Осень на твоих губах

      Эрик осознал, что пришла осень только тогда, когда Кристина вернулась домой с венком из золотистых листьев на волосах. В этот миг мужчина вдруг понял, что там, вне театра, не просто льют бесконечные дожди, а попросту наступила эта мерзкая, ледяная пора, когда становится до боли одиноко и неприятно жить.       — Я купила яблок, — она подала ему бумажный пакет и оставила сохнуть на подставке изящный зонтик. — Поздние, но очень вкусные. Буду печь шарлотку как в России по вашему рецепту*. Я уверена, получится вкусно. По крайней мере, я делала пробную версию для матушки Валериус, и ей понравилось. Вы тут еще не совсем засиделись? Может, пойдем гулять сегодня?       Кристина говорила быстро, как будто боялась, что он ей ответит. Она всегда держалась с Эриком максимально дружелюбно, но он не мог до конца поверить в ее доброе отношение. Он подозревал, что девушка все еще боится его. Подозревал, что не хочет его разозлить.       Эрик отнес пакет на кухню и сел на стул, глядя как она вошла, вымыв руки и сняв пальто и шляпку в прихожей. Кристина подошла к раковине.       — Так что насчет прогулки? — девушка принялась за мытье и чистку яблок. Ее руки проделывали все это проворно и ловко. Эрик невольно замер, разглядывая ее во все глаза. Мужчина с восторгом наблюдал за ее тоненькими пальчиками. Кристина сняла кольцо на время готовки, положив его рядом с Эриком на стол.       — Там ужасно холодно. Боюсь, я заболею... и вам придется терпеть мой кашель по ночам.       — Ох, Эрик... — ее губы дрогнули в улыбке. — Вы меньше болели бы, если бы надевали что-то кроме своего плаща. Напомните мне связать вам шарф. И не говорите мне, что это некрасиво и немодно. Вам же будет теплее. И да, хорошо бы вам приобрести новый, теплый фрак... если вы не хотите, как все, носить пиджак. Словом, Эрик, ваш гардероб приводит меня в легкий ужас. Вы ужасно мерзнете.       Эрик почувствовал, что плачет, и Кристина незамедлительно очутилась рядом. Она мягко обняла его за плечи, прижимаясь щекой к его плечу.       Эрик не мог объяснить ей, что ее простое, будто бы повседневное участие так взволновало его. Она болтала с ним так легко, как болтают героини дамских романов, которыми он сам баловался втайне от жены. Кристина, казалось, не делала в своем сознании никакой разницы между ним и другими людьми.       — Все хорошо, — прошептала она едва слышно. — Все хорошо, Эрик. Я правда здесь...       Эрик не выдержал этой нежности. Робко и неуверенно он поцеловал ее руку, и Кристина вздохнула, подарив ему поцелуй в висок.       — Я закончу тесто, и мы пойдем в гостиную к огню, там в сто раз уютнее.       Эрик почти чудом сумел вывести трубу и соорудить камин, и теперь он разжигал его ежедневно для любимой жены. Кристина обожала свернуться у него под боком, закутаться в одеяло и смотреть на огонь. Она делала это каждый вечер, и Эрик приучил себя не бояться ее близости. Кристина, казалось, не собиралась бежать от него.       — Да, конечно, — он думал о ее губах и нежных щечках, пока его муза взбивала вилкой яйца и сахар.       Он с огромнейшим удовольствием сделал бы ее настоящей женой, но Эрик боялся напугать ее этим предложением. Кристина ласкалась к нему, как котенок ласкается к человеку, но она не была всецело его...       Мужчина с тоской смотрел на готовое к выпеканию тесто. Он помог девушке поставить его в печь и увлек за собой в гостиную.       — Почему вы любите осень?       Кристина пожала плечами.       — Почему я должна ее не любить? Осень — это красиво, — она забралась под одеяло и лениво потянулась. Эрик с восторгом ощутил тяжесть ее головы у него на груди. — Золотые листья, вечные дожди, дарящие уверенность в уютном доме... Осенью хочется пить горячий шоколад и есть яблочные пироги. Скоро птицы полетят далеко-далеко, а мы с вами как-нибудь поедем через осенний туман в маленький домик где-нибудь в пригороде. Там будет уютно и тепло... А еще скоро будет День всех святых. Папа рассказывал, что в этот день был древний ведьминский праздник. Кажется, он назывался Самайн... Как вы считаете, Эрик, во мне есть хоть немного от ведьмы? Мы могли бы отпраздновать... испечь хлеб в виде рогов, попрыгать в лесу через костер... Я всегда говорю в этот день с папой. Мы могли бы... могли бы поговорить с вашей матерью.       Эрик вздрогнул и только тихо вздохнул. Он был не уверен, что оживи его мать хоть на миг, он смог бы ей что-нибудь сказать. Им было не о чем говорить... Кристина продолжала говорить о тыквах, живых огнях и тепле от духов, но Эрик ее почти не слушал. На него вдруг накатило осознание, что он больше не один, что в его объятиях лежит самая невероятная земная женщина — и больше ему никто не нужен.       Дом наполнялся приятным ароматом шарлотки с корицей, и это было именно то, чего он так ждал многие годы.       Эрик заметил, что она приподняла голову, заглядывая ему в глаза. Он не мог не поцеловать ее в этот миг — его жену с губами, которые пахнут осенью. Она вся стала его личным закатом... Эрик знал, что в его жизни наступила наконец-то осень — спокойная, уютная и бесконечно теплая.       Он ничего не боялся.       В это мгновение его покинули все тревоги. Были лишь он, Кристина и тихое потрескивание дров в камине.       Это было лучше любого сна.