В пещере горного короля

Время остановилось. Котов не слышал ни щебетание птиц, ни шум бегущей воды. В ушах раздавался ужасный грохот — стук собственного сердца. Капитан не мог сказать, сколько он пролежал на земле в кустах, глядя на мост. Может быть минут десять, может быть сорок. Все тело затекло, а он ждал команды саперов, которые, по всей видимости, совсем не торопились искать бомбу. Где-то в кустах прятался ОМОН, около водоема должен был быть Круглов с отрядом, также ждущий команды, слева — через сто метров — Майский и Белая. По всему лесу прятались фэсовцы, но Костя никого не видел. Он знал, что, возможно, многих больше не увидит живыми. Несмотря на это, все как-то спокойно разошлись по своим точкам, не осознавая смертельного риска. Только Шустов быстро обнял его напоследок и попросил быть очень осторожным. «Интересно, саперам тоже так страшно? Если они не успеют, каким будет радиус взрыва? Ну я точно попадаю, я же ближе всех к эпицентру!» — думал Котов, высматривая на мосту саперов. По мосту проезжали машины, автобусы, везущие детей в лагеря на весенние каникулы, грузовики, доверху заполненные бревнами и трубами. Сотни ничего не подозревающих, невинных людей! Костя напряженно вдохнул. Кусты недалеко от него зашевелились и зашуршали. Затаив дыхание, капитан привстал, потянулся к кобуре. Из кустов вышел крадущийся человек в темном плаще и зеленой бандане, закрывавшей все лицо кроме глаз. Котова, который моментально вскочил и побежал в противоположную сторону, он заметил сразу, нацелил на него винтовку. Прячась от очереди за стволами, Костя достал пистолет, выстрелил пару раз, кажется попал тому в живот. — Май! Май, что происходит?! — зашептал капитан в рацию, пробираясь через кусты к реке. За ним раздался топот, в паре метров пролетел патрон, угодивший в дерево. — Мы слышали стрельбу, — прошипел Майский в ответ, — кто стрелял?! — Это в меня стреляют! Черт, ОМОН, блять, вы где?! Котов увернулся от пуль, свернул в сторону, огляделся, побежал к месту, где должен был быть отряд Сергея. Куда именно бежать, он не знал. Ноги вязли в грязи, стрельба не прекращалась, вдалеке раздались женские крики. — Власова… — прошептал капитан. Мимо плеча пролетела еще одна пуля. Не долго думая, Костя, нагибаясь к земле, подбежал к ближайшему дереву и забрался повыше, стараясь скрыться за пышной кроной. — Все чисто. Мост чистый. Бомбы обезврежены, — раздалось из рации. Котов пытался отдышаться, прижавшись спиной к стволу. Людей спасли, осталось самим выбраться из этой мясорубки. Вдалеке послышался грохот взрыва, затем женский визг. Деревья в сотне метров задымились. — У них гранаты! Гранаты! — послышался крик Соколовой из рации. Майский бежал к реке, прикрываясь щитом, за ним Таня и десятеро из ОМОНа. Сергей не понимал, как террористы узнали, что взрыв будет предотвращен. Получается, что они ждали их в лесу с самого начала? Хотя какая уже разница, задание они не провалили, и мост целый стоит. Стреляя в мелькавшие зеленые банданы, Майский думал о ребятах из ФЭС, которые в одиночку сторожили периметр. Опрометчиво было разделяться. Котов убил троих террористов, чуть не сорвавшись при этом с ветки. Меняя магазин, он вглядывался в заросли, зная, что там еще кто-то есть. Кусты зашуршали, выбежал человек в бандане и с автоматом, громко кричавший в рацию, однако слов Костя разобрать не смог. Прицелившись, капитан собрался выстрелить, но его опередили. С другой стороны показался Шустов, хромающий на левую ногу. Он осмотрелся и присел на землю, прислонившись к стволу. Котов спрыгнул с дерева. Игорь резко повернулся, нацелив на него пистолет. — Ты меня напугал, — сквозь зубы проговорил баллистик, — я потерял Лисицына с Юлей после взрыва. — Они не отвечают? — тяжело дыша спросил Костя. Шустов закрыл глаза и замотал головой. Слева его за спиной промелькнуло что-то ярко-зеленое. Котов в один прыжок преодолел разделявшее их с капитаном расстояние и повалил его на землю. Левую руку резко обожгло. Схватив с земли пистолет, Костя четыре раза выстрелил в сторону, где он видел террориста, затем вскочил и побежал в кусты. Удостоверившись, что террорист мертв, Котов облегченно выдохнул и, хватаясь за руку, застонал. Сзади, хромая, подбежал Игорь, выхватывая рацию из его кармана. — Прием! Ответьте кто-нибудь! — Бесполезно, — прохрипел Костя, срывая с головы террориста бандану и пытаясь перетянуть руку, из которой сильным напором вытекала кровь — если нас вообще тут не бросили. Я тут весь гребаный лес пробегал и никого не нашел, кроме этих ублюдков, — он кивнул в сторону убитого. Шустов выхватил у него тряпку. — Кто же так делает, — он фыркнул и начал аккуратно перевязывать рану, — и спасибо, Кость. Котов разглядывал свои ботинки, чуть шипя от острой боли. В глаза Игорю почему-то смотреть не хотелось. — Что у тебя с ногой? — С заброшки упал, когда гранату взорвали. Вывих наверное. — Пошли к реке, наверняка, если все куда-нибудь побежали, то они там, — проговорил Костя, чувствуя подступающую тошноту. — Ты как? Можешь идти? Баллистик кивнул. Котов вертел головой во все стороны, стараясь не упустить из вида что-то важное или опасное. Ветки царапали ему лицо, а сил раздвигать их перед собой совсем не осталось. Где-то вдалеке прогремел еще один взрыв. Шустов бормотал что-то невнятное, Костя уже не понимал, что именно, — перед глазами все плыло. А потом стало темно, липко и душно.

