Укус

      Когда Кол, неуклюже покачиваясь, брел по улицам Мистик Фоллс, до него, наконец, дошло, что он полный идиот.       Ему не стоило так удивляться. В конце концов многие люди в его жизни говорили ему об этом: родители, Клаус, Ребекка и Финн. Сейдж тоже ему говорила о его собственной дурости, но Кола не слишком заботило мнение этой выскочки. Элайджа никогда не называл его идиотом, но он часто говорил Колу, что тот вел себя глупо и безрассудно, это должно было заставить его измениться, но Кол не знал как. Он никогда с ними не соглашался, но теперь… единственное, что ему оставалось согласиться с ними.       Кол мог утверждать, что нет ничего плохого в том, чтобы сидеть в баре с несколькими гибридами. Он был первородным, если бы убил их, Ник пришел бы в ярость, но Кол мог бы справиться с этим. Ему стоило догадаться, что нет ничего глупее, чем сидеть и издеваться над гибридами, пусть их и было всего двое. Он должен был признать, что флирт с девчонкой-гибридом нес в себе долю опасности. Да и зачем это ему вообще понадобилось? Она не была красавицей. Конечно, и не уродиной, но в ней не было ничего особенного. Разумеется, он хотел только их разозлить.       И вот результат: он, блуждающий по улицам города с кровоточащим укусом на плече. Кол чувствовал, как кровь пропитывает его рубашку и заливает грудь и руку. «Эта рубашка теперь точно испорчена», — изумленно подумал Кол.       Никогда еще с ним не происходило ничего подобного.       Он споткнулся, и мир закружился перед его глазами. Ухватившись за забор, Кол остановился на десять секунд. Как только все перестало кружиться, парень двинулся дальше, не переставая тяжело дышать от боли.       Кол не понимал, как долго он шел, прежде чем увидел свой дом, свой гигантский-гигантский особняк. Он побрел к нему, сильно шатаясь. У самых дверей Кол прислонился к стене, чтобы не упасть, из последних сил прижал палец к колоколу, ударяя в блестящее кольцо.       Дверь открыла Ребекка, и он сразу же упал в ее объятия. Младшая сестра поймала его с легкостью. Кол отдаленно слышал, как она стала звать Элайджу и Ника, а затем говорить с ним: сначала крича, желая узнать, что произошло, потом мягко и тихо, увидев укус. Ребекка шептала, что все будет хорошо, что с ним все обязательно будет в порядке.       Клаус разразился проклятиями, только взглянув на него. От Элайджи Кол услышал те же вопросы, что задавала ему Ребекка. Элайджа хотел узнать, что случилось. Должно быть, в тисках боли Кол не услышал сбивчивых объяснений Ребекки, потому что, к его удивлению, никто не кричал на него и не называл идиотом, да и Ник не раздражался, когда что-то приказывал своим гибридам.       Элайджа взял Кола с рук своей сестры. Он знал, что это бессмысленно, Ребекка — первородный вампир и вполне могла нести Кола самостоятельно, но Элайджа уже давно привык носить тяжести за нее. Элайджа подхватил своего младшего брата, игнорируя крик, полный боли, раздавшийся при резком движении.       Клаус и Ребекка шли следом, когда он поднимал Кола вверх по лестнице в свою комнату.       Молодой человек снова закричал, когда Элайджа осторожно положил его на кровать. — Больно! — Слезы начали медленно катиться по щекам Кола.       Никлаус зарычал от ярости, когда, распахнув рубашку своего брата, он увидел огромный укус. — Потерпи, Кол, все будет хорошо. — Клаус внезапно успокоился и попытался переместить Кола, чтобы снять с него рубашку, для лучшего осмотра раны. Это было ошибкой. Кол взвыл от ужасной боли и вскоре его крик сменился мучительными рыданиями. — Прости, — прошептал Клаус.       Он и Ребекка, в конце концов, сняли рубашку с брата, разорвав ее на полоски. Младшему Майклсону не пришлось двигаться, но он громко кричал, когда им приходилось отдирать присохшую к коже ткань. — Ты можешь дать ему свою кровь? — С отчаянием спросила Ребекка у единоутробного брата. — Это не сработает, мы попытались сделать такое с Финном, это не помогло, — напомнил ей Клаус.       