Два дня и три ночи.

POV Эрик Сучка, как же она достала со своими идиотскими замашками, видите ли, курение вредно для здоровья. Нахрена, спрашивается, забрал её с собой на другой край страны? Можно подумать, без неё не смог бы проблем заработать себе на голову. — Эрик, подай полотенце! — Боже, дай мне силы не продать её местной мафии. Захлопываю дверь и выхожу на веранду. В это время года здесь, на Гавайях , дохуя красиво. Наш отель — это своего рода хижины-близнецы со всеми удобствами, а близнецы потому, что они стоят по двое с одним общим балконом, что выходит прямо к морю, так что при желании можно и окунуться в прохладную и приятно освежающую воду. Но сейчас я зол, и даже ночное купание не может меня успокоить! Я прекрасно знаю, что в это время точно не найду сигареты, для этого нужно в Гонолулу сгонять, а моя яхта на ремонте. Блядь, это чертова ирония — иметь плантации табака и не иметь сигареты. Пока сжимаю кулаки, ночной бриз доносит до меня лёгкий запах дыма и я поворачиваюсь к соседнему балкону. Из-за кромешной темноты никого там не видно, но ноутбук всё же отображает свет с нашей веранды. Подхожу к цветочным перилам, что являются своего рода заграждением, всматриваюсь в темноту, по-прежнему ничего не видя, говорю: — Простите за беспокойство, может угостите сигаретой? — ожидаю мужской голос, но отвечает женский. — Конечно, одну секунду, — слышу скрип плетенного кресла и лёгкие шаги, она подходит вплотную, и свет падает на загорелую грудь в чёрном купальнике, что выглядывает из глубокого выреза белого платья в пол. Но по какой-то невероятной причине лицо остаётся в тени. Она протягивает мне пачку, и мой первый порыв — забрать всё, но беру одну. — Спасибо, вы не представляете, что это значит для меня, — говорю я честно. — Вообще-то, представляю, — и слышу приятный смешок, — я Рия. — Эрик, — говорю и сжимаю её маленькую руку, — моя избавилась от моих сигарет, считает вредной привычкой. — Да, мой тоже так говорил, — говорит она тихо. — И что вы сделали? — даже не знаю почему, но мне действительно захотелось узнать, — расстались? Или он ради вас смирился? — Вообще-то, это банальнее того, что вы подумали. Подсадила его, — не знаю почему, но сказанные ей слова как-то странно повлияли на меня. — Простите за назойливость, но каким образом? — спрашиваю, сам же делая очередную затяжку, понимаю, что скоро уже до фильтра доберусь. — О, очень просто, — она секунду молчит, потом продолжает, — можете, если хотите, составить мне компанию, а я расскажу. Конечно я принимаю предложение, совсем не из корыстных целей, естественно. Мне же до чёртиков хочется увидеть её лицо. Перешагиваю через ограждение и прислоняюсь к перилам, предложение сесть я отклоняю, так я смогу увидеть её, если она сядет перед ноутбуком. Она так и делает, только вот закрывает ноутбук до того как свет падает на её лицо. Блядь, ничего попозже гляну.  — Так вот, он говорил, что от меня пахнет дымом и я горькая на вкус, когда он целует меня, тогда я спросила его, чего он хочет больше: совсем не касаться моих губ или же потерпеть их горький вкус, — она рассказывает, а я представляю её губы, почему-то пухлые и сочные, невольно мой рот наполняется слюной, и я понимаю, что начинаю не на шутку возбуждаться. Рия протягивает мне пачку, потом откидывается на спинку кресла и ставит ноги на плетенку, приподнимает длинные полы платья и оставляет свисать между загорелых бёдер, таким образом, если бы здесь было достаточно светло, я бы не видел, какого цвета низ её купальника. Я прикуриваю, она продолжает рассказ: — Оказалось, он не мог без моих губ, — мне не надо видеть её лицо, чтобы понять, что она улыбается. — И долго он терпел, пока не закурил? — она снова мягко смеётся. — Думаю долго, ведь он закурил, когда женился на мне, — и почему-то мне тоже стало смешно, даже не знаю, от чего именно, но досадно стало почему-то от мысли, что она не свободна. — Малыш, ты скоро? — это моя невеста, она выходит на улицу, но не видит нас. Мне даже хочется притвориться, что меня здесь нет, но совсем не хочется, чтобы она весь остров на уши поставила. — Иди в дом дорогая, я уже иду, — за ней закрывается стеклянная дверь, но дальше мы молчим. Я докуриваю и прощаюсь с ней, на её уговоры взять пачку я отказываюсь. — Ну, если вдруг проснетесь и захотите, они на столе будут. — Спасибо, правда, — ухожу с ужасной неохотой. Как вообще может человека тянуть к кому-то, чьё лицо он не видел? Но это не всё. Перед глазами её пышная грудь и загорелые ножки, голос звучит в голове, и я возбуждаюсь. Буквально налетаю на Джен, трахаю её жёстко, грубо, чем больше вбиваюсь между её белоснежных ног, тем ярче я представляю, что это загорелые бедра Рии, сжимаю её маленькие груди и думаю, какие на вкус соски Рии, блядь, даже когда Джен на пике, я пытаюсь представить себе лицо Рии, как если бы сейчас мой член был глубоко в ней. Вот так начинается моё безумие. Полночи крики и стоны моей довольной невесты слышны всему острову. И я уверен, что девушка в соседней комнате не спит, и хочу, чтоб она мечтала занять место Джен.