Lonely no more

      Быстро забежав в кофейню за стаканчиком ароматного напитка, я спешил к новому заказчику, нуждающемуся в ремонте его жилища. Судя по району, в который меня завёл адрес, указанный в бланке заказа, выданного мне начальником, это довольно тихое местечко, в котором живут преимущественно молодые семьи. Когда я увидел идущих за ручку альф с омегами и их верещащих детишек в колясках, даже меня, закоренелого холостяка, внезапно одолело желание завести семью. Но я тут же себя одернул. Я - альфа. Моя главная задача - сделать карьеру. Обзавестись семейным гнездышком - это головная боль омег. Мне только 32 (хотя кто-то решит, что это уже совсем глубокая старость) и пока я занимаюсь ремонтом квартир. Но уверен, что моя работоспособность, умение ладить с руководством и безусловно привлекательная внешность поспособствуют моему карьерному росту.       Погруженный в такие амбициозные мысли, я незаметно дошел до нужного мне дома, который представлял собой бледно-желтое двухэтажное здание на четыре квартиры с цветочными горшочками с геранью на подоконниках и окнами с аккуратными занавесочками. "Как же типично",- с этой мыслью я закатил глаза и зашёл в безупречно чистый подъезд. Поднявшись по покрытой кафелем бежевого цвета лестнице на второй этаж, я нажал на звонок с аккуратной металлической табличкой с витиеватой гравировкой Mr. Way. Через несколько секунд бледно-желтая дверь отворилась, и я увидел перед собой безумно симпатичного брюнета в бордовой клетчатой рубашке и классических темно-синих джинсах. Не только по характерному приглушенному сладкому аромату, но и по стеснительной манере поведения я сразу понял, что мой сегодняшний, впрочем как и во все дни на этой неделе, заказчик - омега. Он неуверенно пролепетал: - Здравствуйте... Я сразу же улыбнулся ему своей обезоруживающей улыбкой, чтобы с самого начала расположить заказчика к себе: - Здравствуйте, мистер Уэй. Меня зовут Фрэнк. Фрэнк Айеро. Я буду заниматься ремонтом Вашей квартиры. С этими словами я протянул хозяину квартиры руку для рукопожатия. Он неуверенно ответил на мой жест, осторожно обвив холодными длинными тонкими белоснежными пальцами мою загорелую татуированную руку. Через пару секунд он поспешно высвободил руку из моей хватки и опять же неуверенно помахал ею куда-то вглубь квартиры: - Меня зовут Джерард. Наверное я должен показать Вам квартиру... - Было бы нелишним, Джерард, - прокомментировал я его слова, придавая им оттенок сарказма, слегка хмыкнув. Джерард никак не отреагировал на мою колкость, бесшумно закрыл за мной дверь и остановился посередине маленькой прихожей. Нервно кашлянув в кулак, он начал «экскурсию» по своему жилищу: - Кхм... Здесь, как Вы видите, маленькая прихожая. Мне бы хотелось, чтобы она стала посветлее. Сейчас она темно-зелёная, а мне бы хотелось, чтобы она была в светло-бежевых тонах. Я планирую заменить эту ветхую коричневую вешалку на вешалку из белёного дуба.       Закончив свой небольшой монолог, заказчик замолчал, посмотрев на меня из-под густой чёрной челки, видимо ожидая от меня реакции, какого-либо знака, что я понял его просьбу, что я его вообще слушаю. Я кивнул, и мы продолжили путь, а он продолжил свой рассказ. Мне нравилось слушать его мягкий тихий мелодичный голос. - Эм... Значит... Это, можно сказать, гостиная. Знаю, комната слишком мала, чтобы так называться, но выполняет она функцию гостиной, - торопливо говорил Джерард, как будто бы оправдываясь передо мной. Комната действительно была небольшая, но Джерарду как-то удалось уютно и гармонично вместить в ней коричневый плюшевый диван, кофейный столик в ретро-стиле и тумбу с телевизором. Также мне бросилось в глаза то, что стена напротив дивана была увешана огромным количеством фотографий в громоздких деревянных рамках с изображением одной и той