FLASHBACK-1
6 сентября 2017 г., 08:22
New York Bar — место, куда приходили все ученики танцевальной академии. Во-первых, там был бесплатный вход, что немаловажно. Во-вторых, там можно было платить только за выпивку, а закуску приносить с собой. На первом этаже этого же дома базировался дешевый фастфуд. Его владелец открыл свою забегаловку, по его словам, вовсе не для того, чтобы бедные студенты могли по пути купить себе что-то элементарное на закусь, а потом всю ночь отвисать в баре, растягивая шоты на всю веселую ночь в надежде, что кто-то сподобится и угостит, но всякий раз каждому посетителю долго и с удовольствием рассказывал, как там, наверху, в баре, все безбожно дорого и совершенно невкусно.
Естественно, Квон Джиен не нуждался в таких угощениях. Он давно уже мог позволить себе не только напиться сам, но и напоить всех присутствующих. Но не сегодня. Сегодня он сидел в баре злой и ждал Сынри, который обещал ему, что они вместе напьются где-нибудь в тихом элитном местечке. Потом выяснилось, что макнэ — товарищ страшно занятой, и в итоге все свелось к банальной выпивке в баре по соседству, да и оттуда Сынри выдернули по каким-то делам, и он смылся, взяв с Джиёна обещание, что тот его дождется. Так что теперь Джи приходилось сидеть в окружении студентов и отвечать на их глупые восторженные вопросы.
Еще пара часов — и здесь будет вся академия. Впрочем, она, кажется, уже и так вся здесь. И тот некрасивый дерзкий пацан, кстати, тоже. А орал, что с Драконом рядом срать не сядет… Джиён был зол еще и из-за этого пацана. Как он разговаривал с Джиди? Как он себя вел вообще? Мало того, что младше, так еще и позволяет себе огрызаться со старшими.
Ну да, возможно, Джиён не слишком выбирал слова и выражения, когда отчитывал студентов академии за провальное выступление с дебютом. Ну, а как оно могло быть не провальным, если, по большому счету, нормально танцевали в коллективе только три человека — остальные представляли собой какой-то сумасшедший бесталанный сброд? Так что за Джиёна говорила его досада и разочарование. Джиен так не умел. Его неуемный характер и творческий фанатизм всегда заставляли его работать по максимуму, выкладываться на результат. Во всем. И сегодня, когда Сынни попросил, чтобы лидер Квон хорошенько взъерошил его студентов, Дракон разговаривал с ними так, чтобы большинство бездарностей поняли, что, коль уж попали в академию своей мечты за деньги, то нужно стараться, чтобы не позорить своего обожаемого шефа. И чтобы те трое настоящих талантов поняли, что вся эта масса тянет их назад, и им стоит вынырнуть и грести против течения в своем личном направлении.
Примерно все это Джиён и сказал им. А потом этот пацан… Он буквально накинулся на него чуть ли не с кулаками. Ему, видите ли, было обидно за ребят. Он, кстати, как раз входил в число тех самых трех, которые танцевали талантливо. И он, между прочим, был лучшим из них. Но это не отменяло того факта, что он борзел и вел себя вызывающе. Хотелось взять его за шиворот, встряхнуть и сказать, мол, что ж ты делаешь? Эти бездари тянут тебя на дно. Найди себе реально крутых педагогов. Найди себе правильное агентство, которое сделает из тебя звезду. Но у пацана фонтанировало обостренное чувство справедливости, так что он кидался, сломя голову, на защиту чести труппы. Дурак.
И вот сейчас, в этом баре, вся эта униженная и оскорбленная толпа его благополучно кинула в одиночестве цедить пиво, а сама благоговейно окружала Джиди, готовая выслушать от него любую мерзость. Пацан кинул пару злых взглядов на их тесный кружок, а потом встал обиженно и вышел. Да уж, не у одного Джиёна сегодня пьянка в баре не удалась.
Джиди тоже хватило ненадолго: он еще минут десять посидел у барной стойки, а потом попрощался со своим клубом обожателей и вышел на почти безлюдную и бодряще-прохладную улицу. Вот за что Джиён любил такие сеульские проулки, так это за их тихий и немного безбашенный уют: вроде бы, никого нет, но спокойным его не назовешь. То тут, то там раздаются из открытых окон голоса и звуки жизни, приватной, частной жизни людей, в которую не пускают, но в которую очень хочется хотя бы заглянуть с улицы.
— Аджосси, столики тоже заносить? — вдруг раздался откуда-то сбоку знакомый голос.
Джиён обернулся. Тот самый борзый пацан, лихо подпоясавшись куском ткани как фартуком, таскал в фастфудном кафе пластиковые столики с улицы в помещение, видимо, подрабатывая у хозяина.
Он заметил Джиди, но ничуть не смутился, только вежливо попросил отойти в сторону и не загораживать вход в кафе.
— Подрабатываешь? — спросил у него Джи, закуривая сигарету, когда пацан вышел на улицу уже без фартука.
— Неа, — как-то лениво протянул пацан. — Просто помогаю. От нечего делать.
— В смысле? Бесплатно? — не понял Дракон.
