Атакующий защитник

Дождь осенью явление необычное, по крайней мере, для Токио. Но именно он сейчас шел в буквальном смысле стеной. Дольше собственного носа ничего видно не было. Огромные грузные капли, по тропически насыщенные влагой, тяжело ударялись об асфальт и, рассыпаясь на крошечные осколки, жалкие подобия себя прежних, в конце концов, собирались в лужи, более уже похожие на маленькие моря. Свинцовые тучи застилали лазурное небо, которого уже очень не хватало жителям города. казалось, что конца этому дождю не будет. Уставшие и недовольные люди короткими перебежками под зонтами добирались до места назначения. Чертов ливень длиной в три дня. Целых три дня горожане не могли почувствовать на себе облегчающее дыхание великолепной японской осени. Холодный ветер гонял по улицам желтые и мокрые листья, перепачканные в газонной грязи. Всем оставшимся в Токио оставалось только плотнее кутаться в плащи, покупать новые зонты взамен сломанных или доставать уже убранные подальше старые. Тоска все больше вонзала свои когти в сердца рядовых обитателей города. Радость мало что приносило, все-таки человек странное существо. …Some say you never can to grow up, I’m sure you never knew enough… - Да, любимый? – миловидный, но утомленный рыжий паренек поднес к уху мобильный телефон и прикрыл глаза. Его голос эхом отразился от стен огромного полупустого и очень тихого больничного коридора. Все присутствующие хмуро подняли на него глаза, не от злости – от простой усталости и гнусной погоды. – Нет еще, я отзвонюсь, - парень откинул голову на холодную бледно-зеленую стену и закрыл глаза. Его тоже уже доканала эта погода. Ему ужасно хотелось спать и совсем чуть-чуть горячего чая. Ему срочно нужно было унять чувство беспокойства, разбушевавшееся внутри. Это мешало дышать и нормально думать. В своем роде это чувство зацикливало все его мысли на одном единственном моменте. Как же он уже устал от неопределенности. Как же ему уже надоело болтаться в подвешенном состоянии, подобно шарнирному болванчику. Сердце юноши глухо ударялось о грудную клетку и порой его хозяину на самом деле казалось, что он слышит ток крови в своих венах. Парень постоянно поглядывал на часы, будто бы боялся опоздать, хотя на самом деле он боялся никуда не уйти. С каждой минутой ожидания нервозность в нем все нарастала. Рыжик потеребил пальцами свою трость, все ту же, белую стандартную, больничную. Тяжелый вздох и новое эхо. Он уже устал ждать. Лави, а это был именно он, посмотрел в окно на сплошной не иссякающий поток воды все льющийся и льющийся с неба. Точь-в-точь такой же дождь шел в тот день. Тот ужасный августовский день, когда вся страна праздновала победу в полуфинале. Уже в полуфинале. Юу тогда сидел рядом с ним, справа. Рыжик невольно ощутил сейчас призрачные прикосновения его горячих пальцев рук к своим плечам и кисти правой руки. Если бы не это спасительное тепло, что излучал азиат, баскетболист никогда бы не смог справиться с тем, что ему сообщили. В конце августа этого года. Спортсмен вцепился тогда в руку своего школьника и держался изо всех сил, чтобы только не завыть. Хоть медиком он и не был, но что такое разрыв связок, все ж таки знал. - Операция возможна? – спросил баскетболист, прерывая огромный поток аргументов, сыпавшихся на него со стороны сайтамского лечащего врача. Отчего-то последовала долгая пауза, после которой доктор все-таки кивнул и тихо, совсем неуверенно произнес: - Да, конечно, но… мало кто может предсказать ее итог. Мало, кто может… Эти слова засели Лави в душу, он никак не мог избавиться от ощущения безысходности крепко поселившегося внутри его головы. Как бы он себя не убеждал в том, что все будет хорошо, противная щекотка под ребрами все равно