же женщины в разные периоды ее жизни. - Здесь мне хотелось бы лишь обновить обои. Я не могу и не хочу в этой комнате ничего кардинальным образом менять, - объяснил паренёк, опустив голову и явно не желая смотреть мне в глаза. Видимо, эта комната действительно много для него значит. Чтобы убедиться в правильности своих догадок, я не медля задал ему вопрос: - Джерард, Вы можете не отвечать, но эта комната принадлежала той женщине, которая изображена на фотографиях, висящих в рамках на стене? Джерард заметно покраснел и, выдержав паузу, когда я уже хотел было извиниться за свое чрезмерное любопытство, все же ответил: - Это комната моей покойной бабушки. Мы были с ней очень близки, - ответил омега, в конце фразы смело и даже с каким-то вызовом взглянув мне в глаза. Тут уже я впал в краску и поспешил извиниться: - Я прошу прощения. Я не хотел вынуждать вас погружаться в болезненные воспоминания. - Нет-нет, что Вы!.. Вы же не знали... Пройдемте дальше? Джерард отчаянно старался сменить тему разговора. - Да, конечно. Мы перешли в комнату напротив. По логике это должна была быть спальня. Но комната не очень-то на нее смахивала: старая но аккуратно застеленная односпальная кровать, такой же старомодный комод с зеркалом и небольшим стульчиком сбоку от неё и громоздким письменным столом, заваленным бесконечными стопками книг напротив. Комната была лишена всякого уюта, она была безлика и слишком пуста. Она как будто кричала об одиночестве ее обитателя. Несмотря на безусловно очень привлекательную внешность омеги, очевидно, что он этот... Как там раньше выражались? Синий чулок или что-то вроде того? Омега, у которого никогда не было близости с альфой. И это правда странно. Ведь даже самые благочестивые омежки в период течки становятся похотливыми сучками. И как он справляется в такие периоды со своими инстинктами? Принимает те мерзкие таблетки, которые оказывают губительное влияние на весь организм? И отсиживается всю течку в своей квартирке? Ведь, повторюсь, Джерард очень привлекателен, а в период течки его бы быстро лишил его бережно хранимой им девственности первый же попавшийся ему на пути альфа.       Видимо, я слишком глубоко погрузился в свои размышления о сексуальной жизни моего заказчика (вернее ее отсутствии), что вернулся в реальность лишь когда он громко и демонстративно кашлянул. Наверное он все же догадался о моих мыслях, потому что я очевидно пялился на него, что омежку очень смутило. Его щёчки приняли бордовый оттенок, что выглядело безумно мило. Но я не мог позволить себе продолжать пялиться на бедняжку и взял себя в руки, вернувшись к обсуждению рабочих моментов: - Что же Вы планируете изменить в этой комнате? - Я бы хотел здесь постелить утеплённый пол. И эти обои заменить на какие-либо другие. - Согласен с Вами. Обои в темно-синюю вертикальную полоску слишком строги для такой комнаты, как спальня. Какой цвет Вы бы предпочли? Красный - цвет страсти... - Оу, думаю, голубой. - Голубой? Ну да, хороший выбор. Цвет нежности... - Просто это любимый цвет моего племянника Джимми, сынишки моего брата... Он иногда проводит у меня выходные. Поэтому я хотел бы утеплить пол, чтобы он мог на нем играть, и я не боялся, что он простудится. Еще я уже заказал для него кроватку и собираюсь поставить ее рядом с письменным столом. - Оу, ясно... - я задумчиво почесал затылок и хотел поскорее уже закончить эту «экскурсию» и молча приступить к работе. Так я не попаду в очередную неловкую ситуацию, общаясь с этим омежкой. - Осталась лишь кухня. Пройдемте. Я проследовал за заказчиком и мы попали в довольно милое помещение: кухня с белыми обоями и бледно-желтым кухонным гарнитуром, столом на двоих персон и стульями. На кухне царила, как впрочем и во всей квартире, идеальная чистота. - Кухня меня в общем-то устраивает. Но обои