— Ну да, — кивнул пацан. И прошел было мимо. Но Дракону почему-то захотелось, чтобы он задержался ненадолго и побыл здесь. Не то, чтобы Джиёну он нравился или ему была интересна его компания, просто ему очень не хотелось, чтобы этот вечер заканчивался вот так, абсолютно бездарно, в одиночестве на глухой улочке. Завтра начинался его личный промоушен. Завтра мир должен был узнать, кто такой Джиди. И вот сегодня ему хотелось еще растянуть ненадолго.
— А зачем? — спросил он в спину уходящему студенту. — Кто в наше время работает бесплатно?
Пацан лениво обернулся и как-то слишком презрительно посмотрел на Джиди.
— Вообще-то многие, — насмешливо сказал он. — Волонтеры, например.
Джиен засмеялся.
— Ты же не волонтер! — ехидно сказал он. — Тебе наверняка нужны деньги.
— Мне не нужны деньги, — нахмурился пацан. — У меня есть деньги.
— У твоих родителей?
Джиён оценивающе оглядел его фигуру: одет очень просто, но довольно стильно — это всегда выдает по-настоящему обеспеченных людей. Тонкая ломкая грация, обтянутая в джинс и плотный трикотаж. В ушах ни единой сережки, даже гвоздика нет. Наверное, даже уши не проколоты. Тело не испорчено татуировками. Волосы рассыпаны небрежно, в кажущемся беспорядке, но держатся волосок к волоску — как это бывает только в очень качественных стрижках. Да, действительно, пацан имеет под собой финансовую базу.
— Нет, у меня свои деньги есть. Я хорошо зарабатываю, — проговорил он, опираясь спиной на шершавую стенку и складывая руки на груди, будто выжидая, к чему приведут в итоге все эти вопросы.
— Чем? — со все больше разгорающимся интересом спросил Дракон.
— Танцую стриптиз, — бросил пацан и собрался уходить. — Еще вопросы будут?
Дракон поднялся. Ему все еще не хотелось отпускать пацана.
Он мотнул головой:
— Нет. Вопросов больше не будет. Но будет предложение. Пойдем, напьемся.
Кажется, пацану Дракон был не менее интересен, потому что, спустя пару минут, они уже шагали в сторону ближайшего перекрестка. В молл идти было нельзя: там сразу же на Джиди набросились бы фанатки, и весь вечер пошел бы насмарку. Поэтому они зарулили в небольшой магазинчик, взяли по упаковке пива на брата, и пошли прямиком мимо велосипедной стоянки к небольшому футбольному полю, спрятанному за невысоким, оплетенным вьюнами забором, между домами и офисами. В этот час поле пустовало, подстриженный газон на нем был мягким и приятно пах, так что в итоге ребята завалились посреди поля и какое-то время наслаждались тишиной, пустотой и слабым мерцанием звезд.
— Я часто сюда прихожу, — сказал пацан. — Здесь круто. Здесь видно звезды.
Джиди промолчал. Он уже и забыл, когда в последний раз мог вот так просто провести пару часов с незнакомым человеком за пивом, не опасаясь излишнего внимания публики и нагоняя от агентства.
Пацан сел, подогнув под себя ноги, и откупорил первую банку пива. Он пил жадно, запрокинув голову, и Джиёну был виден его тонкий, словно выточенный профиль. Чуть вздернутый вредный нос, поджатые протестующе губы, немного дергано ходящий под кожей кадык. Пацан обладал тем типом внешности, когда красота бросается в глаза не сразу, и лишь при детальном рассмотрении понимаешь, насколько совершенны все линии в этом лице и этой фигуре.
— Ты хорошо танцуешь, ты знаешь это? — спросил Джиён, буквально насильно заставляя себя не залипать на профиле пацана.
— А ты — говнюк, ты знаешь это? — неожиданно грубо ответил он.
От возмущения краска прилила к щекам Джиди.
— Это еще почему? — вскинул он голову. — Потому что сказал им всем правду? Потому что раскрыл глаза на очевидные вещи? Потому что был объективен?
— Да никому тут твоя правда на хер не нужна! — заржал пацан. — Ты что, думаешь, тут все пришли в академию, чтобы научиться танцевать? У кого научиться? У Сынри из бэнгов?
Джиён смотрел исподлобья на этого нахала, но смысл его слов постепенно начал доходить до Дракона.
— А для чего тогда? — спросил он, зная, наверное, заранее ответ.
— Потусоваться с макнэ Бигбэнг, с тобой, знакомствами обзавестись в этой среде… — перечислял пацан.
— Ты тоже для этого пришел? — перебил его Джиен.
— Не, мне просто рекомендации нужны, — махнул рукой пацан. — Потом хочу в хорошее агентство попасть.
— После стриптиза? — уточнил ехидно Джиён.
— Ты что, поверил, что я танцую стриптиз? — заржал опять пацан. — Нет, не танцую.
И Джиён почему-то облегченно воздохнул.
Пацан вновь припал к банке пива, и несколько капель заблестели в лунном свете на его верхней губе, как раз там, где Дракон успел заметить аккуратную родинку, неожиданно придающую строгость всему облику пацана.
