Калькулятор обронил, ботаник

      Вода попадала на стекло, серьёзно ухудшая видимость, а от холода пальцы ног болели так, будто их нещадно режут.       Высокий, худощавый мужчина сидел за рулём автобуса, покусывая зажатую в зубах зубочистку и сжимая руль. Снова шесть грёбанных утра. Снова дичайший холод. Снова орда таких же «жизнерадостных» людей пытаются пропихнуться в автобус, как шпроты в консервную банку.       Передвинув зубочистку языком с одной стороны на другую, мужчина в очередной раз принялся нервно её пережёвывать, хмурясь и несколько комично вглядываясь в бегущих в его сторону людей.       Подождав ещё пару минут, пока горожане хорошенечко утрамбуют друг друга в салоне, старый хрыч, которому едва стукнуло сорок, с силой надавил на кнопку, закрывающую дверь, ибо терпеть ледяные ураганы, приходящие снаружи, уже не было сил. Нажав на педаль газа окоченевшей ногой, он судорожно завертел баранкой и, чуть не снеся к чертям собачьим светофор, понёсся в сторону центра. — Подождите! Подождите! Остановите, пожалуйста! «Опять…» — шёпотом пробубнил мужчина, нахмурившись ещё сильнее, чем обычно, и нарочно опустив взгляд практически в пол, мельком поглядывая на дорогу. Он продолжал ехать как ни в чём не бывало. — Ну пожалуйста! — Чья-то бледная рука со всей возможной для неё дури хлопнула о правое окно автобуса, метров в двух от водителя. Тот, перепугавшись, нажал на тормоза. — Твою мать! — Крикнул он и, ударив ладонью край руля, со всей своей суровостью уставился на этого чёртового бегуна — худощавого студента в обвисших штанах и замызганной грязью куртке. — Я же говорил, в следующий раз не пущу! — Закатив глаза, ЧШ нажал на специальную кнопку, и дверь автобуса открылась, впуская, в прямом смысле слов, стучащего зубами парня. — П-простите… сэр. Больше не повторится. — И который раз я от тебя это слышу?! — Мужчина уже собирался замахнуться для удара, как вспомнил, что между ними это долбанное стекло. — Ладно. Хер с тобой, проходи. Но чтобы в следующий раз…       Юноша съёжился и, закрыв голову руками, зажмурил глаза. — Я всё понял, я всё понял… Больше не повторится, клянусь! — Взгляд ЧШ несколько оттаял, а руки, до этого сжимавшиеся в кулаки, плавно вернулись на законное место — руль. — Ладно. Иди уже, пока я не передумал.       Тут же встрепенувшись и приложив карточку к специальному датчику, молодой человек прошёл к сидениям, с львиной долей усилий протиснувшись между женщиной бальзаковского возраста и школьником с портфелем на перевес. Вся толпа дружно втянула животы, и автобус, словно так и должно быть, поехал дальше.       «Этот пацан уже давно действует на нервы. То за автобусом бежит, то сумку забудет, то весь салон своими грязными ботинками засрёт… Ну и поделом ему. Стоит там, где-то на Камчатке, и дрожит с головы до ног. В следующий раз вообще не пущу!» — злодейски рассуждал ЧШ, довольно ухмыляясь собственной гениальности. Спустя минут двадцать, автобус подъехал к станции недалеко от одного серьёзного университета. ЧШ часто замечал в рядах своих подчинённых — так он называл всех, кому посчастливилось оказаться в его автобусе — побитых жизнью студентов с тяжелейшим похмельем, мешками под глазами и сумками на плечах, из которых выпирали скомканные тетрадки, не отличимые издалека от туалетной бумаги. Мужчина не очень любил рассматривать их, но, в этот раз, его внимание привлекла чья-то давно знакомая заляпанная куртка… — Ты здесь учишься что ли?! — Неожиданно для себя выпалил ЧШ, да так громко, что практически все «подчинённые» обернулись на этот зов. Но сам адресат сего сообщения был уже на пол пути к главному входу университета, возвышавшемуся над всеми и уходящим в туманное небо.       ЧШ на это лишь хмыкнул и, под наполненное матной руганью нытьё тех, кто не успел сойти, поехал дальше, ещё сильнее потупив взгляд. «Всё-таки есть что-то странное в этом мальчишке.»