слишком маркие. Я бы предпочёл светло-бежевые. - Угу, - промычал я, записывая пожелания клиента в бланк заказа. - Это, пожалуй, все... Туалетная комната в принципе не так давно была отремонтирована, - завершил свою «экскурсию» Джерард. Я оторвался от писанины и взглянул на омегу. Он стоял, нервно теребя манжеты рубашки и смотрел на меня исподлобья, готовый в любой момент спрятать свой взгляд, опустив голову вниз. Чтобы хоть немного снять напряжение, я снова прибегнул к своему оружию - обворожительной улыбке - и резюмировал, хлопнув в ладоши: - Мне все ясно. Я сейчас свяжусь с коллегой и закажу доставку необходимых материалов со склада и смогу приступить к работе. Начнём, пожалуй, с прихожей, хорошо? - Да-да, как Вы считаете нужным. Я могу Вам чем-то помочь? - Нет, все в порядке. Я со всем справлюсь сам. - Я тогда буду на кухне... Зовите меня, если что-то все-таки понадобится... - Конечно, Джерард, - вновь улыбнулся я напоследок. А он мило покраснел.       И началось. Завоз материалов, перенос мебели, поклейка обоев... Изредка делая передышки, я выходил покурить на улицу. В один из таких перекуров ко мне подошёл хромой замызганный кот. Я сначала брезгливо отошёл от него в сторону. Я вообще не любитель котов. Я люблю собак. Они преданные в отличие от свободолюбивых котов. Но, посмотрев в гноящиеся глаза бедняги, мне стало его ужасно жаль. Поразмыслив ещё пару минут о печальной судьбе бедолаги, я решил наконец вернуться к работе. Выбросив окурок в урну, я стал заходить в дом, но бездомный кот последовал за мной. Я думал обмануть его и захлопнуть дверь прямо перед его грязненькой мордашкой, но взгляд жалких и полных надежды глаз... и жалость снова дала о себе знать. Решив, что Джерард выглядит довольно мягким и добросердечным человеком, я принял решение отвести кота к нему и попросить его если не приютить, то хотя бы покормить беднягу. - Ну пойдём, замухрыш. Надеюсь, Джерард не спустит нас обоих с лестницы, - вздохнул я и направился вместе с котиком на второй этаж. - Джерард... У меня тут небольшая проблемка возникла... - неуверенно крикнул я в тишину квартирки. Из кухни тут же высунулась взъерошенная голова Джерарда в розовом фартуке с весёлыми оборочками (Боже, как мило!): - Что случилось, Фрэнк. Я сделал неопределенный жест рукой в сторону стоявшего вплотную ко мне кота. Тот громко и жалобно мяукнул, освобождая меня от дальнейших объяснений. Джерард опустил свои выразительные зеленые глаза вниз и тут же переполошился: - О боже! Какой худой! Какой грязный! А ну-ка пойдём мыться! Джерард по-хозяйски схватил кота и скрылся с ним в ванной комнате. «Ох уж эти омежки», - подумал я, улыбнувшись, покачал головой и снова вернулся к ремонту. Вскоре я поймал себя на мысли о том, что невольно прислушиваюсь к голосу Джерарда, доносящемуся из ванной комнаты сквозь звук льющейся воды. Но разобрать слов я не мог, как ни прислушивался. Наконец, дверь ванной открылась и из неё вышел слегка обрызганный водой Джерард с завернутым в голубое махровое полотенце белоснежным котом. Я даже невольно присвистнул от увиденного: - А ты ничего, когда чистый, - шутливо сказал я коту. Джерард улыбнулся и гордо ответил: - Да, Снежок у нас красавчик! - Снежок? - я удивленно приподнял бровь. Джерард покраснел от смущения и, опустив голову, тихо пробормотал: - Пойдёмте обедать. Я не был уверен в том, что меня и правда приглашают к столу, но от малейшей мысли о еде мой голодный желудок заурчал, и я решил рискнуть и пройти вслед за омегой на кухню. Может не только коту что-то перепадёт. Я же его практически спас от голодной смерти.       