возвращалась и напоминала о плачевном положении дел. Если бы не Юу. Если бы не дед. Если бы не друзья. Если бы не все они, Лави бы совсем сдал позиции. Но сейчас он, сжав зубы, терпел. Терпел всевозможные тесты, терпел постоянные пробы крови, сканирование его ноги. Терпел и боролся, как мог. Баскетболист отчаянно скучал по высоте, по скорости, по мячу, по запаху баскетбольной площадки… Спортсмену жутко не хватало игры. Самого того драйва, отрыва. Не хватало чувства полета в груди и трепета сердца, адреналина, черт побери, не хватало! Ему попросту негде было вымотаться, чтобы приползти домой без сил, но счастливым и довольным. Вот уже более месяца. Точнее сорок два с половиной дня. А дождь все не прекращался, даже, казалось, начал расходиться еще больше. Шум воды на доли секунды стал громче, как если бы проехала по луже машина, а потом снова вернулся в привычное русло. Где-то вдали зычно рыкнул гром так, что звуковая волна долетела и сюда, немного встряхнув сердца присутствующих пациентов. - Букмен-сан? – тихо позвала рыжика медсестра в коротком светло-розовом халате и белом чепце на голове. – Букмен-сан, проходите. Лави тяжело поднялся со скамейки и, проигнорировав предложенную ему помощь, гордо, как мог, поковылял к кабинету хирурга. Ходить ему по-прежнему было тяжело, да и гипс очень сильно мешался, который ему наложили, чтобы не травмировать ногу еще больше в ожидании операции. - Я вас где-то видел, - задумчиво проговорил юноша, глядя сверху вниз на хрупкого вида застенчивую девушку. Пять метров до кабинета доктора казались километровой дистанцией, преодолеть которую требовалось в ластах профессионального дайвера. Идти было тяжко не столько из-за больной ноги, сколько из-за остальных мышц, нагрузка на которые резко стала практически равна нулю, из-за чего они протестующе болели. - Д-да, - девушка опустила глаза в пол. – Я пыталась сказать вам, что ваш лечащий врач много не досматривает. Тогда, перед Чемпионатом, на парковке, помните? - Ах… да, - баскетболист остановился и опустил голову. – Помню. Нужно было вас тогда выслушать. А как вы теперь тут работаете? Другая же больница. - Из той меня уволили, как только я сказала, что расскажу вам, - медсестра открыла перед баскетболистом дверь в кабинет главного лечащего хирурга. - Тем вам и лучше, - добродушно улыбнулся Лави, немного отошедший от прожигающего чувства одиночества, жарившего изнутри. - Да я и не жалуюсь, - девушка прикрыла рот ладонью и тихо прошептала. – Хацу-сенсей намного лучше относится к своим подчиненным и пациентам. Спортсмен только кивнул и ступил в кабинет доктора. За всю свою жизнь рыжик столько не бывал в больницах, сколько бывает теперь не по разу в неделю. Раньше все врачи сами приходили, да и то, только чтобы снять показатели и взять пробу крови на предмет усваивания кислорода. Теперь же баскетболист уже наизусть выучил, что такое больница и что такое кабинет хирурга. Всегда ослепительно белый, до такой степени, что зубы начинает сводить от одного взгляда на пол или на занавески на окнах. Справа или слева, но всегда вдоль стены стоит кушетка, бледно-зеленая, или бледно-голубая, такая, чтобы не раздражала пациента, прибывшего жаловаться на что-нибудь. А на столе у врача всегда стоит какая-нибудь забавная безделица или цветочек в горшочке. Этот кабинет был похож на все остальные, можно сказать, был братом-близнецом всех тех, которые рыжик уже видел до этого в других госпиталях и больницах. - Здравствуйте, - тихо, чувствуя себя в высшей степени неловко, проговорил Лави. – Как там..? – он замолчал на полуслове, дико устав задавать всем один и тот же вопрос, одним и тем же тоном, стараясь не выдать свои истинные чувства. Врач просканировал пациента