Под парусами с драконами

      Свист вихря, хлёсткие солёные брызги. Волны качали корабль, ветер раздувал чёрные паруса с красными трехглавыми драконами, неся судно в ледяную даль…       Где-то далеко впереди, в бескрайних просторах зимы наступает грозный враг. С каждым мгновением неумолимо становится сильнее, ближе, смертоноснее.       Однако были и те, которые не побоялись бросить ему вызов… люди, которые сочли своим долгом стать защитниками царства живых, люди плывшие в заснеженную бездну на этом корабле, ведомые зовом сердец и высших сил.

***

      Джон лежал без сна. Он даже не переодевался к ночи, зная, что ещё не раз будет вскакивать и беспокойно бродить по своей каюте. Драконий камень позади. Маленькая победа за ним: он убедил свою королеву отправиться в этот путь вместе. Она совсем рядом, где-то на этом корабле, наверно, сейчас в окружении своих служанок, которые готовят её покои ко сну, облачают её в лёгкие одежды, распускают серебряные волосы… Стоило только позволить мыслям пойти ещё дальше, как в шее и висках начинал биться удушающий пульс, в глазах темнело, а каюта становилась невыносимо тесной, её низкий потолок начинал давить со страшной силой.       Мысли о Дейенерис, неизменно заставляли его волноваться. Джон не разрешал себе прежде мечтать о женщинах, старался думать о том, что важно для его миссии, его службы или долга. Но теперь, он все чаще мысленно прикасался к ней, целовал, раздевал. И ему это нравилось. Ему нравилось позволять себе эти мысли. Его тело всегда отзывалось в такие моменты, и он уже перестал сопротивляться этому, и даже напротив, давал волю своей руке трогать себя, помогая таким образом избавиться от напряжения…       Джон закрыл глаза руками, сжав на несколько мгновений свой лоб. Боги! Очнувшись через мгновение, он посмотрел на стул рядом с кроватью. Его внушительный меховой плащ покоился на нем, и Длинный Коготь здесь же. Нет, они ему сейчас не нужны. Скоро ему придётся носить их постоянно, там, на севере, где дуют злобные ветра зимы и веет смертью. А пока эта лёгкая морская прохлада способна остудить его агонию, не обжигая лютым морозом. Да, глоток воздуха сейчас это то, что нужно. Чтобы привести в порядок мысли.       Ему очень хотелось придумать причину, чтобы придти к ней и заговорить. Заговорить не о врагах и войнах, а о чем-то более приятном, вызывающем улыбку, может быть.       На палубе он застал Давоса, смотрящего в непроглядную даль тёмного, беспокойного моря. Он глубоко и размеренно вдыхал соленый воздух с таким прищуром, по которому сразу становилось понятно: старый контрабандист оказался снова в своей стихии. Давос выглядел умиротворенным, спокойным, словно плыл домой к своей семье, к теплому очагу, где остановится время и никуда дальше не позовет дорога…       — Не спится, Ваша Милость?       Джон усмехнулся. Давос никогда не называл его так с глазу на глаз. Едва заметное ехидство читалось на лице его десницы.       — Мы едем не на отдых. С каждым мгновеньем все ближе встреча с армией Короля Ночи, с холодом и ужасом. А я до сих пор не уверен, что смогу их остановить. Мы ведь ничего не знаем об оружии, которое способно его одолеть. Его, нашего самого главного врага.       Давос снова посмотрел вдаль и вздохнул. Несколько мгновений он стоял неподвижно, потом задумчиво произнёс:       — Что нужно, чтобы победить саму смерть.?       — Нужно преодолеть перед ней свой страх. Только тот, в чьем сердце отвага, не знающая преград, способен свергнуть любого врага… — Джон выпалил то, что первое пришло ему на ум.       — Преодолеть страх перед смертью, ты сказал? А что он такое, этот страх? Этот страх, как ты говоришь, был нам дан самими богами. Тебе ведь дорога твоя жизнь, не так ли? Победить врага, чье имя Смерть, можно лишь, став самим воплощением жизни. Мы люди, мы дышим, в нас течёт горячая кровь, в нас бьются сердца. Оружие? Хм, драконий огонь, обсидиан, валирийская сталь? Я не могу дать тебе ответа, но я знаю одно, для победы над смертью нужно самому быть живее всех живых…       Джон понял, что он имеет ввиду. Старый хитрец давно намекал, что видит насквозь своего молодого короля. Как и видел он сейчас вовсе не озадаченного государственными заботами владыку, а юношу, мечущегося в своём желании, словно зверь в клетке…       Да, Джон признавал, что позволил себе часто думать об этой прекрасной женщине, да ещё и выдавать себя при этом. Он позволил страсти поработить своё сознание… Чувства, захлестнули его, и годами отточенное мастерство прятаться за ледяной сдержанностью уступило свои позиции.       А ведь когда-то, ещё будучи мальчишкой, учился скрывать он своё возбуждение, тогда, как Теон и Робб тискали бесстыжих девиц, смеясь и не стесняясь громких вздохов и похотливых стонов. Джон твёрдо запретил себе поддаваться этому инстинкту. «Ты Сноу, снег, ты холод, бастард без будущего. Все, что ты можешь — сковать свою душу льдом… так будет правильно, верно…так ты принесёшь больше пользы»… Это стало его бронёй. Его недолгий опыт с Игритт, дикой, поцелованной огнём бестией, был больше долгом, пускай и очень сладким долгом, и теперь уже таким далёким. Эти воспоминания о тепле и ласках женщины, спрятались за безжизненными взглядами Иных, за стоном холодных вьюг, за лезвиями, режущими его сердце. Все ушло в чертоги смерти, когда он оказался заключенным в неведомом пространстве, словно младенец в утробе, вместо вод окутанный густыми чернилами. Когда он пытался пошевелить рукой и понимал, что её нет. Нет плоти, нет мыслей, только давящая пустота в непроглядной темноте. Это длилось, казалось, бесконечно, пока он с резкой болью вновь не ощутил жизнь.       Жизнь!       Дейенерис вновь на миг предстала в мыслях Джона. На этот раз это была нежная улыбка, подаренная ему там, в Драконьем Логове. Она стала его светочем.       «Я чувствую!» — чуть было не вырвалось из его уст. Уголки его губ чуть тронула улыбка, и он слегка кивнул Давосу, который в то же мгновение снова устремил в темно-синюю даль свой взор, спокойный и по-отечески одобряющий…       Джон покинул палубу стремительно. Гулкий звук быстрых и уверенных шагов был тих по сравнению с ударами его сердца. Он не мог ошибаться: слишком многое говорили её глаза, нежная рука в его руке, легко поглаживающая пальцем его грубую ладонь, даже дыхание её становилось тяжёлым, когда они оставались один на один и он приближался ближе, чем следовало бы.       Дени.       Как бешено стучало его сердце… Шаг, ещё шаг. Вот её дверь с драконами. Вот она ещё ближе. Три удара костяшками по дереву…       И кажушееся бесконечным ожидание ответа под шумное, как прибой, дыхание .