И я не ошибся. Джерард по-хозяйски ловко поставил на стол две тарелки с запечённым картофелем и салатом. В маленькую детскую тарелочку с голубыми ежиками он налил молока и накрошил хлеба и поставил ее возле стола, где уже ждал своего лакомства не полностью высохший видимо теперь еще один жилец квартиры. Убедившись, что коту еда понравилась, Джерард едва заметно улыбнулся и сел за стол напротив меня. - Может быть тебе чая, кофе, сока налить? - спросил у меня омега, прежде чем приступить к еде. - Можно... сок? - я не хотел слишком уж наглеть. Джерард молниеносно достал из холодильника кувшин с апельсиновым соком, разлил его в два стакана и, по обыкновению тихо и неуверенно сказав «приятного аппетита», принялся за еду. Тогда я тоже стал есть (точнее накинулся на еду как дикий зверь на добычу). И, черт, временами я понимаю, почему люди создают семьи. Горячий и вкусный обед, уютная атмосфера на кухне... Все это было так умиротворённо. Мы обедали в комфортной тишине. Не было ни капли неловкости, как совсем недавно при обходе квартиры. И это было так странно...       На следующее утро я поймал себя на мысли о том, что мне просто не терпится вновь оказаться в миленькой квартирке Джерарда и увидеть самого привлекательного владельца этой квартиры. Когда я вновь увидел его зеленые глаза, румянец смущения на милых щечках, у меня на душе даже как-то потеплело что ли. Снежок уже по-хозяйски расхаживал по квартире и крутился под ногами у своего новоиспечённого хозяина.       Мне предстояло в этот день отремонтировать кухню. Джерард предусмотрительно отнёс чайник и сэндвичи в гостиную, что меня порадовало, так как я понял, что меня снова покормят, и я снова буду сыт. Я не медля принялся за работу. Но вновь постоянно ловил себя на мысли о том, что регулярно интересуюсь тем, что делает Джерард. Из кухни мне хорошо было видно гостиную, расположенную как раз напротив. Я видел как Джерард поливал цветы на подоконнике, как он протирал от пыли рамки с фотографиями его бабушки, к которой он относился с таким трепетом. Он был снова одет в классические джинсы и на этот раз рубашку в голубую клетку, которая придавала его образу ещё больше мягкости и какой-то нежности что ли... Я по натуре человек темпераментный и страстный. Омеги меня в первую очередь привлекают физически. То чувство, которое я испытывал к Джерарду, было мне абсолютно ново. Я не могу сказать, что он не привлекал меня физически. Скорее наоборот. Он меня ещё как привлекал. Ведь даже несмотря на слегка мешковатую одежду, я смог по достоинству оценить аппетитные изгибы Уэя, в особенности его задницу. Но помимо простого влечения было что-что ещё. И меня смущал тот факт, что это было что-то незнакомое.       Когда Джерард на несколько часов погрузился в чтение какой-то книги в розовом переплете, поглаживая уютно устроившегося у него на коленях Снежка, мне нравилось незаметно наблюдать за тем, как он забавно пытался убрать постоянно спадавшую на лицо прядь волос, как он иногда ерзал на диване, как внимательно он вникал в то, что читал. Мне даже захотелось узнать, что же он такое интересное читает. Во время обеденного перерыва, когда мы ели в гостиной, примостившись на диване у кофейного столика, я мельком взглянул на обложку оставленной в углу дивана книги. Меня весьма удивил тот факт, что Джерард читал один из тех сопливых эротических романов для омег. Я всегда считал тех, кто предпочитает подобного рода книги, тупыми и легкодоступными. Но в этот раз мне почему-то в голову лезли совершенно иные мысли: этот безумно привлекательный омежка целыми днями сидит дома. К нему никто не приходит в гости, никто не звонит. И кажется, что такое течение жизни его абсолютно устраивает. Но при этом он читает романы эротического содержания. Значит, простые человеческие потребности ему не чужды... От этих мыслей мне стало жалко Джерарда и захотелось сказать ему, что он делает что-то не так со своей жизнью. Но мы как обычно молчали. И на этот раз тишина не доставляла мне комфорта и умиротворения как это было ранее. А Джерард видимо совсем не замечал того, что оставил книгу такого пикантного содержания на видном месте. Это ещё раз подтверждало тот факт, что он привык жить один. И от этой мысли мне стало грустно.       