kiss

      Лукас быстро пьянеет.       Иначе сейчас бы он не подошёл, шатаясь едва заметно, к скамье, на которой сидел Джесси, не плюхнулся бы на неё бесцеремонно, слабо, но звонко рассмеявшись, и не потянулся бы не менее бесцеремонно к губам своего друга за поцелуем — наглым, грубым поцелуем. Не стал бы выжидать какое-то время после, всматриваясь в не выказывающее отвращения лицо сжав губы и бегая растерянными глазами из стороны в сторону, смотря то на нос, то на губы, то на скулы, лоб, брови, и реже всего — прямо в зелёные глаза, и не стал бы снова целовать, в этот раз уже нежно, осторожно, ласково.       Джесси потребовалось несколько секунд, чтобы осознать, что происходит. Первым, что пришло в голову, была обеспокоенность по поводу того, может ли их видеть кто-то посторонний сейчас. Как ни удивительно, поцелуй Лукаса не показался ему чем-то диким, хоть и был неожиданным. Сам Джесси пьян не был — по крайней мере, не до такого состояния, чтобы не давать отчёта своим действиям. Лукаса же понесло с двух бокалов — очевидно, опыта у него по части распития спиртного раньше почти не было, хоть он всем своим невозмутимым видом и внушал обратное. Или же, правильнее сказать, пытался внушить.       И всё-таки, здесь они были одни — все остальные были в главном зале, подготовленном специально для празднования дня основания Ордена. Конечно, это не пьянка, и большинство людей в полном трезвом адеквате, но, как известно, пронести алкоголь можно куда угодно. Обычно это редко кончается полу-романтическими поцелуями под звёздным небом под стрекотание сверчков при тусклом свете уличных фонарей, но, видимо, этот случай — исключение.       Откинув мысли в сторону и закрыв глаза, Джесси ответил на поцелуй, стараясь воспроизвести ту же нежность, с которой его целовал Лукас, дабы проявить её в ответ. Сейчас всё остальное казалось каким-то не особо важным, значимость имел только этот поцелуй, сопровождаемый горьковатым вкусом и запахом спиртного. По нарастающей он становился всё более уверенным и глубоким, но по-прежнему оставался при этом нежным (или же это была только видимость). После в ход пошли руки: ладони очерчивали черты лица, скользя не торопясь к волосам, перебирая их между пальцев.       Пару раз Джесси задумывался о Лукасе в этом плане. На самом деле больше, чем пару раз, хотя он сам, возможно, и не знает об этом. Это и не удивительно, поскольку отрицать красоту Лукаса — глупо. Хотя шатена привлекало в нём далеко не только это. Была вокруг голубоглазого какая-то аура загадочности, которая манила Джесси, подобно лиса, вопреки всем инстинктам идущего на новый запах. Взгляд у него всегда словно оценивающий, особенно при первой встрече, создающий впечатление, что он видит тебя насквозь, и это зачастую так и есть — Лукас читает людей, как книги: если в поведении человека что-то изменилось, то он заметит это первым. При этом сам он нечитабелен от слова абсолютно. Даже в те редкие моменты, когда его маска даёт трещину, понять его до конца невозможно. У Лукаса сложный и неоднозначный характер, но именно он и делает его настолько чертовски привлекательным.       Джесси не знал, почему он так спокойно отреагировал на поцелуй. Может, дело в алкоголе, но чувство, нахлынувшее на него тогда, определённо присутствовало. Возможно, если бы это произошло при других, более трезвых обстоятельствах, реакция была бы иной, но сейчас Джесси действовал скорее инстинктивно, чем осознанно, однако если поставить вопрос так, что случился ли бы этот поцелуй при ясном состоянии ума, то ответом было бы твёрдое и чёткое "да".       Вскоре дыхание у обоих начало сбиваться, а слюну то и дело приходилось сглатывать. Для Джесси уже не имело значения ничего, кроме Лукаса, севшего ему на колени и с новой силой впившегося в его губы, сохранив при этом прежнюю страсть. Дыхание стало рваным, поцелуй — прерывистым, всё чаще от блондина слышались тихие стоны, а в джинсах помаленьку начинало становиться тесно. Сейчас было не важно ровным счётом ничего — всё затмило желание сильнее обнять, прижать к себе и снова слиться в жарком и чувственном поцелуе.       Однако продлилось это недолго: вскоре Лукас, запыхавшийся и покрасневший до кончиков ушей, отстранился и улыбаясь уткнулся носом в шею Джесси, глупо хихикнув и продолжая тяжело дышать, как и сам шатен, который, в свою очередь, никак не решался выпустить голубоглазого из своих объятий. Когда одышка прошла, Лукас тут же всем телом обмяк, дыша ровно и размеренно, что говорило о том, что он вот-вот провалится в дрёму.       Джесси по-прежнему его обнимал.       На душе у шатена сейчас было легко и радостно — он был счастлив, и понимал это даже сквозь притупляющую эмоции пелену алкоголя. При других обстоятельствах это была бы эйфория.       — Эй... - позвал он вполголоса, слегка наклонившись к Лукасу, - Я не забуду. Если вдруг ты вспомнишь.       На этих словах он поцеловал его в лоб. В ответ блондин что-то неразборчиво пробормотал и зашевелился в попытках то ли прижаться сильнее, то ли устроиться поудобнее.       И всё-таки, Джесси этого не забудет.