***

      Аудиенция с Тирионом почти никогда не обходилась без вина. Оно давало лёгкий хмель, чуть расслабляло и кружило голову. Но сегодня, не раз обсудив с десницей все последние события, Дейенерис оставалась неспокойной. И причиной тому вовсе не миссия, на которую они отправились, а присутствие мужчины, чье имя произносить становилось все труднее. Оно вызывало у неё невольную улыбку, стало её слабостью. Его образ стал усладой, а голос самым приятным звуком. И скрывать это становилось всё сложнее…       Джон Сноу. Король Севера, избранный народом. Угрюмый гордец, облачённый в меха и неприступность. Да, в тот день, когда он прибыл на Драконий Камень, она действительно видела его таким. Но это длилось очень недолго. За гордостью, в итоге, она увидела твердость убеждений, стойкость и мужество. Угрюмым его делало чувство долга и тяжёлая ноша правителя поневоле. По мере того, как они сближались, она разглядела в нем доброту и заботу. У него есть сердце. Есть и внутренний огонь. Дени не раз замечала, как Джон смотрит на неё. Она знала это, как каждая женщина. Чуяла это нутром.       Она была почти готова сделать шаг навстречу, проявив немного игривости и человечности лично к нему. Так хотелось ей вызвать у него улыбку, почувствовать притяжение. Почувствовать, как он тает все больше и больше…       Дени бросилась на кровать, уткнувшись лицом в мягкий мех и закрыла глаза. Как пусто было ей сейчас. Тоска отзывалась ломотой в теле.       В памяти мелькнул Джон, лежащий без сознания после своего чудесного спасения. Бледный, пылающий в ознобе. Эти страшные шрамы на крепком теле, кожа, не знавшая солнца. Как хотелось ей тогда, сидя у его кровати, приоткрыть меховой покров, разглядеть его поближе. Дотронуться руками, хоть чуть согреть его своим пылающим огнём…       Она уже давно готова простить ему все ошибки, все горькие потери, которые она понесла, вступив в его войну… Лишь бы его руки заключили её в свои объятия.       Он настоял на совместном морском путешествии. К чему бы? И дело здесь уж точно не в политике. Джон должен придти, она знала…       Возможно прямо сейчас…       Стук в дверь.       Дени на миг показалось, что желание услышать этот звук заставило её разум его придумать.       Она взволнованно поднялась и мигом очутилась у двери…       Любому кроме Джона, потревожившему её в это мгновенье, будет отказано в аудиенции. Слишком много политики, слишком много планов. Прочь! Только ласка успокоит её сейчас. Ласка от него…

***

      Те пронзительно тёмные глаза, с отблеском огня, завороженно смотрели будто бы прямо в её душу. Она не забудет их никогда. Дени стояла, не в силах вымолвить ни слова. Лишь рука сама отворила дверь шире приглашая ночного гостя пройти в её покои. Сердце бешено билось, внизу живота до боли прихватило сладостное вожделение. Это было самым настоящим исполнением желания. Такого долгожданного желания…       Джон нарушил молчание. «Я…» Начал было он, но Дени в мгновенье оказавшись очень близко, нежно, едва касаясь, приложила палец к его губам… «Я знаю, для чего ты здесь,» прошептала она, тут же поймав себя на мысли, что ближе, чем сейчас, она ещё не подходила к Джону. «Ты не можешь заснуть», — добавила, улыбнувшись…       «И я не могу… Но я знаю, что нам поможет…» — еле слышно промолвила она ему на ухо.       Её глаза сверкнули. Она опустила взгляд, мягким прикосновением взяла его руку, провела кончиками пальцев по ладони. Джон стоял молча, и лишь вздымающаяся от беспокойного дыхания грудь выдавала его волнение. Один глубокий вдох, и он подхватил её за талию, прижав к себе, их губы слились в поцелуе. Первое мгновение это казалось вполне безобидным, но его язык тут же с силой и даже наглостью проник в её рот. Дейнерис застонала, тяжёлые веки закрыли глаза, не в силах подняться от опьянения. Джон навис над ней, заставляя чуть прогнуться назад. От него пахло шерстью, сталью, варёной кожей, и чем-то не объяснимым, пленящим, дурманящим, как маковое молоко. Его губы сочные, сладкие, властные, а руки крепкие и очень надёжные.       