Золотой Мальчик

      Пепельная кожа Квин покрыта узорами татуировок, щупальцами обвивающими ее плечи, скользящими по рукам и захватывающими запястья. Обсидиановые отростки тьмы завивались и у ключиц, обрамляя поддерживаемую жестким корсетом грудь, и заползали на спину, спускаясь по лопаткам. В сумраке они казались продолжением ее длинных распущенных смоляных волос, и в неверном свете от единственной лампы Амору чудилось даже, что они шевелятся на ее коже.       Квин расположилась на стуле, положив ногу на ногу, ожидая, пока мужчина приблизится к ней. Под ее рукой лежал стек, который она еще не брала в руки, но Чародею было ясно, что это только вопрос времени. Он опустился на колени перед ней, вытянув руки так, чтобы они касались пола у мысков ее сапогов.       Стек коснулся его макушки, поддев пряди у корней волос, и шершаво скользнул по щеке, заставляя Амора поднять голову и посмотреть на Эрису снизу вверх. - Ближе, Золотой Мальчик, ближе, - воркующим низким голосом, нарочито ласково проговорила женщина, слегка шлепая по подбородку Чародея. Он подползает на четвереньках, не решаясь подняться, пока жест Квин не останавливает его подле устройства, которое больше всего напоминало трон темной богини, с кованой спинкой и мягким сиденьем, по обе стороны которого Эриса перекинула ноги одним плавным движением.       - Ложись, - кончик стека указал на подушечку в нескольких сантиметрах от сиденья, через прорезь в котором легко проходила голова мужчины.       Цепь на ошейнике зазвенела, когда Квин ухватилась за нее, чтобы подтянуть лицо Амора ближе к ничем не прикрытому лону. Женскую вагину поэты часто сравнивали с лепестками роз, орхидеи, и другими цветами, но приглашающе раскрытые большие половые губы напоминали мужчине почему-то мясистые лепестки тропической хищницы вида Раффлезия Арнольда, и это сравнение ничуть не вдохновляло лежащего под ними Чародея. Сдавивший шею кожаный воротник, однако, добавлял больше мотивации, и, напоследок закусив губу, мужчина поднял голову и коснулся языком складок, покрытых тонкой чувствительной кожей.       Стек дразняще скользнул вдоль его члена и пошлепал по мягким полушариям яичек, вынуждая напряженное до предела тело вздрогнуть под этими касаниями. - Хороший мальчик, - Эриса двинула бедрами, сама задавая темп, и запрокинула голову, - покажи, как ты работаешь своим серебряным языком.       От паха против воли расходится непрошеное возбуждение, а Квин, подаваясь ласкам Амора, не забывала об остальном. Бока и грудь то и дело обжигали точечные шлепки кончика плетки, заставляя дыхание сбиваться, цепь то и дело натягивалась и расслаблялась, язык двигался все быстрее, поддаваясь воле госпожи.       Лоно Эрисы увлажнилось от возбуждения, да и сам Чародей со странной дрожью ощущал, как действия женщины распалили его. Он приникает губами вплотную к лону, проникая языком гораздо глубже, чем до этого - и слышит низкий стон мистресс Квин.       Стек же снова проходит вдоль возбужденного члена мужчины, скользя, похлопывая и дразня, срывая с губ его хозяина вздохи и оглаживая подающиеся навстречу бедра. Квин доходит до пика гораздо раньше, расслабленно откинувшись на спинку стула. Она лениво наблюдает, как подергивается от касаний плетки естество мужчины, а затем резко поднимается, подтягивая за цепь Амора склониться к его собственным бедрам. Ухмыляется, обхватывая ладонью его ствол, и он дергается, понимая, что сейчас произойдет, но не может отстраниться. - За твою работу тебя стоит наградить, Золотой Мальчик, - она потрепала его по волосам, делая несколько резких движений другой рукой. - Смотри, не потеряй ни капли.       Амор давится и кашляет, но проглатывает все под внимательным взглядом Эрисы, смотря на нее исподлобья. - Хороший мальчик.