пытливым, похожим на рентгеновский луч, взглядом и покачал головой, виновато опустив глаза. В этот момент внутри рыжика все снова оборвалось, едва-едва начав нормально функционировать. - Не готов, - твердо произнес хирург и отвернулся от пациента. – Я настаиваю на полной иммобилизации. Постельный режим, не только гипс. - Я готов на все, только скажите… когда? – фраза получилась куда обреченней, чем рыжик рассчитывал. К горлу подступил колючий комок немой обиды на мироздание. В груди снова что-то екнуло и в повисшей тишине простого больничного кабинета ожидание казалось неизмеримо долгим. - Точно сказать я вам не могу, - завел свою шарманку доктор, с точностью повторяя слова всех предыдущих врачей. – Понимаете… Дальнейшие его слова сливались для рыжика в один сплошной нечленораздельный поток терминологии, которая была абсолютно спортсмену неважна. Ему был важен лишь результат, результат этого диалога. Уже на протяжении полумесяца его кормили обещаниями, а между тем шансы на хороший исход с каждым днем промедления становились все призрачнее. Рыжик готов был на что угодно. Только бы операция, которую никто никак не мог ему назначить, уже состоялась бы скорее. Он готов был подставить свою ногу хирургам, даже если шанс на восстановление двигательной функции был бы равен всего лишь один к миллиону, только бы ему позволили это. Но все врачи в один голос твердили: «Не время! Не готов! Позже…» а главным аргументом было то, что у баскетболиста какой-то там очень сложный случай, который очень трудно поддается лечению. Единственное, что вынес спортсмен из всех этих продолжительных разговоров с врачами – никто еще после такого не мог полноценно жить. И это отнюдь не вселяло надежду. - Я понял, сенсей, спасибо, - проговорил Лави. – Когда мне можно прийти в следующий раз? - Приходите через… скажем, неделю, - тяжело вздохнув, произнес доктор. – Я надеюсь, тогда будет хоть какой-нибудь прогресс. - Хорошо… - рыжик поклонился и вышел. Да, теперь он кланялся врачам без подпинок со стороны Тренера. Теперь он уже сам понимал, что делает доктор для него, как жаль, что раньше ничего не понимал. *** Настроение после визита к врачу не улучшилось ни на йоту, но нужно было хоть как-то держаться. В первые в жизни баскетболисту захотелось закурить, но что-то его сдерживало, то ли то, что за ним вот-вот должны были заехать Микк и Кросс, от которого, несомненно, за свои мысли спортсмен получит не мало выговоров и штрафов. Лави стоял на крыльце городской клинической больницы и нервно теребил в руках уродливую, как ему казалось, трость. Третья нога. Кошмар какой-то, а не нога. Во влажном прохладном воздухе тяжело дышалось. Да и почему-то не очень-то и хотелось. Все-таки этот проклятый дождь очень напоминал баскетболисту тот самый день. В котором осталась мечта играть в НБА. Том Тилбоу в своем интервью сказал примерно это: «Очень способный мальчик. Как жаль, что мир баскетбола потерял его в таком возрасте…» Лави до последнего старался не придавать значения таким вот мелким деталям, но спортсмены все-таки люди очень суеверные. Порой из строя его могло вывести просто неудачное сочетание цифр на автомобильных номерах. Зачастую, это оправдывалось, хоть Юу и говорил, что это простой кретинизм. Настроения не добавляли и журналисты, разнюхавшие про его увечье. Теперь, стоило ему куда-то выйти из дома, как его окружали толпы папарацци, желающие эксклюзивное интервью со звездой. Как жаль, что у звезды банально не было сил на это. Лави принципиально никому не давал интервью и не отвечал на провокационные вопросы. Вообще никак не реагировал на присутствие рядом обезьян с фотоаппаратами. Хорошо, что обычно в такие минуты рядом кто-нибудь был: Юу, или Тикки. Баскетболист опять