Пианино

Вечер. В комнате царит приятный полумрак, нарушаемый лишь бледным светом свечи, которая вот-вот потухнет, но огонек продолжает плавно колыхаться от дуновений ветра из приоткрытого окна. В стекло бьют капельки дождя, неспешно скатываются вниз, иногда одна быстрее другой, словно наперегонки. По всему залу разносится приятная и успокаивающая мелодия, исходящая от пианино в центре зала. Молодой парень ловко, но неспешно перебирает клавиши своими бледными пальцами. Он так увлечен игрой, словно сливается с музыкой собственного сочинения, что не замечает, как ему подыгрывает дождь за окном, падая и разбиваясь о листья деревьев. Шорох листьев и их приятный запах расслабляют и уносят в свои мысли юношу, который без единой заминки играет и пишет новый шедевр. Юнги. Именно так зовут этого талантливого музыканта. В этом парнишке скрыто многое: тысяча планет одной Вселенной, свет миллионов лет, где одна звезда принадлежит ему, боль и страдания многих близких ему людей. Внутри него бушует метель, взрываются вулканы, откалываются льды Антарктиды и тают где-то в центре его души. Юнги никогда не скажет, какие переживания скрыты в нем. Не скажет, но сыграет. Вся его жизнь - это музыка, он выражает себя через нее. Для него все эмоции - это музыка. И обычно в его квартире звучат тяжелые ноты, низкие тона. Юноше тяжело, но он борется, не сдается и не сделает этого никогда, пока у него есть ради кого жить. Сегодня особенный день. В комнате разносится эхом до жути легкая и приятная мелодия, под которую так и хочется взять за руку любимого человека, сидя где-нибудь на крыше или стоя в парке, и сказать, как безумно ты его любишь, нуждаешься в нем и ни за что не отпустишь. Наверное, именно это и передает Юнги сейчас. Но кому? Дверь немного приоткрывается и становится слышно, как по полу легкими шагами ступают босые ноги. В комнату заходит такой же молодой человек, невысокий, слегка загорелый. На нем только длинная белая рубашка, которая немного прикрывает бедра, а рукава и вовсе почти закрывают короткие пухленькие пальчики. На детских щечках играет румянец, а губы растянуты в нежной и любящей улыбке. Юнги ощущает, как его обнимают со спины, медленно возвращая в реальность, но не прерывая и давая доиграть столь чудесное сочинение. Пухлые пальчики скользят по бледным рукам и добираются до клавиш, подыгрывая что-то не менее мелодичное и приятное. Их музыка сливается в одно целое, как они сами, а ведь Юнги никому не разрешал играть на его инструменте, кроме него. - Ты быстро учишься, Чиминни, - шепчет юноша и улыбается, когда они заканчивают играть, и берет маленькую ручку в свою. - Ты хороший учитель, хенним, - тихо отвечает тот и опаляет ушко Юнги горячим дыханием. Чимин сама нежность, но эта нежность граничит с дьявольскими мыслями, которые нередко закрадываются в голову юноши. У него всегда теплые объятия, вечно улыбающиеся глаза, в которых отражается повисший на ночном небе полумесяц, звонкий и заразительный смех, который обязательно излечит от любой грусти. Но только Юнги знает, что Чимин развязно стонет и просит глубже на любой плоской и не плоской поверхности, отсасывает где-нибудь в примерочной, да так, что даже фейерверки взрываются в голове, в любом месте может ни с того ни с сего начать дразнить и возбуждать. Именно поэтому Чимин закрывает крышку пианино, ведет ручкой по плечу Юнги и обходит его, усаживается на инструмент и немного раздвигает ноги, стараясь выглядеть соблазнительно. - Сыграй мне серенаду, хен, - парень проводит язычком по своим пухлым губам и ставит ногу на стул между ног Юнги, добавляя: - на этот раз играть будешь на мне. В любой другой ситуации было бы море возмущений по поводу того, что Чимин сидит на любимом пианино, но сейчас Юнги думает лишь пару секунд и тут же вжимает юношу в инструмент, задувая рядом стоящую свечу, и целует Чимина, давая понять, что их с дождем выступление прошло успешно.