Я не буду делать так, как говорит Чон Чонгук

Чонгук пил рассол, застыв посреди кухни. Голова раскалывалась от тупой пульсации, а на душе скребли кошки — идиотский поступок жёг изнутри похлеще перегара. Парень дрожащими пальцами разблокировал телефон, открывая рабочий чат.— Что за чертовщина?.. — прохрипел он, вчитываясь в сухие строки отчётов.Школы закрыты. Массовые убийства. Гук замер, чувствуя, как внутри всё холодеет. Если занятия отменили, то куда, чёрт возьми, она ушла?Несмотря на выходной, он рванул в участок: ему нужны были адреса её подруг и этого Вонхо. Чон надел косуху, чёрные джинсы и грубые ботинки, усеянные шипами — вид, максимально далёкий от уставного облика полицейского. Но сегодня ему было плевать на протокол. Он собирался доходчиво объяснить Суин, что бывает за непослушание старшему брату.Мотор взревел, и автомобиль вылетел из гаража, разрезая городские улицы и нагло нарушая правила. В участок Чонгук ворвался, буквально выбив дверь с ноги. Чживон, рыжая сотрудница отдела, испуганно подпрыгнула, но тут же расцвела в улыбке, завидев его.— Ого, какие люди! Секретарь Пак собирался везти вам бульон и таблетки, думал, вы в ауте после вчерашнего, — она осеклась, заметив его бешеный взгляд. — Но, кажется, реанимация отменяется...Чонгук даже не повернул головы в её сторону, яростно застучав по клавишам компьютера. Чживон, ничуть не смутившись, вальяжно облокотилась на его стол. Она откровенно любовалась им: хищным профилем, растрёпанным хаосом волос и этим дерзким, «неуставным» нарядом. Облизнув губы, она сделала шаг вперёд и собственнически опустила ладони на его напряжённые плечи. — Кто вас так довёл с утра пораньше? — Чживон перевела взгляд на монитор, где мелькали личные дела школьников. — Ваша сестра? — предположила она, ведь это было очевидным: только Суин могла заставить этого железного парня так терять самообладание. Кроме неё у Чона никого не осталось. — Да... моя «маленькая» совсем отбилась от рук, — процедил Гук. Схватив распечатанные листы, он сорвался с места и вылетел из кабинета, оставив после себя лишь сквозняк. — Я сделаю так, что она больше не будет вас расстраивать, полицейский Чон, — прошептала рыжая, и её губы искривились в недоброй, хищной улыбке. Гук объехал всех подружек сестры одну за другой. И с каждым пустым адресом внутри росла глухая тревога: лучше бы он нашёл её там, в компании шумных девчонок, чем в тишине, которую предчувствовал... Вонхо отнёс вещи Суин в спальню на втором этаже. Вернувшись, он молча взял её за руку и повёл на кухню, словно фарфоровую куклу.Накинув фартук, парень принялся готовить завтрак. Он не задавал лишних вопросов, не лез в душу — лишь изредка бросал на неё долгие, полные обожания взгляды, пока нож мерно стучал по разделочной доске. — Так вкусно пахнет… — Суин невольно улыбнулась, чувствуя, как просыпается аппетит. Она подошла к нему со спины и доверчиво обняла. — Какой же ты у меня хозяйственный.Она уткнулась лицом в его широкую спину и тяжело вздохнула. На душе по-прежнему скребли кошки; девушка то и дело вздрагивала, бросая полные тревоги взгляды на окно, словно ожидая увидеть там суровый силуэт брата. — Тебя что-то беспокоит? Или еда не нравится? — поинтересовался блондин, бережно перекладывая лучший кусок мяса из своей тарелки в её. — Ты у меня совсем худенькая…Он нежно улыбнулся, наблюдая, как Суин с детским восторгом уплетает завтрак за обе щёки. На мгновение показалось, что всё в порядке.Но когда с едой было покончено и они поднялись в комнату, Вонхо всё же решил прояснить ситуацию. Суин тут же помрачнела. — Не хочу… не хочу об этом говорить. Прошу, не расспрашивай, — она судорожно сжала его ладонь. — Давай пойдём куда-нибудь? В парк развлечений или в кино… Пожалуйста.