То, чего жаждет сознание.

      Чем больше я живу, тем больше убеждаюсь, что подвиг — коллективное понятие: Дэниэлю удалось убежать с Пака, мы смогли обнаружить его раньше, чем Гудман… Сейчас, в составе спасательного отряда Файрволла, мы с Полковником осуществим штурм и спасем этих людей, а после мощный космический корабль уничтожит проклятое убежище. В это же время другая группа произведет ликвидацию нашей ячейки на Эрато и перенос ее на Марс. Гудман, являющийся крупным акционером «Нью Лайф Системс», вряд ли сможет достать нас оттуда, в то же время, его устранять мы не собирались, ведь при тотальном дефиците тел компания составляла девяносто процентов рынка морфов АЛЛ. Именно благодаря всеобщей кооперации план должен был сработать, по крайней мере, мы на это рассчитывали.       «Минотавр», один из многочисленных незарегистрированных крейсеров Файрволла, казался мне страшно неприятным по сравнению с нашим уютным офисом, и дело было не только в бытовых условиях. Стоило прибыть на корабль, мне, как и Дэниелю, устроили психологическое тестирование, прогнали через миллион сканеров, а после нацепили браслет, отслеживающий информацию о всех передвижениях. — Так значит, инсургент все-таки был, — в отличие от меня, у хакера не нашлось никаких изменений в коре головного мозга, что подтверждало его относительную нормальность. — Но-но, не надо мне тут. Меня прислали, чтобы найти тебя. И вообще, не называй меня эксургентом, я псионик, и вполне в состоянии себя контролировать. — Проект «Футурис», вас называют еще «Потерянным поколением»… Слышал о таких, как ты, точнее, один человек на Паке называл себя псайкером, но я думал, это сказка. — Открыто заявлять об этом — все равно, что сказать, что ты ведьма в средневековой Европе. Вряд ли кто-то стал бы набивать себе цену таким способом, впрочем, если это правда, то я определю его. Я могу видеть таких же, как я, это и есть мой главный дар.       Пак представлял собой небольшую космическую тарелку, размером примерно с несколько футбольных полей, естественно, с искусственной гравитацией. По нашим данным, на хабе находилось около десяти человек, готовых оказать сопротивление, еще четыреста могли действовать не по своей воле. — Вообще-то триста девяносто девять. Я удалил нахрен все копии своего сознания с их компьютеров, чтобы они не могли сделать мою вторую личность. Даже не хочется думать, как бы они отомстили мне за побег. Также я взломал их систему наблюдения, так что если будете действовать аккуратно, сможете приземлится незамеченными.       Не считая Дэниеля, нас было семеро. Задача — пробраться в инфохранилище, скопировать эго на переносной фаркастер и эвакуироваться, отдав хаб на растерзание «Минотавру». Такая жестокость могла показаться несколько расточительной, но в данном случае она была необходима — мы понятия не имели, какие сюрпризы могли подготовить эти экспериментаторы за десять лет.       Как-то здесь некомфортабельно. Мы пробирались по лабиринту из туннелей с кабелями, проложенными под потолком, и открытой вентиляцией, едва подходящих под человеческий рост. Очевидно, что данное убежище использовалось исключительно как лаборатория, возможно — тюрьма, но вряд ли было человеческим жилищем. Дэниэль шел по памяти, без сомнений выбирая нужные коридоры, расположение которых я на всякий случай копировал в сетевой навигатор. Неожиданно перед нами открылась ровная площадка с закрытой дверью, и раздался противный писк потревоженной системы защиты.       Все произошло за долю секунды. Я понял, что охранные пулеметы изрешетят меня и моих союзников, что времени, которое будет потрачено на повторную высадку, хватит террористам, чтобы эвакуироваться и забрать пленников с собой, и эта ошибка станет воистину ужасающей. Не думая о последствиях, я взметнул перед всеми нами электромагнитную завесу, заорав от боли, тысячей раскаленных игл пронзившей мою голову, и последним осознанным движением укатился в сторону. Меня окружила темнота.       