***

Шустов в накинутом на плечи белом халате сидел на ободранном диване, вытянув ноги. Не моргая, он смотрел на белую дверь, за которой хирурги спасали жизнь тому, кто пару часов назад спас его самого. Игорь с Майским и Белой совсем легко отделались. У него вывих и порвана связка, а у Сережи с Таней всего лишь пара царапин. Власову жалко, красивая была. Наверняка шрамы на лице после ожогов останутся. Круглову стопу прострелили, у Юли сотрясение, Лисицын ребро сломал, Данилов голову разбил. И это не считая трех убитых из СОБРа и ОМОНа. Но главное, что мост не взорвали и никто из гражданских не пострадал. Игорь почесал зудящий порез на лбу, полученный от острой ветки, на которую тот напоролся, пока тащил потерявшего сознание и истекающего кровью Котова к машине, и прикрыл глаза. Резкий свет от включившихся ламп разбудил баллистика. За окном уже стемнело, операционная была пуста. Долго Котова искать не пришлось — хирург сообщил, что капитан в крайней палате, пока что без сознания и проспит несколько часов, но его жизни больше ничего не угрожает. Шустов сел на край кровати, рассматривая лицо Кости. Пухлые губы сжаты, кожа — бледнее подушки. Что-то сжалось в груди у Игоря, он не понимал, почему вид потерявшего много крови раненного человека впервые вызывает у него такую жалость и сочувствие. Может потому что близко его знал. — Я забрал у врача пулю, которая застряла у тебя в руке, как вещдок — чуть растягивая слова проговорил Игорь, — сказали, что у тебя артерия была задета, но теперь ты скоро поправишься, нужно только отдохнуть. А еще Рогозина вечеринку устраивает, у нее же день рождения через неделю, заодно и успешную миссию отмечаем. Баллистик, упершись в колени, закрыл лицо руками. — Хотя что тут можно отмечать? А, Кость? Что? Где гарантии, что подобное не повторится? Шустов понимал, что на его вопросы ответить некому. — Ты же собой рисковал, дурак. Нагнувшись над капитаном и стараясь не задеть катетеры, Игорь собрался поцеловать Котова в лоб. «И зачем ты хочешь это сделать?» — подумал баллистик, отстраняясь и опираясь на спинку кровати. Очнулся Костя посреди ночи от жжения и сухости во рту. Оглядевшись по сторонам, он увидел графин с водой, стоящий на тумбочке. С трудом до него дотянувшись и еле удерживая одной рукой, Котов отпил из горла. На резкое попадание жидкости его желудок болезненно отреагировал. Пытаясь подавить приступ тошноты, Костя бегом бросился в ванную комнату, и когда он склонился над унитазом, его вырвало желчью. Умывшись и кое-как приведя себя в порядок, Котов вернулся в палату. Есть хотелось ужасно. Сколько он провалялся без сознания? Часов в палате не было. Голова внезапно закружилась, и Косте пришлось сесть на пол, чтобы снова не свалиться в обморок. Он осмотрел свою перебинтованное предплечье. В мыслях вертелось множество вопросов: «что с остальными?», «кто-нибудь жив?», «какой сейчас день?», «почему он один в палате?», «где найти медсестру?»… В любом случае вначале стоило дождаться утра. Дойдя до кровати, Котов упал на нее и закрыл глаза. Днем его разбудил лечащий врач, принесший коробку с личными вещами, сообщивший, что капитан после операции проспал больше суток, организм его истощен и нужно восстановление, поэтому тот пробудет в больнице еще пару дней. Про экспертов он ничего не знал. В коробке оказалась одежда, в которой Костя пришел на работу прежде, чем переодеться в форму и поехать к мосту, ключи от его квартиры и машины, смартфон с зарядкой и книга «Молчание ягнят». Так же была приложена записка от Рогозиной: «Поскорее поправляйся! Надеюсь увидеть тебя на своем дне рождения в ФЭС. Извини, что пришлось открыть твой шкафчик, я попросила Селиванова передать все твои вещи и пригнать машину на парковку около больницы». Очень мило с ее стороны — ни слова про участников операции, ни слова о дальнейших шагах. Зарядив телефон, Костя улыбнулся — было сообщение от Данилова. «Все живы. Я тоже. Навещу, как только смогу, сейчас разбираемся с оставшимися фигурантами по делу. Не скучай там». Котов облегченно вздохнул и набрал номер Шустова, чтобы спросить, как его нога. Но тот не ответил. «Похоже, я ничего интересного не пропускаю», — с этими мыслями капитан придвинул к себе тарелку остывшего овощного крем-супа.