А пацан что-то там рассказывал о своих планах, с гордостью говорил о своих прошлых победах, и Дракон сидел и тихо млел от его профиля, от капель, блестящих над губой, от его чуть скрипучего, чуть хрипловатого, но периодически срывающегося на приятный до хрустальных колокольчиков голоса. И ловил себя на мысли, что медленно, но верно залипает на этого парнишку со всеми своими драконьими потрохами.
Пацан почувствовал его пристальный взгляд и повернул голову.
— Ты чего? — спросил он немного неуверенно, напоровшись на блестящий драконий взгляд.
— Любуюсь, — с хрипотцой в голосе сказал Джиён. — И думаю, поцеловать тебя что ли?
-Э-э-э! — насмешливо проговорил он, — Полегче! Ты даже имени моего не знаешь.
Он легонько толкнул Дракона и засмеялся. Беззлобно и без возмущения. Просто как-то весело так, задорно… Будто Дракон не сексуально домогался его тут только что, а, к примеру, лицом в торт угодил.
— Знаешь, — совершенно ровно и почти беззаботно, как ни в чем не бывало произнес пацан. — Тут неподалеку есть парк королевских могил.
— Да? — не понимая, к чему это он, поднял на него смущенный взгляд Джиди.
— Ага, — зевнув, кивнул пацан, — Так вот… Не то, чтобы я тебе угрожал… но если ты распустишь руки, то там я тебя и похороню… с королевскими почестями.
И когда он договаривал фразу до конца, его лицо уже было настолько серьезным, что Дракон ни секунды не сомневался, что так оно и будет.
Когда пиво было допито, но тем для разговоров все еще оставалось много, да и неловкость была практически преодолена, паренек поднялся с футбольного газона и поднял упаковку с пустыми пивными бутылками.
Джиди встал следом.
— А далеко этот парк? — спросил он, зябко кутаясь в шерстяной растянутый страшно модный и неприлично брендовый кардиган.
— Да нет, пару кварталов, — махнул рукой парень куда-то в сторону.
— Покажешь? — спросил Дракон.
Ему дико, до сладкой истомы где-то вдоль позвоночника не хотелось отпускать этого паренька. Почему-то ему думалось, что если они вот так сейчас разойдутся, то могут больше никогда не увидеться. И он поспешно, немного паникуя, придумывал способы задержать его рядом чуть-чуть дольше, как можно дольше.
Парень пожал плечами.
— Ну, пойдем.
Брели по заплеванному тротуару вдоль серых зданий, перепрыгивая с освещенных плиток на темные участки, иногда перепрыгивая на спор красные гидранты, иногда обходя их и угадывая, кого из знакомых напоминают очертания теней деревьев, то тут, то там накрывающих тротуар.
Профиль пацана блестел в свете фонарей трепетными гранями. Его губы двигались, мелькали белые зубы, выглядывали из улыбки приветливо. Мелькала черная родинка на верхней губе, манила, привлекала к себе внимание. И то ли выпитое пиво давало о себе знать, то ли теплый ветер и стрекочущая и свистящая ночь, но каждое движение мимики на лице пацана, каждое его дерзкое вперемешку с приветливыми слово отдавались внутри драконовской головы какими-то красными сладкими всполохами. Этого пацана хотелось. И даже не столько хотелось, сколько хотелось в свою жизнь. Но для начала хотя бы просто прикоснуться к нему, дотронуться, лизнуть эту дурацкую потрясающую родинку.
Наконец показался угол парка: его ограда расходилась вперед и влево, в одну сторону — низеньким заборчиком каменной кладки, а в другую — простой металлической сеткой. Решили прогуляться вдоль стилизованной оградки, чтобы пропитаться духом времени.
— Никогда здесь не был, — сказал Джиен, заглядывая через ограду, туда, где уходила в горку земляная насыпь. И внезапно ухватился руками за выступ черепичной крыши поверх каменной ограды, подтянулся на руках и вскочил прямо на ограду.
— Идешь? — спросил он у стоящего внизу пацана. И протянул ему руку.
Пацан посомневался, а потом протянул ему руку.
Секунда — и его ладонь перехватывает своей ладонью Дракон.
Еще секунда — и он взлетает к самой кромке ограды.
Еще секунда — и они вместе по инерции валятся по другую сторону ограждения на колючий мягкий дерн паркового склона.
И еще секунда…
— Что ты делаешь? — шепотом спрашивает паренек, когда Джиён уже прижимает его мягко к земле. — Что ты…? Я же сказал тебе…
— А может я всю жизнь мечтал быть похороненным с королевскими почестями? — и губы Дракона вклеиваются в упругие, почти прозрачные губы пацана и находят эту удивительную раздражающую родинку и пробуют ее на вкус.
— М-м-м-м… — сжимает его в своих руках Джиён, комкая плотную ткань футболки. И отстраняется на секунду. — Скажи мне, как тебя зовут.
— Хосок, — тяжело дыша, выдыхает ему в рот пацан. — Можно Хоши. Меня так мама называет.
И замирает. И Дракон понимает, что можно поцеловать еще раз. И целует.