Ей хотелось бежать. Куда угодно, лишь бы не оставаться на одном месте, ведь от Чонгука не так-то просто скрыться. Вездесущий и смертельно опасный — в такие минуты он казался ей страшнее любого преступника, на которых охотился. Особенно после того, что произошло прошлой ночью. Суин понимала, насколько сильно брат любит её. Она была для него центром вселенной, смыслом жизни. Возможно, именно из-за этой болезненной привязанности он так и не впустил в своё сердце ни одну женщину? За все годы у Гука не было серьёзных отношений — лишь мимолётные связи на одну ночь. Весь его мир сузился до работы и любимого дела.Но единственное, что он никогда не выпускал из поля зрения, — это его «дорогая сестра».Чонгук всегда воспринимал её как нечто хрупкое, беспомощное и нуждающееся в вечной опеке. В его глазах она была фарфоровой статуэткой, которую нужно защищать от всего мира, даже если мир не просил об этой защите.Суин крепко сжимала руку Вонхо, пока они шли по осеннему парку. Золото листвы осыпалось, обнажая пустые и холодные ветви. Деревья постепенно теряли свою пышную красоту, замирая в предвкушении зимы. Потеряв яркую мишуру, они казались обнажёнными и беззащитными — так и люди, лишаясь масок, порой остаются пустыми и уже не такими притягательными. — Ты так и будешь грустить? — Блондин остановился, бережно убирая выбившиеся пряди с лица девушки.— Я боюсь своего брата... Это ведь ненормально, мне очень страшно, — Суин вцепилась в парня мёртвой хваткой, уткнувшись лицом в плечо Вонхо, словно в единственное безопасное место на земле.— Что же он такого сделал, что ты так боишься родную кровь? — Вонхо ласково потрепал её по волосам и, обняв за талию, потащил к чёртову колесу. С его вершины открывался захватывающий вид на город, тонущий в осенней позолоте.Ей было невыносимо трудно решиться на признание. В голове набатом била мысль: а вдруг Вонхо отвернётся от неё, узнав правду? Суин то и дело глубоко вздыхала, пытаясь подобрать слова, но каждый раз что-то внутри обрывало их, заставляя замолчать.Прокатившись на аттракционах, брюнетка немного отвлеклась и расслабилась. Она вдоволь наелась сахарной ваты и солёного попкорна, на мгновение позволив себе забыть о преследователе. Чонгук наблюдал за этой идиллией из салона своего автомобиля, припаркованного в тени раскидистых клёнов. Пальцы с силой сжимали руль, костяшки побелели, а в висках всё ещё бухала похмельная боль, смешиваясь с чистой, незамутнённой яростью. Его «маленькая» Суин смеялась, ела эту приторную вату и позволяла какому-то подонку касаться своей талии.Терпение лопнуло, когда Вонхо на секунду отошёл к палатке с водой, оставив девушку одну у парапета. Это был его шанс.Гук сорвался с места. Он не шёл — он надвигался на неё, как грозовая туча. Суин даже не успела вскрикнуть, когда чья-то железная хватка сомкнулась на её предплечье, рывком разворачивая назад. — Нагулялась? — голос брата прозвучал как выстрел, холодный и сухой. — Гук... ты... как ты здесь?.. — её лицо в мгновение стало бледнее сахарной ваты, которую она всё ещё сжимала в руке. — Живо. В машину. — Он не собирался устраивать сцен или ждать возвращения её дружка.Игнорируя испуганный шёпот сестры и её попытки вырваться, Чонгук потащил её к выходу из парка. В его глазах не было сочувствия — только тёмное, собственническое пламя, которое обещало, что дома их ждёт очень долгий и тяжёлый разговор. Чонгук резко заблокировал двери, и в салоне воцарилась тяжёлая, давящая тишина, нарушаемая лишь прерывистым дыханием Суин. Он рванул с места, вдавливая педаль в пол. — Ты хоть понимаешь, что ты натворила? — Чонгук бросил на неё яростный взгляд, но тут же смягчил тон, в котором теперь отчётливо слышался страх, тщательно скрытый за злостью. — В твоей школе бойня, Суин. Массовое убийство.