***

— Гарик, поедешь с нами? — радостно спросил вышедший из допросной Майский. — Кажется, я просил так меня не называть, — фыркнул Шустов, наблюдая за младшим лейтенантом, который уводил последнего оставшегося в живых участника террористической группировки, — куда вы собрались? — Ну как куда — в наш клуб, отметить удачное завершение дела! Три дня ведь с ним бились, и мост целый, столько людей спасли! — Завтра и отметишь, — Игорь похлопал майора по плечу, — на корпоративе Рогозиной. — Ну Гарик, ну поехали, все едут, — Майский улыбнулся словно чеширский кот. — Кто все? Лисицын с Юлей? — Мы еще Тихонова берем… короче я побежал, но если ты передумаешь… — Мне надо еще забить винтовки в базу, — перебил его Шустов, — давайте сегодня без меня. Баллистик захромал по коридору в лабораторию. Меньше всего ему сейчас хотелось веселиться. Вчера он после работы поехал домой и не спал полночи из-за вновь посетивших его кошмаров. Игорю часто снились самые мерзкие и страшные преступления — расчлененные женщины в пещере, гора из убитых новорожденных, привязанные к кровати девочки с разрезанными животами и вытащенными органами. Он ходил меж трупов, иногда с коллегами, иногда один, пытаясь найти живых, хотя бы кого-то спасти… а в конце начинался сильный пожар, все горело — жертвы и те фэсовцы, кто был с ним. Вчера ночью он видел Танечку, которая звала на помощь, стоя в самом центре горящего леса. Капитан бросился ее спасать, закрываясь рукой от огня, а потом проснулся в холодном поту. В этой квартире, с тех пор как из нее уехали все, кроме него, он выспаться не мог. После развода Игорь избавился от всех вещей, связанных с бывшей семьей, квартира опустела. Так же опустел внутри и он сам. Поэтому большую часть времени баллистик проводил на работе. Он незаметно перетащил один из диванов, когда-то стоявший в коридоре, под лестницу в одну из комнат в лаборатории, служившую в качестве склада для различного хлама — начиная от колб и мензурок и заканчивая новогодними украшениями; подписал кружку на кухне и завалил весь свой шкафчик в душевой гелями для душа, шампунями, бритвами, чтобы приемлемо выглядеть, не появляясь при этом дома. Закончив с регистрацией оружия, Шустов снял костюм, аккуратно разместив его на спинке кресла, натянул фэсовскую футболку и штаны и отправился на кухню в поисках кофе и чего-нибудь сладкого. На следующий день Котова с лангеткой на предплечье выписали из больницы. Он с большим трудом смог застегнуть джинсы, а шнурки просто заправил в кроссовки, поэтому шел до машины будто пингвин. Забрав из квартиры синий костюм на вечер и наспех позавтракав грибной пиццей — ничего сам приготовить он не мог, — капитан поехал в ФЭС, надеясь успеть собраться к вечеру.