отгородился от всего мира, еще более прочной стеной, чем раньше, пробиться через которую получилось пока только у Юу. Лави не представлял, что было бы, не окажись этот странный человек рядом с ним. Рыжик посмотрел в сторону и закатил глаза. На том конце крыльца стояла Минако. Поскольку судом ей было запрещено приближаться к баскетболисту ближе, чем на десять метров, она теперь кричала на него с большого расстояния. - Чего тебе? – не выдержав, спросил спортсмен. - Вот видишь, до чего он тебя довел, - проговорила эта умалишенная. По правде говоря, Лави уже устал выслушивать ее бредни. Он просто поражался тому, с какой точностью она угадывает те места, в которых они имеют хоть малейший шанс пересечься. Кроме того, девушка вбила себе в голову, что во всем случившемся виноват Юу и только Юу. Рыжик уже даже не реагировал на нее. Особенно после того, как Канда сказал, что отомщен раз и навсегда. Тогда, в тот самый день, когда рыжик еще лежал без сознания от болевого шока, в больницу примчались Историк и родители Юу. Школьник не мог говорить об этом без самодовольства и злобного хихиканья. Араши-сан подошла к сыну и молча обняла его, как бы давая понять, что она рядом, что она здесь. Юу был ей за это безмерно благодарен. Дедушка Букмен и Канда-сан пошли к главному врачу обговорить детали перевода рыжика в Токио, а мать с сыном остались наедине в больничном коридоре, который к тому времени Тикки и Кросс уже покинули. Они молчали, просто молчали, уставившись перед собой. Все понятно было без слов: Канда-младший не обижался, а Араши-сан не злилась. По крайней мере, было заключено перемирие. Сумбурное и неловкое, но тем не менее перемирие. - Мам, я… - Юу облизал губы и сглотнул, смачивая пересохшее горло. - Да, сын, все будет с ним хорошо, - улыбнулась женщина. Школьник уже давно не видел такой ее улыбки. – Он же у тебя спортсмен. И художника немного отпустило. Все-таки близость родных играет не последнюю роль. Именно в этот момент в больницу влетела Минако. Неизвестно, каким образом она пробралась внутрь, но оказалась прямо напротив палаты рыжика. Он вся была вымокшая до нитки, с размазанной косметикой и помятым платьем. - ТЫ! – девушка сверкнула глазами в сторону азиата и пулей подлетела к нему. Юу даже глаз на нее не поднял, что тут истерики устраивать, это далеко не то место, в котором следует громко кричать. – Это все из-за тебя! Канда-младший тяжело вздохнул и медленно поднялся со скамеечки. Он хотел просто взять идиотку за руку и вывести ее отсюда, подкрепив это парочкой едких ругательств, произнесенных так, чтобы слышала их только она. Но Минако внезапно кинулась на своего мнимого врага с кулаками. Она причитала, вопила, что-то пыталась доказать. А Юу попросту растерялся, не готовый к такому потоку обвинений. Да и просто не способен он был на проявление каких-либо эмоций в данный момент. - Отстань от моего сына, мерзавка! – крикнула Араши-сан, тоже встав со своего места. - Ах, вот и мамаша этого… этого… - договорить Минако не смогла. Мама Юу влепила ей смачную пощечину, след от которой моментально расплылся на бледной коже девушки. - Убирайся, - коротко бросила Араши-сан и преспокойно села, аккуратно положив на колени руки. С тех пор Минако к Юу никогда не подходила. Ей оставалось только донимать Лави, преследуя его на расстоянии десяти метров. И приставая с разного рода вопросами. Но это было уже не важно, спортсмен научился не обращать на это внимания. Прямо к крыльцу подъехал черный Chevrolet, за рулем которого сидел тренер собственной персоной. Тикки помаячил рыжику с пассажирского сиденья и Лави, не прощаясь с умалишенной фанаткой, спустился с высокого крыльца и, насколько вышло, быстро нырнул в машину, все равно, однако