Девушка замерла, её глаза расширились от ужаса. — Что?.. Но как...— Ученики мертвы, школы закрыты по всему городу, а ты разгуливаешь по паркам с этим ничтожеством! — он ударил ладонью по рулю. — Преступник всё ещё на свободе. Он где-то рядом, дышит в затылок, выбирает следующую жертву, а ты подставляешься под удар. На улицу выходить опасно, город на ушах, а я должен метаться по адресам твоих никчёмных подруг, чтобы убедиться, что ты ещё жива!Он резко повернул за угол, шины взвизгнули по асфальту.— С этого момента ты под домашним арестом. Я заколочу окна, если понадобится, но ты не сделаешь ни шага за порог, пока этого ублюдка не поймают. Ты меня поняла?Суин смотрела в боковое стекло на пролетающие мимо серые улицы, и ей казалось, что опасность исходит не только от таинственного убийцы, но и от человека, который сейчас сжимал руль до хруста в суставах. Суин сидела, вжавшись в дверцу машины, и каждое движение Чонгука вызывало у неё новый приступ панической дрожи. Его слова о массовых убийствах и опасном преступнике доносились словно сквозь слой ваты. Для всего мира монстр был где-то там, в тенях городских переулков, но для неё самый страшный монстр сидел сейчас в полуметре, сжимая руль.Она не слышала его угроз, перед глазами стояли лишь обрывки прошлой ночи. Вспышки боли, его тяжёлое дыхание и осознание того, что её собственный брат разрушил всё, что было в ней живого. Его «любовь» превратилась в насилие, и теперь этот запертый салон автомобиля казался ей преддверием ада. — Пожалуйста... пусти меня к Вонхо... — прошептала она, почти не разжимая губ. — Замолчи! — рявкнул Гук, даже не глядя в её сторону. — Ты никуда не пойдёшь. Ты будешь сидеть дома под замком, пока я не решу иначе.Суин обхватила себя руками, чувствуя, как внутри всё вымерзает. Он говорил о безопасности, о маньяке на свободе, но она знала: дома он снова захочет «защитить» её своим телом. Каждое щелканье автоматического замка в дверях звучало для неё как приговор. Она понимала, что как только они переступят порог квартиры, бежать будет некуда.Чонгук резко затормозил у дома, и этот звук вырвал у неё тихий, задушенный всхлип. Он обернулся к ней, и в его глазах Суин увидела ту же тёмную одержимость, что и вчера. — Выходи, — скомандовал он. — Мы дома. Как только дверь захлопнулась, отрезая последний путь к спасению, Суин сорвалась с места. Она не оглядывалась, не слушала, что кричит ей вслед брат. Единственной целью была её комната — её крошечная крепость, которая теперь казалась последним убежищем.Залетев внутрь, она с силой захлопнула дверь и дважды провернула ключ в замке. Щелчок механизма отозвался в ушах оглушительным звоном. Девушка прижалась спиной к дверному полотну, сползая по нему на пол. Сердце колотилось в горле, мешая дышать.Снаружи послышались тяжёлые, уверенные шаги. Чонгук подошёл вплотную. Суин зажмурилась, чувствуя, как по щекам катятся ледяные слёзы. Она кожей ощущала его присутствие по ту сторону тонкой перегородки. — Суин, открой, — его голос был пугающе спокойным, но в этой тишине таилась угроза похлеще любого крика. — Ты не сможешь сидеть там вечно. Нам нужно поговорить о том, что произошло. — Уходи! — сорвалась она на крик, который перешёл в истерический всхлип. — Пожалуйста, просто оставь меня в покое! Не подходи ко мне!Она обхватила колени руками, сжимаясь в комок. Память услужливо подсовывала картины вчерашней ночи, и каждый шорох за дверью заставлял её вздрагивать. Она знала, что этот замок для него — лишь формальность, если он по-настоящему захочет войти.