Я понимал, что разум бодрствует, я нахожусь где-то, и что-то происходит. Иногда перед глазами проносились короткие кадры: узкие длинные ступеньки наверх, кровь, фонтаном брызнувшая из разорванной артерии и забрызгавшая все вокруг липким и красным, шум, как от пустого радиоканала… Порабощенная Земля, горящая неживым оранжевым цветом с четко очерченными материками и океанами, зовущая меня и только меня. Непонимание того, что я делаю, ощущение постороннего влияния на сознание вселяло в душу панический, животный ужас. Хотелось убежать, затаиться, спрятаться, пережить и переждать это помешательство. Я понимал, что соскальзываю в бездну, и должен ухватиться хоть за что-нибудь, чтобы не сойти с ума.       Но ведь я не один. Мне просто нужно отдохнуть, продержаться совсем чуть-чуть, а потом мои воспоминания обязательно сотрут и станет легче. Все будет как прежде. Весть этот кошмар обязательно уйдет, нужно лишь завершить миссию. Наконец я полностью отключился. Пролежать долго мне не удалось, ощущение собственного тела пришло практически мгновенно, голова раскалывалась, но все-таки я снова владел собой. Я пошевелил кончиками пальцев и осторожно открыл глаза, пытаясь понять, где нахожусь. — Эй парень, соберись, — донеслось до меня с характерным картавым акцентом. Поначалу в пустой комнате, уставленной разнообразными колбами с полупрозрачной жидкостью, казалось, никого не было, но потом я разглядел большую клетку, внутри которой, нахохлившись, сидела птица и внимательно смотрела на меня немигающим желтым глазом. Похоже, ворон.       Медленно, держась за стенку, я подошел поближе, чтобы разглядеть его. Эта психосфера… Совсем не такая, как у других живых существ. — Ты должно быть аплифт*? — Может быть и так. Откуда ты взялся, малыш? — о, только вот не надо со мной как с ребенком разговаривать. — Я из Файрволла, я здесь, чтобы освободить похищенных людей. Хочешь, открою? — Не дожидаясь ответа, я сломал несколько прутьев, и ворон, поразмыслив, скакнул ко мне на плечо. Так, хорошо, теперь нужно убираться отсюда. — Так значит, Дэниэлю удалось привести помощь? Наверное, тебе пришлось несладко прежде, чем ты добрался сюда. Ты молодец, в наше время, в фазу Затмения, сложно представить, что остались те, кого еще заботят судьбы других.       Внезапно я почувствовал присутствие другого асинка. Это было так же естественно, как увидеть в толпе знакомое лицо, и в то же время я не мог описать это словами. Самое приближенное будет — его психосфера была другого цвета. Знаками я указал аплифту, что нужно молчать, и встал к стене, приготовившись стрелять. Черт, где мой бластер?! Бесчисленные звездолеты взлетают, сбиваются, осыпаясь в воздухе алым огненным мусором. Она бежит изо всех сил, хотя их давно уже и не осталось — все ушло на то, чтобы отбиться от своих же. Корабли задраены наглухо, она опоздала. Это конец — ее единственная жизнь. Она подбегает по поднимающемуся трапу и начинает неистово барабанить в закрытую дверь. Секунда, другая — каждая из них вечность в ее сознании — и тут вход поднимается, открывая ее взору искаженное ужасом лицо другого асинка, рискнувшего всем в попытке сохранить человечность посреди хаоса, что происходит вокруг.       Воспоминание было ярким, как кино, но даже не это поразило меня — я знал того человека, что открыл ей, точнее, это был я. Невероятно, но эта девчонка, часть моих пропавших воспоминаний… стоит сейчас прямо напротив меня, направив в лоб пистолет. Честно, могла и не стараться так, показывая мне мультики, в моем-то состоянии только драться. — А ты интересный. Зачем ты крадешь нашего ворона? Что, страшно, когда слова звучат в голове вот так, без всяких программ? —  Не страшно.       