А позднее вечером уже у себя дома я фантазировал о том, что конкретно могло бы понравиться Джерарду: секс спонтанный и страстный? Возможно даже грубый? Или может быть наоборот - нежный, романтичный, чувственный и неторопливый? О чем мечтает одинокими ночами этот невинный но такой привлекательный омега?       Следующее утро не было для меня таким радужным как предыдущее. С самого утра у меня в голове была уйма мыслей, которые ранее меня не посещали: мы, альфы, любим развлекаться с омегами, используем их тела лишь для удовлетворения собственных физиологических потребностей, а они (не все, конечно, но Джерард определенно. Опять я думаю о Джерарде...) берегут себя для своего истинного, чтобы потом быть в состоянии подарить миру здоровое потомство. А мы этого не ценим... Я никогда не обращался с омегами неуважительно, но теперь дал себе обещание быть к ним внимательнее, чувствуя вину за те ничего не значащие перепихи, которые нередко случались в моей холостой жизни. С этим грузом на душе я вновь подошёл к квартире Джерарда. Когда он открыл мне дверь, я сразу понял, что что-то было не так. Омега был все в той же голубой рубашке, что и днем ранее, но она не была, как обычно, опрятно заправлена в джинсы, а болталась поверх. Волосы на голове омеги были в полнейшем беспорядке. Огромные чуть ли не фиолетовые синяки под глазами говорили о явно бессонной ночи его обладателя. И только Снежок беспечно посапывал во сне, свернувшись калачиком на диване в комнате бабушки Уэя. Джерард тихо поздоровался и провёл меня в гостиную. Несколько раз пообещав омежке, что я буду предельно аккуратным с вещами, доставшимися ему от его покойной бабушки, я занялся ремонтом. Как всегда я параллельно наблюдал за Джерардом. Он явно был рассеянным и постоянно бормотал что-то себе под нос. Но сильнее всего меня волновало то, что я явно слышал всхлипывания, тщетно маскируемые шумом льющейся из-под крана воды, когда проходил мимо ванной комнаты в прихожую за очередным рулоном обоев. Мысли о том, что у моего симпатичного заказчика что-то стряслось, тревожили меня. Но несмотря на абсолютно несобранное состояние омеги, меня, как и раньше ждал вкусный обед на свежеотремонтированной кухне. По зову мелодичного и такого сломленного голоска Джерарда я вбежал на кухню, на повороте обгоняя выбежавшего из спальни голодного Снежка, и после робкого «спасибо» принялся уплетать вкуснейший овощной суп. Джерард сидел напротив и копался в своей тарелке, не притронувшись к еде и понурив голову. Я украдкой поглядывал на него. Он выглядел таким изможденным. Когда хозяин квартиры отсутствующим взглядом посмотрел на часы на стене, он страшно заволновался и выбежал из кухни. Я даже вздрогнул от неожиданности и отвлёкся от поедания супа. Я почти что решился всё-таки спросить у Джерарда, что же такое с ним происходит. Но когда паренёк вбежал на кухню, дрожащими руками налил себе в стакан воды и выпил ее залпом, при этом закидывая в рот голубенькую таблетку, я наконец все понял (Молодец, Фрэнк! Долго же до тебя доходило): у омеги была течка, и он принимал те самые вредоносные таблетки. Мне было жутко неудобно, но я решился поговорить с Джерардом на деликатную тему, а именно по поводу его личной жизни. - Джерард, возможно я сую нос не в своё дело... Но позволь мне дать тебе совет: не трави себя этими таблетками. Владелец квартиры был обескуражен и смущён. В течение нескольких секунд, пока он молчал и обдумывал свой ответ, множество эмоций от растерянности до отчаяния сменилось на его очаровательном личике. Наконец он ответил: - Я... я просто... просто... И