящный золотой ободок, переливающийся бордовыми вкраплениями. По дороге в комнату Селии, а теперь по совместительству и её жилплощадь, Катерина пинала стены, пнула ни в чём неповинную дверь комнаты, свою кровать и, раскинув руки, завалилась на неё. – Криастэ гад, – философски обронила она. – Есть такое, – подхватила Селия. Катя слегка поколотили подушку. Наступило неловкое молчание. – Что случилось бы, если бы я в тебя влюбилась? – спросила Катерина. За балдахином замерла тишина. – Я, правда, не понимаю. Селия!? – Мы пришли не с основным потоком переселенцев. На нашей планете запечатлевающий взгляд проявляется только в переходном возрасте, а до этого положено найти суженого. Если суженый или суженая готовы провести церемонию, возраст подошёл, тогда они полностью обеспечивают и оберегают девушку до окончания переходного возраста. Где-то в двадцать лет происходит церемония. – Бракосочетания? – Это называется просто «Церемония». Девушка должна испить крови истинно влюблённого или влюблённой, и тогда ни суженый, ни суженая, ни окружающие не будут инициированы. Прятать взгляд после этого уже не нужно, так как на него больше не действует чужое запечатление: настоящие чувства – это большая ценность. Сильный страх или стрессовая ситуация могут сбить настойку и произойдёт инициация. Женщину у нас уважали и боялись. – А почему боялись? – Инициация – это… – Селия замолчала, собираясь с мыслями. – Человек влюблён настолько, что выполнит любой, даже дурацкий приказ. Он безутешен, когда запечатлевшей нет рядом, а иногда сходит с ума. Хотя это является и наказанием женщине тоже: за тобой неотступно таскается сдувающий с тебя пылинки вечно радостный человек. Единственный плюс – это через три года инициация ослабевает, хотя, возможно и повторное инициирование. – Селия, а что было бы с тобой, если бы ты инициировала меня? – Выслали бы в пустоши без возможности возвращения. – А я? – Катя покрутила на запястье своё «домашнее задание». – Тебя бы не выслали… Затянулось гнетущее молчание. Катя попробовала браслет на зуб. – Селия, ты спишь? – Сплю! – Селия, а у тебя семья есть? – Была, но погибли от «Тварей Хаоса». – Прости. Селия уставилась на балдахин. Катя это заметила потусторонним зрением и провела рукой по тому месту, где скользили, извиваясь, витые энергетические ленты. – Знаешь, мы жили на хуторе, далеко на севере в горах. До нас, конечно, доходили слухи о «Тварях Хаоса», но на наши горы не только Твари Хаоса, но даже насекомые Башни ни разу не являлись. Ужасно, но происходит далеко и не с нами. Понимаешь? – неторопливо начала Селия. Катя кивнула, но, опомнившись, откашлялась и ответила: – Я понимаю. – Помню как сейчас: летний вечер внезапно стал очень тихим. Мамочка оторвалась от прополки. Из-за ближайшего холма, остервенело хлопая крыльями, пронеслась стая. Отец подхватил с пня топор. Сквозь осыпавшиеся пеплом листья деревьев беззвучно накатила волна «Тварей Хаоса» и накрыла родителей, а затем схлынула – и ветер принёс удушливую пыль. Серебристая волна развернулась от осыпающегося дома и устремилась ко мне. –И! – И я испугалась, – голос Селии охрип, и она, потирая глаза, продолжила: – Очень испугалась. Мир стал ярче, будто под слепящим солнцем. – И… – И твари остановились. Они стояли, и я стояла. Долго, уже ночь опустилась. Но только когда я почувствовала их голод, поняла – это «инициация». – Боль? – Нет, иссушающий, сводящий с ума голод. – И… – Я искала людей, но на многие километры вокруг были только оседающий удушливый пепел, поднимавшийся при любом движении, я и послушно следующие за мной вечно голодные Твари Хаоса. Я им в какой-то степени даже благодарна, ведь они гибли сотнями, защищали меня весь долгий путь до жилых земель от своих же… Катя дотронулась до стены, и она засветилась. – Селия, ты считаешь, что только твоя жизнь бесценна? – А что бы ты выбрала? – обиженно буркнула Селия и отвернулась. – Селия, – позвала Катя. – Прости. – Когда добралась до огненной стены, я отпустила Тварей и била плетением по огненной защите до тех пор, пока не явился магистр Криастэ. – И… – И он взял меня под свою ответственность. – Ты хочешь сказать, что он добросердечный? – Скорее всего, нет. – Как так? – Не скажу! – Почему? – Клятва о неразглашении. – Я никому не расскажу! – Магическая… – Не так и хотелось знать! – Спи уже… – Об инициации Тварей Хаоса он знает? – Нет. – Почему? – Жалеешь Тварей? Думаешь, их перестали бы сжигать? – с болью поинтересовалась стрига. Катя пожала по привычке плечами, но в этот раз не стала озвучивать. – Даже если бы я инициировала и приказала Тварям уходить – связь остаётся, а такого мне опять не перенести. – Три года ты их чувствовала? – Не всех… После гибели связь разрывается. – Селия накрылась с головой одеялом. Прошло три часа, и балдахин всколыхнулся. На фоне взошедшей луны ясно прослеживался мужской силуэт. – М-м-магистр? – испуганно поинтересовалась Катя. – Соснова, – Криастэ медленно зачесал пятернёй волосы, – почему не в своей комнате?! – А, давайте оставим разбирательства на завтра! – Катя закуталась плотнее в одеяло. – Если твои доводы не будут убедительными..! – громким шепотом пригрозил Дариан. – Боюсь Закариэля. Магистр склонил голову, давая понять, что нужно продолжение. – И вообще, неадекватные псионики свободно перемещаются по академии, и… – Не стоило делать дубликаты! – Я ещё и виновата?! – возмутилась Катерина громким шёпотом. – Да говорите-говорите: всё равно уже никто не спит! – вклинилась Селия и отвернулась к окну, как ни в чём ни бывало. – Да, собственно, всё сказано, да? – До завтра, Соснова! – уходя, он хлопнул дверью. Входная дверь треснула.