Ее глаза расширились от удивления. Естественно, она не узнавала меня в новом теле. Использование телепатии вызвало новый приступ головной боли. Если мы сбежали из Футуриса вместе, то почему она не оказалась в Файрволле? Почему она выбрала именно этот отрывок из памяти, чтобы транслировать? — Я знаю конечно, что некоторые из наших были пойманы в секретные организации, но чтобы выслуживаться перед ними как собака? Интересно, тебе будет что-то, если ты убьешь меня? Мир должен нам за тотальный геноцид, за преследования, за унижения, а ты… — Давай без этих глупостей.       Тело свело судорогой, и я упал на одно колено. Эта дрянь, похоже, развлекается со мной, по очереди используя свои способности. Насколько же она сильнее меня… И все-таки я не один. Резко каркнув, ворон сорвался с места и ринулся на девушку, целясь в глаза, а я, шатаясь, подобрался к выроненному ей пистолету и выстрелил несколько раз в упор. Почему она присоединилась к этой банде? Мне пришлось отрезать ее голову, так как извлечь корковый штрек сейчас я не мог, да и времени не было.       Я связался с Полковником — они с оставшейся группой завершили перенос эго, можно было эвакуироваться. Представляю, как я выглядел, весь в кровище, с аплифтом на плече, так еще и чьей-то отрубленной башкой. У меня сначала было чувство, что меня прикончат на месте и не возьмут в флаер. Собственно, я был недалек от истины.       Едва мы прибыли на Минотавр, двое дюжих ребят проводили меня в, по-другому назвать нельзя, камеру и заперли, не дав мне даже переговорить со своей ячейкой. Они боятся меня, тех изменений психики, которые произошли из-за использования мной того щита. Но почему им просто не загрузить мой бэкап? Почему я хотя бы не могу написать своим друзьям, не может же быть такого, что та девица-псайкер была права… Но она была права. Потянулись бесконечные дни осмотров, тестов и полного игнорирования того факта, что я был человеком, не совершившим никакого преступления.

***

      Я же все хорошо сделал, справился со своей задачей. За что?! Пожалуйста, сделайте откат, загрузите мою старую версию, я не могу и не хочу помнить, что со мной произошло. Повреждения, вызванные в моей нейронной сети нано-чумой, слишком велики, я больше не могу считать себя нормальным. Я чувствую границу своего безумия, был за ней и не хочу вернуться туда вновь. А время все течет, я сижу в комнате, смотрю на разбитые в кровь кулаки и пытаюсь понять, где я ошибся. Неужели Файрволл оставит все как есть и не починит мою личность? — Господин Мэйсон, следуйте за мной, — я равнодушно скользнул взглядом по белому халату очередного медработника, и, нехотя переставляя ноги, поплелся за ним, ожидая очередное исследование.       Вместо этого мы прошли по длинному бортовому коридору космического корабля. И спустившись в курьерский флаер, заскользили вниз к красной планете. — Куда мы летим? — я удивился тому, каким сиплым стал мой голос. Мне все равно никто не ответил, впрочем, глаза не могли врать. Это был Марс. Обитель кибер-компаний. Флаер нырнул вниз, в хитросплетение улиц, и затормозил где-то в середине площадки огромного жилого массива, простиравшегося на километры в высоту. — Вам сюда.       Я покорно вышел, ожидая, что мой спутник последует за мной, но стоило мне ступить за борт машины, двери захлопнулись, и она стартанула ввысь, едва не сбив меня с парапета порывом ветра. Долго бы пришлось падать.       Я поднял глаза. Крупными белыми буквами на голубом фоне была выведена надпись, отозвавшаяся в колокольным звоном в моем сердце: Буревестник. Как Полковник сумел вытащить меня из Файрволла? Он или Кеннекс, должно быть, смотрят на меня через одно из зеркальных окон конторы. Я не смог сдержать дебильной улыбки. Я дома.