он не смог. Не смог совладать со своими эмоциями. Не смог дольше держать в себе обиду на этот мир и всю ту тоску, в которой он все глубже и глубже погрязал от одиночества. - Как будто у меня есть выбор... - едва различимо сломленным голоском пробормотал Джерард. Мне стало так жалко омежку. Мне хотелось кричать о том, что все в его руках, что он сам изолирует себя от внешнего мира и что этот мир так много от этого теряет. Лишь бы тот меня услышал. Но я изо всех сил сдерживался и, сделав глубокий вдох, наигранно спокойно ответил: - Выбор есть всегда. И ты бесспорно красив. Поэтому я искренне не понимаю, почему ты замыкаешься в своём мирке и живешь в затворничестве. Джерард мгновенно залился краской от так просто и непринужденно произнесённого в его адрес комплимента. Но он старался не обращать на это внимания (хотя это было просто нереально (и так приятно)) и настолько безэмоционально и твёрдо, насколько это было возможно в его состоянии, ответил: - Я не хочу, чтобы со мной обращались как с вещью. Попользовались и бросили. - Не все же альфы такие, как ты говоришь. - Всем альфам нужен только секс. - Согласен. Нам секс нужен и важен. - Ну вот! Что я говорил... - Но не только секс. И не только нам. Зачем ты губишь себя, принимая эти таблетки? Не только чтобы снять спазмы и нейтрализовать свой запах, чтобы тебя не домогались альфы во время течки. Но и потому что ты сам хочешь. Хочешь секса. И это нормально. Это природа. Так зачем же себя этого лишать? - Но... - Не лишай себя возможности встретить подходящего тебе человека. Моя тирада видимо подстегнула омежку на откровенность, так как он отчаянно и с мольбой в голосе воскликнул: - Да кому я такой нужен! Я же ничего не умею. А мне ведь уже 29!... Я не сразу уловил, что он подразумевал под словом «ничего» и поэтому на несколько секунд молча замер. А Джерард продолжал, периодически размахивая руками от избытка эмоций: - Все ЭТИ ШТУКИ... Все как их там... приемчики... Я не умею всего этого...       Под конец своей речи он понизил голос чуть ли не до шепота и смущённо опустил голову, уставившись на свои наконец угомонившиеся и сложенные в замок на столе руки. Я на всякий случай переспросил его, чтобы удостовериться, что я правильно понял: - Ты это о сексе? В смысле минет, римминг, все такое? Омежка молча посмотрел на меня выпученными от ужаса глазами. И о боже! Это было немного жестоко по отношению к Джерарду, но я не смог сдержать смеха и абсолютно бестактно рассмеялся. А Джерард продолжал смотреть на меня все тем же испуганным взглядом. Когда я наконец-то успокоился, то попытался объясниться: - Прости... Просто... Ты слишком все усложняешь. Когда два человека хотят близости, это просто происходит. И тут неважно, насколько кто опытен. Все когда-либо делают что-то в первый раз. Важно, чтобы этот первый раз был с особенным человеком. Для омежек, думаю, это особенно важно. Альфы менее разборчивы в связях и более подвержены инстинктивному поведению, но это не значит, что мы думаем только тем, что у нас между ног. У нас тоже есть чувства, и мы тоже можем быть верными. Недаром же мы ставим метку лишь один раз, когда встречаем истинного омегу. Джерард задумчиво смотрел в свою тарелку, и мне на миг показалось, что я переборщил, и мне укажут на дверь. Но к моему удивлению, через несколько секунд Джерард поднял на меня взгляд своих таких привлекательных зелёных глаз и просто улыбнулся очень тёплой и искренней улыбкой. Я был рад улыбнуться ему в ответ ободряющей улыбкой. Наш зрительный контакт длился недолго, но благодаря ему как будто бы рухнула невидимая стена, разделявшая нас. Мы больше не возвращались к теме обеденного разговора, но наше общение стало теплее. Как будто бы отношения между нами перешли из категории «заказчик-исполнитель» в категорию «хорошие знакомые».