вымокнув. Нет, были у него и хорошие фанаты, которые его искренне любили и присылали ему открытки, чтобы он скорее выздоравливал. Парочка даже предлагала оплатить ему операцию, но баскетболист великодушно отказался. - Привет! – пророкотал Тикки. – Рад тебя видеть. - Здравствуй, - сдержано улыбнулся Лави. – И вы, тренер, тоже. - Ну? Как? – совершенно другим, обеспокоенным тоном произнес Тикки, под равномерный рокот мотора. - Ничего, - тихо проговорил Лави и опустил голову. – Совершенно ничего. В машине повисла тишина, так и сохранившаяся на протяжении всей поездки. Иногда она прерывалась лишь короткими просьбами передать что-то или убавить музыку. Рыжик устало откинулся на сиденье и уставился в окно. Контуры зданий сложно угадывались, по тротуарам куда-то спешили люди, укрывшись под разнокалиберными зонтами. Фонари еще не зажглись, еще не вечер, хотя казалось, что уже глубокая ночь. Именно настолько вымотанным чувствовал себя спортсмен. Как же он завидовал сейчас Тикки, ехавшему с тренировки. Как же… завидовал тому, что португалец все еще может играть. - Поднимайтесь на ужин, Юу ждет, - произнес рыжик, когда автомобиль затормозил около его квартиры. - Великаш, - прозвище больно резануло по слуху спортсмена, но вида он не подал. – У нас переезд, да и Роад скоро ко мне приедет, - извиняющимся тоном произнес Тикки. - Не извиняйся, - остановил его Лави. – Тренер, спасибо, что подвезли. - Не за что, - усмехнулся американец. Единственный, кто вообще ни разу его не пожалел, даже косо ни разу не посмотрел. Оно и понятно, с его-то увечьями. Он единственный понимал, что именно Лави чувствует. – Бывай, Великан. И рыжик вылез из машины, не боясь вымокнуть – они были на крытой парковке, ведущей сразу к подъезду, в котором, собственно и обитали теперь Лави и Канда. Канда, который сидит там наверху и зубрит, зубрит, зубрит. Спортсмен был не посвящен в подробности, почему Юу отпустили жить вместе с ним. Знал только, что скандала, как такового не было. Да и Араши-сан регулярно пекла для молодежи пироги, а с недавнего времени начала разговаривать в присутствии рыжика нормальным, как пояснил Юу, домашним тоном. Это не могло не радовать, хоть какую-то пользу принесла его покалеченная нога. Но баскетболист даже не подозревал, что истинной причиной уважения Араши-сан стало то, что он внук профессора Букмена. Только после того, как женщина об этом узнала, она поверила, что Лави действительно нормальный человек, а не психопат, которого срочно нужно поместить в клинику. Лави отпер входную дверь и не стал громко кричать, что он пришел домой. Вдруг, Юу спит, утомившись от постоянной зубрежки. Рыжик понимал его чувства, у того на носу были выпускные экзамены, которые определят его судьбу на долгие годы. Это, как тренировки, только зубрежки. Канда из школы часто возвращался в шестом часу вечера, и сил у него не было фактически ни на что, только лишь упасть и не вставать, но он шел и делал уроки, заданные на завтра, а еще успевал справляться с дополнительным материалом, чтобы глубже узнать ту или иную тему. Лави этому поражался, он и не думал, что учеба может отнимать столько сил. Часто рыжик вслух читал японцу параграфы из учебника, потому что у Канды в глазах уже все иероглифы сплывались в один нечитабельный знак. Лави не протестовал и не требовал к себе килотонну внимания, наоборот, предпочитал уединиться где-нибудь и подумать о всяких разных насущных на его взгляд проблемах. О поступлении в колледж можно было забыть – он и половину того, что знает Юу, просто не понимает. И никогда не поймет. Так что этот вариант будущего отпадал сразу. - Уже пришел? – Канда стоял перед ним в домашней светлой футболке, вымазанной в голубой краске, и светло-серых спортивных