Джон шумно дышал, все сильнее прижимая её к себе, отвечал тихими стонами на её лёгкие покусывания.       Её рука скользнула к его затылку, пальцы проникли в волосы, спустились на шею, поглаживая и слегка прихватывая ногтями. Слишком мало обнаженной кожи, она жаждала больше… Прямо сейчас же сорвать с него все одежды до одной! Она оттянула ворот его кожаного дублета. Долгий поцелуй был прерван шепчущим «долой! " и настойчивыми движениями маленьких, дрожащих от волнения, рук. С застежками было покончено быстро, его» броня» с шумом пала на пол. В лицо ударило волной жара, исходящего от его горячего торса. Дейенерис провела рукой по его груди и, нащупав глубокий шрам у сердца, замерла, чтобы рассмотреть его поближе. Она тихонько провела кончиками пальцев по рубцам, и подняв на Джона взгляд, произнесла: «Тебе не…». «Нет,» — прочитав её мысли, ответил он, и наклонился, приникнув своим лбом к её. «Мне слишком сладко, чтобы я чувствовал боль сейчас,» — ласковым шёпотом закончил он, тотчас же погружая Дени в плен своего страстного поцелуя. Нежные, но в то же время настойчивые губы Джона ясно давали понять, кто властвует над королевой сейчас… Ей нравилось ощущать эту его власть, и свое подчинение в этот момент. Сладкий, невероятный, пьянящий плен, особенно, когда его руки дали себе свободу, заскользили по её телу, настойчиво гладили грудь, опускаясь на бедра. Даже сквозь толстую шерстяную ткань платья, ставшего в тот момент удушающими оковами, можно было ощутить его желание обладать её телом всецело.       Джон забывал себя от возбуждения, ему не терпелось немедленно обнажить Дени. Руки быстро нащупали крючки, на которое застегивалось платье, и к удивлению, ловко, один за другим, справились с ними. Её плечи обнажились, и он смог, наконец прикоснуться к ним. Такая нежная, тёплая, гладкая, её кожа ещё помнила жаркое солнце Эссоса, отливая едва уловимым золотым блеском. Платье рвануло на пол, легко соскользнув с её груди, огибая округлые бедра. Джон чуть отступил, чтобы разглядеть её, он стоял словно заворожённый, его рот был слегка приоткрыт, а глаза распахнуты. Он понял, что то, за чем он пришёл, сейчас перед ним, реальное, как никогда. Где-то в его душе промелькнул и тут же погас страх, что в одночасье этот сладостный момент обернется пробуждением в ледяной реальности, тоскливой и холодной. Нет, это правда. Он посмотрел на её лицо, приподнял подбородок, легко провел большим пальцем по щеке, коснулся мочки уха, затем, спускаясь по шее, едва коснулся её соска. Вторая рука откинула назад прядь серебряных волос. Её груди, такие мягкие, такие дурманящие… Джон сжал их, достаточно сильно и жадно, они манили его, нежные бело-розовые полусферы, так идеально поместившиеся в его руках. Наслаждаясь их видом, их тактильным совершенством, он приник губами к её шее, затем опустился туда, где трудились его руки, начал целовать её соски, прижался к ним лицом, вздыхая пьянящий аромат её нежного тела.       Руки Джона больше походили на руки воина, чем на руки государя. Они были грубыми, натруженными, но Дени это безумно нравилось. Ей нравилось, как он давал им волю, трогал, гладил, сжимал её плоть, без навеянной скромной сдержанности, отчаянно, жадно и горячо. Вот его пальцы скользнули по её талии, опустились на бедра, провели сверху вниз по гладким, как шёлк задним округлостям. Одну руку он положил на крестец, слегка погрузив палец в ложбинку между ягодицам, а второй скользнул по животу, затем ниже, легко касаясь её влажной щели. Как сладко! Дейенерис запрокинула голову назад, застонала с силой закусив губу. «Моя королева… " — голос Джона звучал так чувственно, так интимно, она даже и близко не представляла в своих самых смелых мечтах столь чарующего звука. Прикосновения его влажного языка к её соскам били молниями в её пульсирующее лоно. Она изнемогала от желания, чтобы он овладел ею немедленно.       