Власть мечты

— Я хочу, чтобы гоблины пришли и забрали тебя! Прямо сейчас! Нет, конечно, Марк вряд ли хотел, чтобы это случилось на самом деле, скорее, это было цепляние за соломинку, чтобы дать воспалённому разуму хоть какой-то отдых. Да, в ту секунду молодой отец желал, чтобы появились гоблины, гремлины, террористы, жена, да хоть тёща и избавили его от этого орущего ненавистного комка плоти, который по недоразумению считался его сыном. Вот только уже через секунду, когда ребёнок просто исчез из рук мужчины, его охватил дикий панический ужас. Мысли словно остановились, замёрзли, а тело начало совершать бессмысленные и хаотичные движения в поиске пропажи. Посмотреть под кровать, оглядеться вокруг, и не думать, не думать, чёрт побери, не думать о том, что скоро придёт жена, которой он сам же, наслушавшись интернет-советов, дал два часа свободы. «Она убьёт меня», — в тот момент он больше боялся её гнева, чем того, что его сын исчез и с ним, возможно, случилось что-то плохое. Растерянный и испуганный, он стоял посреди спальни, готовый разреветься, словно маленькая девочка, когда окно само по себе распахнулось, и в комнату влетела белая полярная сова. Марк не успел ничего подумать, хотя со стороны могло показаться, что на его лице мелькнула тень неверия и какого-то узнавания, как вместо совы появилась весьма привлекательная (для Марка, конечно) женщина. Ему казалось, что он видел её лицо в кино или, может быть, в каком-то клипе, потом со смущением подумал, что это лицо могло являться ему в непристойных снах, после которых на простынях оставались капли засохшей жидкости. Белые, как шерсть полярной лисы, волосы лежали на её оголённых плечах, на тонких, но соблазнительных губах играла жестокая улыбка, тело радовало плавностью изгибов, а на лицо был наложен странный макияж, придававший ей сходство с влетевшей птицей. Отдельно он оценил одежду — всё, как любят фантазировать многие мужчины, по крайней мере, из тех, кого он знал, — выгодно обтягивающие стройные ноги чёрные лосины, длинные кожаные сапоги на умопомрачительном каблуке, белая рубаха, расстёгнутая так, что виднелась часть чёрного лифа на соблазнительной упругой груди, и — Марк сглотнул — в руках барышня держала чёрный хлыст, добавлявший заключительный соблазнительный штрих к её виду. — Кто ты? — от отсутствия слюны голос был тихим и ломким. — Я та, кого ты звал — королева гоблинов, — голос был сильным, глубоким и бархатным, как самая звёздная ночь. В памяти всколыхнулась какая-то мысль-воспоминание — бабка что-то рассказывала о короле гоблинов, собственно, и та фраза, с которой всё началось, тоже была из её рассказов, которые маленький Марк когда-то слушал с замиранием сердца. — Но… я думал, ты мужчина… Из воздуха появился прозрачный шар, и пока потрясённый Марк наблюдал за его вращением, королева изменилась. Теперь это был не менее красивый мужчина с теми же белыми волосами, макияжем и одеждой. — Прости, — голос был так же чарующ и лишал воли, — не знал, что ты по мальчикам… — Что? Нет… Я… — Марк собрался с силами. — Это ты забрал Пьера? Моего сына? Король лишь улыбнулся, соглашаясь. — Но… но я не хотел этого… Я же просто… — Не хотел… — Мужчина забрался на широкий подоконник — одну ногу он свесил вниз, а другую согнул в колене и положил на неё руку. — Вы все говорите эти слова. Но ты же хотел, хотел в тот момент, чтобы это кричащее существо исчезло из твоей жизни. Знаешь ли ты, что любое желание имеет свою силу, даже неосторожное? А уж желание отца избавиться от своего сына и вовсе сильнее — родительское проклятье самое крепкое. — Но я же… — Лицо Марка выглядело растерянным. — Но что теперь делать? Ты не мог бы просто вернуть Пьера? Пожалуйста? Это недоразумение. Я просто не понимал… — Хватит, — то ли тон говорившего, то ли его поднятая вверх ладонь заставили замолчать. — Я забрал твоего ребёнка, но закон энергии не позволяет оставаться месту пустым. Я дам тебе подарок, плату, если хочешь так назвать — шар со всеми твоими мечтами, которые могут исполниться, если ты только пожелаешь. Мальчик мой, тебя ждёт слава, богатство, красивые женщины, много других детей — ну, что там ещё могут желать такие мужчины, как ты? — А Лайза? — Марк облизал ссохшиеся губы. — Как же… Она же заметит пропажу… На лице Короля гоблинов мелькнуло отвращение. — Не беспокойся, она ничего не вспомнит. Она забудет о беременности, и о родах, и о том, что у неё когда-то был ребёнок. Разве что во сне ей может сниться её прежняя жизнь, но сны — это же только сны… Все забудут о существовании Пьера. — А я? Существо рассмеялось, смех пробрал юношу до костей, настолько ему стало страшно и неуютно. — Ну нет, в этом не было бы смысла, верно? Всему есть цена. Ты до конца дней будешь мучиться, зная правду. Впрочем, возможно, и не будешь, если даже сейчас ты больше волнуешься по поводу того, что скажет жена, а не из-за того, что станет с твоим сыном. — А что станет? — у Марка было ощущение, что он играет в чьём-то спектакле и вынужден тупо повторять слова за суфлёром. — Он станет одним из моих гоблинов. Или моим наследником — ещё не решил. — Ну, это же не самая плохая судьба для него, да? Я боялся, что ты скажешь что-нибудь в духе Ганнибала Лектора — что Пьер станет деликатесом на твоём пиру. Мужчина поморщился: «За кого ты меня принимаешь? Я не ем младенцев». Марк посмотрел на детскую колыбель — теперь пустую, хотя ещё какое-то время назад в ней лежал тёплый комок, вспомнил, как он встречал Карен из роддома, как светилось её лицо счастьем, как он сам радовался, что у него появился сын, пусть и в таком раннем возрасте — Марку было всего девятнадцать. Юноша тяжело опустился на пол, прислонившись спиной к бортику кроватки, и стиснул голову руками. Какое-то время он сидел в полной тишине, которую, спасибо ему, не нарушал и Король гоблинов. — А что будет, если я скажу, что я не хочу этого? Ты просто вернёшь его мне? Молодой отец помнил, что бабка говорила что-то о цене за желания и про Лабиринт, но не думал, что всё это окажется правдой. — Нельзя просто забрать назад свои желания. Тебе придётся пройти ряд испытаний, чтобы доказать, что ты действительно хочешь вернуть сына. — Лабиринт? — О, — Король поднял одну из бровей, — рад, что ты наслышан об этом. Так что ты решил?