штанах, которые были когда-то его тренировочными и носились строго в спортивный центр. Но Лави сам отдал ему их, после того, как увидел, насколько эротично они смотрятся на тонком стане азиата. - Да… - выдохнул спортсмен, стягивая с себя обувь. – Все по-старому. - Ясно, - тихо проговорил японец и, опустившись на колени, стал помогать рыжику справиться с ботинками, один из которых был с великим трудом натянут на гипс. Юу переживал за все не меньше самого Лави, а кое-где даже больше. Одноклассники его буквально штурмом брали, как только он оказался в школе. Но он сурово молчал и не давал никаких комментариев по этому поводу. Боялся сглазить. - Как день прошел? – жизнерадостно произнес Лави, но Юу точно слышал, как еле заметно провалилась интонация посреди фразы. - О, знаешь, замечательно, - фыркнул Канда. – Столько всего интересного, аж жуть. Я сходил в школу. Рыжик невольно улыбнулся и прохромал в комнату. Он знал, что Юу с ним хорошо, но отчаянно не понимал, что азиат тут все еще делает. Баскетболист теперь… ну, бесполезен. И обществу, и самому себе противен. Беспомощен. - А ты как? – спросил азиат, усевшись на диван. - Да, тоже, знаешь, много интересного, - усмехнулся спортсмен. – Встал, поел, ушел, пришел. Канда никогда не произносил банальной фразы: «Все будет хорошо», но это сквозило в его движениях, объятиях, в его поцелуях и шепоте. И от этого хотелось плакать, и от этого становилось безмерно хорошо и тепло. И ты чувствовал, что все еще кому-то, да нужен. Юу подвинулся ближе и молча обнял, положив рыжику голову на плечо, его распущенные иссиня-черные волосы соскользнули вниз и тихонько пощекотали спортсмену руку. - Я здесь, - прошептал Канда. - Я знаю, - тихо ответил рыжик и закрыл глаза, прогоняя некстати выступившие слезы. Страх, в нем опять поднялся страх. Азиат легко погладил баскетболиста по волосам, потом выпрямился и резко притянул его к себе, прижимая, до хруста костей. Рыжик сжал руки в кулаки, весь напрягся, а потом порывисто обнял Юу, вцепляясь пальцами в его футболку. Он не собирался так заканчивать этот день, видит Бог, он хотел плясать от радости, но получалось все не так, и из глаз помимо воли катились слезы. Ни разу с того момента, как ему объявили о том, что его нога – просто кусок мяса, баскетболист еще не рыдал. И Канда не имел права его осуждать, да он и не осуждал. Он молча обнимал своего сумасшедшего спортсмена и покачивал на руках. Своего любимого спортсмена. Он не говорил ничего, потому что знал, его не услышат. Голова у Лави и так пухнет от собственных мыслей. Единственное, что Канда мог сделать для него, это быть рядом, поддерживать и давать знать о том, что баскетболист тут не один. В этом мире он не один. - Юу, - рыжик шмыгнул носом, и его плечи снова задрожали. – Мне очень… страшно. Юу, а вдруг все это так и срастется? Вдруг… ну, мало ли… Юу… - Тише, мой хороший, - Канда убрал с лица баскетболиста волосы. Кожа его покраснела, ресницы слиплись, но выглядело это очень мило. – Тише. Не нужно так говорить, тебя вылечат… Обязательно. Лави больше ничего не произнес, только шумно дышал и периодически вытирал глаза от слез. Он свернулся калачиком, а голову положил Юу на колени. Канда чувствовал, что должен что-то сделать, как-то ободрить, но он не знал, что. В итоге они оба молчали, Лави оттого, что сказать ему было нечего, а Юу оттого, что пытался сформулировать правильную фразу. - Завтра будет новый день, Лави, - прошептал азиат и поцеловал рыжика в щеку, мокрую от слез. – И завтра можно будет начать все снова. Рыжик усмехнулся, но потом кивнул головой, признавая правоту японца. Чего у него не отнять, так это умения бороться. Главное, чтобы рядом с Лави хоть кто-нибудь находился. *** Рыжик так и уснул