Желтая Дьяволица

Она смеется, немного надломлено. И так жадно смотрит… Ей нет никакого дела до того, что творится сейчас за пределами ее маленького личного Ада, выкрашенного в черный цвет. Сейчас у нее в руках есть все козыри. Она упивается своей победой, вкус которой преследует ее уже несколько часов подряд. Она смеется, немного ненормально. И так пристально смотрит… Гарри кажется, что Мэри не в себе, совсем чуть-чуть. Да и можно ли в таком месте сохранить рассудок? Вот он, кажется, теряет последние капли самообладания в комнате с картиной «Красные глаза». — Они милые, да, Иб? Вопрос адресован девочке, которая спасла его жизнь, но вот эта интонация, посыл… Мэри явно спрашивает у него. Разве могут синие куклы, коих тут в достатке, быть милыми? Как Иб может трогать руками нечто мерзкое? — Да, милые, — соглашается брюнетка. Нет. Не милые. Мы разлучились. «Цветы ревности»… или «Цветок ревности», а может и как-то иначе? Гарри не помнит название той картины, но все же… Мы разделились. У него разыгрывается паранойя. За ним ходит кукла, прося, едва ли не умоляя поиграть с ней. Поиграть? Взять с собой? Да не в жизнь! Она смеется, смеется… смеется… И так громко… Он не видит ее, но слышит этот звонкий детский смех. Борясь с собственными желаниями и страхами. Гарри устал от всего. От всего этого. Но желание. Желание вернуться… вернуться ли? Скорее уж спасти. «Признайся, Гарри, если выбор падет между тобой и Иб, то ты же не будешь эгоистом?» Почему только между ним и Иб? Почему не… Мэри? Она смеется, на миг замолкая… После долгих поисков и собирательства странных шариков, остался последний. Белый. В комнате, которую открывать, а уж тем более заходить… он не хотел. Не хотел. Не хотел! Но зашел. Зашел и проиграл. Аплодисменты. Аплодисменты! «Бедный-бедный Гарри, проиграл…» Он болтает с куклой на разные темы. Краем глаза замечая Мэри, с которой здоровается, а вот на Иб внимания ноль. Лишь мимоходом в голове всплывает картинка девочки, опутанной светлыми нитями-волосами. Он проиграл, Мэри выиграла — все очевидно. Желтая дьяволица победила. Он лишь может только болтать с кук… Удар. Удар по щеке. Больно и неприятно. Еще Удар. — Гарри! Он смотрит перед собой. Его кто-то сильно обнимает за шею. — И… Иб? Что случилось? Я, кажется, уснул? Вновь смех, неестественный какой-то… Мэри — фальшивка. Вот почему Гарри изначально не бере ее в расчет. И Желтая роза тоже фальшивка. А фальшивка ли он? Нет. Живой. Настоящий. В коробке с игрушками Иб теряет свою розу. — А? Это мне? Он просит Иб подождать его, совсем немного… чуть-чуть… — Мэри, отдай. Требование привлекает нарисованную девочку. Она улыбается, начиная теребить в руках Алую розу. На миг останавливается, смотрит прямо в глаза Гарри и тихо так тянет, почти распевает фразу-вопрос: — Сделка, отдашь мне свою розу, я верну ее. Мэри громка хихикает, прекрасно зная, на что давит. — Ой, — девочка провела рукой по розе, нарочно вырывая лепесток. — Какая жалость, я такая неаккуратная… В этот же момент всхлипнула Иб, хватаясь за грудь в районе сердца, тихо шепча «Больно…». — Сделка… Я, я не могу, это слишком… Он колеблется. Одно дело жить здесь, зная, что своими действиями спас невинную девочку, совершенно другое — просто так сейчас вверить свою судьбу в руки дьяволицы — хозяйки этого вывернутого мира. — Как хочешь, — Мэри отворачивается, начиная ощипывать розу. — Стой! Просто дай мне обещание, что Иб выберется отсюда! — О? Торгуешься? Хорошо. Обмен. Пожалуй Мэри действительно была важна его роза. Она выхватила голубой цветок из его рук, умчавшись наверх. А он… он убедил Иб, что все в порядке. Ничерта не в порядке. Каждый шаг по ступенькам, каждый шаг по темному коридору отдается болью. Это сильнее, больнее, неприятнее, чем от лап чудищ, с которыми он встречался ранее. Больно. — Ты в порядке? Он не хочет врать. Но сказать в лицо девочки правду — выше его сил. Сложно. Холодно. Холодно. — Иди вперед, со мной все будет в порядке… Нет. Не будет. — Не беспокойся, — улыбка фальшивая, натянутая, вымученная сквозь боль. И она уходит. Гарри лишь слышит в голове звенящий голос Мэри, которая дергает лепестки, приговаривая «Любит-не любит…» Не любит, любит, не любит… Любит, не любит, любит… Не любит, любит, не любит, любит! Любит! Любит!!! Ему холодно. Веки слипаются. Рука сама лезет в карман, чтобы достать зажигалку, хоть как-то согреться… Пальцы не слушаются. Глаза закрываются. А в голове лишь крутится голос Желтой Дьяволицы, словно заевшая пластинка… Не любит, любит, не любит… Любит, не любит, любит… Не любит, любит, не любит, любит! Любит! Любит!!!