Джон все ещё стоял пред нею одетым ниже пояса. Дени очнулась на миг, и ловко принялась исправлять эту чудовищную несправедливость. Её руки быстро расстегнули его штаны, обнажая его разгоряченную плоть. Резкое движение вниз, и вот он уже предстал перед нею нагой, её рука скользнула между его ног, прошлась лёгким прикосновением по его яичкам, по члену, сжимая его на конце. Красиво. Джон застонал. «Дени»… Затем, сделав шаг, она прижалась к нему животом, ощущая кожей жар и твердость его мужества. «Называй меня так всегда», шепнула она ему на ухо. Руки скользнули по широкой спине к гладким и упругим ягодицам, пальцы крепко сжали их. Дени посмотрела ему в глаза, её взгляд был настойчивым, пламенным.       Она легко толкнула его в грудь, давая понять, что стоит переместится в постель, которая находилась за его спиной.       Джон вытянулся на мехах, Дени села перед ним, согнув его ногу в колене, скользнула рукой по внутренней стороне его бедра, наклонилась вперёд и двинулась ему навстречу, прогнувшись так, чтобы её груди слегка задели его член. Её волосы, спадавшие серебристым водопадом, легко касались его кожи. Джон не мог оторваться от чарующего вида её соблазнительного и пьянящего тела. Её губы приблизились к его и слились… Дейнерис легла на его бедро. Её руки в исступлении гладили его покрытую шрамам грудь, опускаясь ниже, лаская живот, все ближе подходя к заветному месту, её губы ловили его губы, которые то и дело отрывались от поцелуя, глотая воздух. Джон начал терять контроль, он задыхался, а сердце бешено колотилось… Он подхватил Дени, перевернул её, прижимая собой сверху. Такая маленькая, жаркая, трепешущая, она, казалось, находилась полностью в его власти. Он был очень близок к тому, чтобы проникнуть в неё, но понял что может взорваться слишком быстро. Жар и дрожь сотрясали его тело, разум затуманился. Он посмотрел в её глаза, на мгновенье замерев и пытаясь отдышаться. Такие бездонные, как океан его желания, такие светлые, как чувства, захватившие его с того самого мгновения, как он впервые её увидел. Она была, как никогда, близка ему сейчас, и его угнетенной душе больше не было одиноко и холодно… «Это правда, любимая» сказал он одними глазами. Мысли исчезали… Дени отвечала ему нежным взглядом, её настолько переполняли чувства, что не нашлось бы ни единого слова, чтобы можно было это выразить. Он здесь, так близко, так невероятно, и сегодня они пойдут до конца. Сильный толчок, и он вошёл в неё, а язык ворвался в её рот. Дени издала громкий стон, её пылающая и изнемогающая плоть была наконец наполнена его плотью… Стенки её чрева сжались с некоторой лёгкой, сладостной болью.       Она чувствовала знойную пульсацию во всем теле. Этот волшебный момент их слияния, когда тела пронзило мощнейшим зарядом. Ещё толчок, ещё. Дени извивалась и дрожала. Он двигался сильно, мощно, входя глубоко и неспешно. Настолько, насколько это было ей сейчас нужно. Он будто знал, чего она желает, читал её, слушал её сердце. Дени выгнула спину, заходясь от удовольствия. В своих самых дерзких фантазиях она не могла представить, насколько явь может быть прекраснее. Джон стонал, его глаза опьянели от страсти. С каждым движением он желал её все больше. Вкусить эту сладость сполна… Дени обхватила своими ногами его бедра, прижав его к себе ещё ближе, двигаясь в ним в одном ритме, стремясь ему навстречу. Ещё сильнее, ещё глубже. Её пальцы блуждали по могучим плечам и крепким рукам, вцепились ему в шею, растрепали его волосы, разворошив собранный пучок. Чёрные шелковистые локоны разметались в стороны, вырвались на свободу. Его широкая спина уже успела покрыться потом, делающим его ещё желаннее. Такая горячая кожа, такие сильные мышцы, что напрягались под ней. Джон оперся на руки и откинул волосы назад, жадно вздыхая воздух. Мокрая прядь чёрных волос упала на его залитое потом лицо. Глаза были полуприкрыты, а влажный рот распахнут. Дени ослабила хватку, её ноги скользнули вперед и забрались на его плечи.       