у Юу на коленях, сладко и спокойно, как давно не засыпал. Канда тихонько выбрался из-под него и, осторожно подхватив на руки, унес в спальню. Азиат тяжело вздохнул и вышел из комнаты. Ему бы столько уверенности в своих силах, сколько Лави имеет. Ведь баскетболист не знает, многого не знает о своей ноге. Японец сел за учебники и принялся за химию, которую скоро придется сдавать на государственном уровне. Он не слишком переживал, но и расслабляться себе не позволял. Азиат закусил губу и принялся искать в своих закромах в поисках чистой тетради, взамен уже закончившейся, он обнаружил, что все сошло на нет. Школьник посмотрел на часы – в магазин он еще успевает. Что ж, собравшись минут за пять, Юу стоял у порога квартиры. Его куртка в стирке, после встречи с грузовиком-гонщиком, окатившим его с ног до головы, пришлось надевать куртку Лави. Сегодня он был на улице уже достаточно много раз, чтобы оценить всю степень катастрофы. Сырость и холод, что может быть хуже? Ничего не может. Канда раскрыл зонтик и шагнул под дождь. Все его мысли занимал только Лави, какая тут учеба? Но хотя бы домашние задания делать следует. Дорога до магазина канцтоваров, располагавшегося за углом заняла при такой погоде целых десять минут. И целых пять минут ушло на то, чтобы доказать продавцу, что ему нужна тетрадь на кольцах. Еще три на то, чтобы дождаться сдачи. И десять минут на обратный путь. Около подъезда Юу обнаружил в кармане рыжиковской куртки ключи от Nissan’a. Канда решил пойти посмотреть, как там машина без хозяина живет. В конце концов, он ничего не теряет. На крытой парковке было сухо, но все равно прохладно. Среди черных автомобилей красный Skyline очень выделялся, найти его труда не составило. Азиат нажал кнопку на ключе и автомобиль, будто бы радостно мигнул фарами. - Что, скучал? – спросил Юу, проведя рукой по капоту. Привычка разговаривать с Nissan’ом, как с живым человеком, перешла к японцу от Лави, который свою машину боготворил. Канда не решился садиться на водительское кресло, в конце концов, оно принадлежит только одному человеку в мире. Тому, который сейчас мирно спит в своей кровати. Юу сел на пассажирское место и закинул руки за голову. На ум стали приходить разноцветные картинки минувших дней, связанные с этим автомобилем. Помнится, впервые он оказался в этой машине… как-то так: «- Ты меня уже к себе в … в… любовники записал? – произнес Канда, чувствуя как внутри нарастает раздражение на спортсмена. - По-моему, это уже сделал ты, Юу, - мягко сказал рыжик, притормозив на светофоре, - И если ты меня сейчас поцелуешь, то я сделаю то же самое. - Как же ты меня бесишь, тупица… - проговорил Канда и неожиданно для самого себя впился в желанные губы рыжего нахального спортсмена.» Да, точно. Но смешнее всего был тот эпизод, когда они Микка, болеющего с похмелья на работу везли. Как же громила тогда дулся на него! Но это было весело. В последнее время в их жизни поубавилось веселья, Юу стало не хватать тех веселых дней. Тут в голове у Канды всплыл эпизод про Зайчика-Джека. Курьезно получилось, но Юу тогда не по-детски был зол и раздражен на них на всех вместе взятых. «- Поругались? – предположил англичанин. - Нет, - рассеял Лави его сомнения, поворачивая на перекрестке. - Не поделили что-то? – снова произнес Джек. - Нет! – рыкнул Юу, в зеркало заднего вида рассматривая Артура. - Приревновали? – вновь выдал гость столицы безумную версию. - Нет! – воскликнул рыжик. - Да! – буркнул Юу. - Да? – удивленно проговорил Лави, глядя на Канду, даже позабыв про светофор. - Да, - подтвердил азиат. - К кому? – не менее удивленно произнес Джек. - К зайцу. - К какому зайцу? Лави, только не говори, что ты любишь зайца, - недоуменно и укоризненно одновременно