Калькулятор обронил, ботаник

      И понеслось. Каждый день одно и то же: надоедливая парочка, то и дело обжимаясь друг с другом и гогоча — хотя, гоготала, скорее, эта девчонка, чем Флаг — проходили в автобус, как к себе домой. Рассядутся тут, понимаете ли, на сиденьях, и при всех начинают… разговаривать. Какая наглость.       Скрипя зубами и сощурившись, ЧШ каждый раз мысленно раздирал эту девчонку на кусочки. По началу, он её просто недолюбливал, но спустя неделю проникся к этой даме особо неиссякаемой, всеобъемлющей ненавистью. К тому, как она позволяет себе носить вульгарную одежду и с декольте «до колен»; к тому, как она то и дело приобнимает его или же откровенно лезет целоваться, да так, что парнишка чуть ли не пунцовым становится от смущения.       В общем, сволочь.       Скотина.       Извращенка.       И всё тому подобное. Зная матерный запас ЧШ, можно хоть отдельный толковый словарь Даля составлять лишь по одним выражениям, которыми он во всех возможных красках описывал данную особу. И, всё же, совершенству нет предела.       Однажды, когда все недовольные жизнью бабульки уже были развезены по домам, ЧШ уже собирался сдавать вахту, послать автобус к святому ёжику и переться домой, когда, ни с того ни с сего, в салон транспортного средства ввалились двое молодых людей весьма нетрезвого вида. Да. Опять эти двое.       ЧШ пробурчал что-то невнятное, стараясь не смотреть в их сторону, но громкие крики на весь салон совсем немного ему мешали.       Девчонка держала в руке картонную коробку самого дешёвого в мире вина — того, которое обычно стоит на самой нижней полке и на девяносто процентов состоит из подслащенной воды — и во всю что-то рассказывала в дрызг пьяному Флагу. Несмотря на то, что всё её лицо было красное, как свёкла, она более-менее адекватно стояла на ногах и даже пыталась нормально разговаривать. В то время, как Флаг уже раз двадцатый был готов хлопнуться на пол и заснуть прямо здесь. Выглядел он, скажем прямо, неважно. Лицо было таким же красным, как и у его подопечной, но сами эмоции совершенно другие. Глаза закрывались, уголки рта плавно сходили вниз, а движения были вялыми и плавными.       Плюхнувшись на ближайшее сидение, развеселившаяся мадам усадила несопротивляющегося парня к себе на колени и, обняв его как плюшевого медведя, начала тереться носом о его шею.       Учитывая то, что на улице температура едва доставала до пяти градусов, а дождь то начинался, то заканчивался, то снова начинался — вся куртка Флага была покрыта мелкими каплями воды, которые медленно, но верно стекали на поддатую барышню. А многострадальный пацан лишь тихо клевал носом, уже представляя, как классно будет прийти домой и отрубиться прямо на диване. Возможно, даже не снимая носков.       ЧШ проворчал что-то про тяжёлые будни водителей автобусов и, ударив по газам, понёсся вперёд, едва разбирая дорогу за бесконечно двигающимися дворниками, то и дело смахивающими с лобового стекла мелкие листья. Он прекрасно знал, что она Флагу ни на йоту не подходит. Просто нутром чувствовал, и всё тут. Пареньку нужен кто-то более-менее спокойный, рассудительный, с головой на плечах, немного дерзкий, нахальный, умеющий водить автобус… — Флаг, ты чего? Уснул что ли? Не спи! — Девушка потрепала парня за плечи, но не рассчитала силы, в результате чего бедняга стукнулся головой о сидение перед ним. — Ауч… Деменция, хватит. Я устал, хочу спать, а завтра зачёт по билетам сдавать. И зачем я только согласился на это. — Они сидели прямо позади ЧШ, благодаря чему он более-менее мог их расслышать. — У меня же день рождения сегодня! А на день рождения положено выпить! Плюс, ты к этому зачёту готовился ещё до того, как нам список билетов и тем дали. Как ты вообще можешь не сдать?! — Парень, видимо, решил, что продолжать разговор бесполезно (или же у него просто не было сил отвечать) и, положив руки поверх сидения впереди, водрузил на них голову и попытался отрубиться. Но не тут то было. Едва он сомкнул глаза, они подъехали к нужной остановке и Дем, подхватив своего кавалера, буквально на руках вынесла его из автобуса.

***

      ЧШ довелось наблюдать подобную картину раз. Да ещё раз. И ещё много-много-много раз. Проходили недели. Парнишка, судя по разговорам, умудрился сдать сессию на отлично по всем предметам, в то время, как его подруга с трудом натянула на тройки по всем предметам, кроме физкультуры. То кто-то из одногруппников Флага ногу сломал. То чей-то там препод поставил зачёт автоматом всем, кроме собственного сына. То ещё что-нибудь…       Новостей было куча, и водитель всегда внимательно вслушивался в каждую из них, стараясь не упускать детали. Вдруг проскочит что-то интересное про этого юнца? Хотя бы имя его например. Не могли же назвать его Флаг. Это как нужно не любить родного ребёнка?! Или, например, на кого он вообще учится? Археолог? Инженер? Заслуженный дворник страны?       Но нельзя сказать, чтобы ЧШ смирился с этой его так называемой «подружкой». Скорее, как раз наоборот. Чем чаще он её видел, тем больше отвращения она вызывала своими внезапными вспышками радости, нескончаемым хихиканьем и, в особенности, полным неуважением к личному пространству. Всё чаще и чаще она лезла к нему без спроса, лапала, облизывала его… А Флаг был либо слишком вежливый, чтобы её остановить, либо слишком терпеливый для этого мира.       Именно по этой причине ЧШ был рад, когда она внезапно стала обращать на Флага меньше внимания. Вместо обычного с ним общения, Деменция утыкалась носом в телефон и не вылезала оттуда, пока автобус не подъезжал к нужной ей остановке. То яростно нажимала на кнопки, строча очередное сообщение, то почему-то внезапно улыбалась…       Хотя, её благополучие водителя, мягко говоря, не интересовало. Гораздо интереснее было наблюдать за тем, как Флаг, наконец-то обретя свободу, с каким-то воодушевлением смотрел в окно и думал о чём-то явно приятным. Ради такого взгляда можно и на светофоре постоять минутку-другую. Ну или пять минут. Или десять…