Джону немедленно открылся чарующий вид их слияния. Увидев то, как он вонзается в её лоно, он словно обезумел. Он уже упорно смотрел только туда, закусывая свои губы, шипя и рыча. Завораживающее зрелище заставило его двигаться быстрее, он все яростнее толкал свой член между её бёдер. Все больше терял контроль. Дени прижала свои ноги к себе, так она ощущала его более глубоко, и это ей безумно нравилось. Её сводил с ума его вид, его стоны, шумное дыхание. Его становящиеся более жёсткими толчки…       Словно зверь, вырвавшийся на свободу.       Её груди, два мокрых от пота холмика стиснулись и колыхались в такт его движениям. Джон протянул к ним руку, проведя пальцем по ложбинке между ними. Но нет. Тут же он осознал, что увлёкся, потеряв возможность впиться в её губы прямо сейчас. «так не пойдёт»… Он сделал ещё один сильный толчок, и дойдя до предела остановился и вышел. Дени сначала удивилась, но быстро поняла, чего он хочет, когда он сел на колени, и протянул ей руку. «Иди ко мне». Она резко встала, но тут же поняла, что ноги не в состоянии удержать её, едва не упала, легко шлепнувшись животом прямо ему в лицо. Её лоно пульсировало и стонало. Джон подхватил её стальной хваткой, обхватил за бедра правой рукой, и ловя её скользкую от пота грудь левой. Его язык инстинктивно лизнул ее живот, ощущая едко-сладкий вкус её пота. Дени посмотрела вниз, его разбухший и мокрый от её соков член находился в полной готовности, и она опустилась на него, громко вскрикнув. Прижимая рукой и давя на ягодицы, Джон все решительнее насаживал её на себя. Дени прогнулась назад, невольно показывая свое тело во всей красе. Джон подхватил её за спину, любуясь прыгающими грудями, двигаясь все быстрее и быстрее. Воздух наполнился криками и сладостными стонами, настойчивыми влажными шлепками их пылающих тел. Несколько мгновений, и жгучие искры мощно выстрелили, как из жерла вулкана! Дени выкрикнула его имя, и тут же мощные вибрации её лона пронзили все тело насквозь, в такт бьющего внутри горячего семени…       Она не знала, как долго она просидела на нем, обвив его руками и ногами, слушая их шумное дыхание, ставшее будто бы одним на двоих. Джон мягко провел по её мокрой спине, вызывая мурашки. Они встретились взглядом, за которым последовал нежный поцелуй. Дени увела его рукой, и вот они уже растянулись на ложе, красивые, горячие, потные, пропитанные запахами и соками друг друга, не помня себя от счастья и любви. Сладостная нега разливалась по их телам, приятная усталость проникла в их мышцы. Дени и Джон, только что безоглядочно предававшиеся страсти, теперь смотрели друг на друга самыми нежными и проникновенными взглядами. В комнате ненадолго наступила тишина…       «Я пришёл, чтобы сказать, что люблю тебя, Дени… "       Она провела пальцем по его губам, которые ту же преобразились в самой счастливой и блаженный улыбке. Джон легко коснулся до кончика её носа, будто она была маленькой девочкой, и добавил со спокойной уверенностью: «И ты меня тоже любишь…» Она готова была расплакаться от счастья. «Да Джон. Это правда…»

***

      Ветра зимы наступали, раздувая драконьи паруса, уносили корабль в беспощадные лапы самой смерти…       А двое пили жизнь из полной чаши, большими глотками. Двое говорили слова любви. Говорили долгие часы напролёт… Улыбками, прикосновениями, знойными стонами, чарующим шёпотом, криками, вздохами, взглядами, поцелуями, движениями тел…       Корабль плыл по воде, а Джон и Дейенерис тонули друг в друге, говоря обо всем на свете, смеясь и плача, лаская и целуя, вновь и вновь сливаясь телами и душами.       И это, кажется, им никогда не надоест…