проговорил англичанин. - Да идите вы. К тебе, идиот, - пояснил рыжик. - Что ко мне? – еще более недоуменно сказал Джек. - Ревнуют к тебе, - раздраженно произнес Лави. - Так я ж не заяц, - пошел на попятную кондитер. - А кто мне забил твой номер под таким именем? – полу восклицательно спросил баскетболист, глядя на собеседника через зеркало заднего вида» Да и Артур тот еще фрукт. Артур Бонд. Смешно. Помощь еще предлагал, терапевт чертов. Стоп! Терапевт! Ну врач же он. Канда напряг свои извилины, чтобы вспомнить, куда положил эту визитку, в итоге пришел к выводу, что из машины она не исчезала. Азиат, боясь взглянуть правде в глаза, отогнул козырек и обнаружил там ее, целую и невредимую. Нужно только позвонить. Японец достал из кармана джинсов мобильный телефон и предельно точно набрал номер, чтобы попасть туда, куда нужно сразу, без промедления. Гудки шли неприлично долго, и Юу проклял все. Его сердце билось, как сумасшедшее. Он чувствовал, что вот он, шанс. Пусть Артур и не хирург, но может он знает такого человека, который рыжику сможет помочь. - Алло? – бодро проговорил на английском Артур. - Здравствуйте, это доктор Артур Бонд? – произнес Канда тоже на английском. - Да, это я… А я знаю кто ты. Ты тот забавный японский парень! Как дела? Что-то стряслось? – затараторил англичанин. - Да… Артур, Лави … очень сильно повредил ногу… Ты знаешь хоть кого-нибудь, кто бы смог ему помочь? – спросил Юу, надеясь на положительный ответ. Он сжал кулаки и зажмурился, ожидая вердикта. - Ох, бедняжка… Знаешь… один человек есть. Дай мне пару часов, я с ним переговорю и позвоню тебе. Скажи только, что с его ногой? – деловито осведомился доктор Бонд. - Разрыв связок. Голень, – отрапартовал Канда. - Окей, Юу, я понял. До связи, - Артур положил трубку, обрывая разговор и не давая азиату возможности поблагодарить его. Канда вышел из машины, закрыл ее и направился домой, ждать и надеяться. Лави он решил ничего пока не говорить, давать ему ложную надежду – только лишний раз тревожить. *** - Ну, слышал? – спросил Артур своего хорошего друга, стоявшего в дверях его личного кабинета. - Слышал, - хмыкнул мужчина. – Разрыв связок. У них там что, своих врачей нет? – недовольно произнес он. - Так ты берешься? – белозубо улыбнулся Артур. - Я знаю, кто такой Лави. Парню только восемнадцать. И да, я слышал про него, - проговорил хирург. – Случай действительно не самый простой. - Так ты берешься? – с нажимом повторил муж Джека. - Берусь, но первое: это будет экспериментальный метод. Второе: это будет недешево, - слишком серьезно для себя самого проговорил доктор медицинских наук. - Ясно, я им позвоню и скажу, чтобы они с тобой связались, - счастливо и облегченно выдохнул Артур. Мужчина откинул со лба темные волосы с фиолетовым отливом, поправил на носу очки и вышел из кабинета терапевта. На самом деле, ему не нужна была такая операция, это был далеко не его уровень, но, тем не менее, мальчику он хотел помочь. Да и новое изобретение неплохо было бы опробовать, все равно, по-другому, ногу мальчишке никто не спасет. - Алло, Ривер? – доктор набрал номер своего прямого помощника. – Готовьтесь к приему нового пациента. - КАК, МАТЬ ТВОЮ, НОВОГО?! – громогласно завыли из трубки. - Эта операция не терпит отлагательств, да и я опробую то, о чем тебе говорил! – не обращая внимания на протест, произнес мужчина. - КОМУИ, УБИТЬ ТЕБЯ НАДО! *** Канда положил свой сотовый на подоконник, все еще не веря, что человек Артура согласился на операцию. Не на осмотр, не на диагностику, а именно на операцию. - Юу, кто там? – сонно проговорил Лави, присаживаясь в постели. - Там? Там, Лави, новый день, - улыбнулся Юу и посмотрел в окно. Меж туч проглядывало солнце. Дождь прекратился.