Более девятисот лет назад Финн был укушен оборотнем, с ним было то же самое, что и с другими несчастными, погибшими от волчьего укуса. Тогда у Элайджи созрела идея, что раз Клаус наполовину оборотень, он может помочь. Они дали Финну кровь Клауса — безрезультатно. Им пришлось отказаться от надежды и смириться с тем, что Финн умрет. К счастью, этого не произошло. Финну было очень больно, он кричал, но постепенно начал поправляться. К их общему облегчению, они узнали, что укус оборотня не может убить первородного, но это совсем не значит, что они хотели снова испытать его. — Тогда ты не был настоящим гибридом. Попробуй снова! — Ребекка схватила Кола за руку, так что тот даже вздрогнул. Сестра сжимала его ладонь так сильно, что могла ненароком сломать кости.       Вздохнув, Клаус прокусил свое запястье и прижал его к губам своего младшего брата. — Пей, Кол, — велел он.       Когда Кол не пошевелился, Клаус зарычал от отчаяния и крепко схватил Кола за подбородок, приложив к его губам свое запястье, и повторил команду. Кол сдался и начал неохотно пить кровь старшего брата. Через минуту Клаус убрал руку, и все напряженно уставились на укус, игнорируя испуганного Кола. — Черт возьми! — Ребекка заплакала. Укус не уменьшался, единственное известное им лекарство не помогло. Укус увеличился с тех пор, как Кол вернулся домой. — Что же нам теперь делать? — Мы ничего не сможем сделать, — мрачно констатировал Элайджа. — Я умру? — всхлипнул Кол, подняв руку, чтобы коснуться укуса. Но Клаус не дал ему этого сделать, перехватив его руку. — Нет, — удивительно мягко сказал гибрид. — Ты разве не помнишь, что случилось с Финном?       Кол не ответил. Он просто мучительно застонал и прикусил губу до крови:  — Так больно.       Элайджа быстро вышел из комнаты, оставив с Колом только Клауса и Ребекку. Последняя все так же держала брата за руку. — К-куда он идет?        В этот момент Кол казался таким испуганным, что Ник смягчился к нему и сел на кровать рядом с братом, оказавшись между ним и Ребеккой. — Он вернется, — пообещал Клаус своему брату, не зная, как еще его можно успокоить.       Обычно Кол никогда не получал травмы. Очень давно его пронзили мечом, и он временно умер, но это было не так больно, как можно было себе представить. Кол всегда защищался от любых неприятностей, с которыми сталкивались его сестра и братья.       Бека, видя неуверенность своего брата, заговорила: — Что бы ты сделал, если бы это была я? — Девушка знала, что братьям было тяжелее проявлять любовь друг к другу, чем к ней. Она закатила глаза: — Знаешь, это смешно, потому что вы, мужчины, не можете проявлять чувства. Нет, нет, только у женщин есть чувства! — Ребекка немного поддела Клауса.  — Хорошо, — упрямо сказал Клаус и сжал другую руку Кола.       Кол смог потрясти их обоих, сказав: — Вы оба… смешные, из-за вашего… упрямства. — Казалось, он смеялся, но все веселье прервал стон, когда новое движение принесло слишком сильную боль. Похоже, он слабо пытался вырвать свою руку из руки Ника. — Меня отвергает мой дорогой младший братец? — спросил Клаус, притворяясь обиженным.       Хотя он этого не признавал, он чувствовал небольшое разочарование, один единственный раз, когда попытался протянуть руку, и его отвергли. — Да ты просто доказываешь точку зрения Бекс, — слабо пробормотал Кол, и его глаза снова закрылись. Клаус опустил его руку. — Видишь, он тоже счастлив, — заметил Никлаус.       Ребекка лишь посмеялась: — Знаешь, Ник, иногда ты настоящий ублюдок. — Спасибо, сестренка, я тоже люблю тебя.       Им не нужно было долго ждать возвращения Элайджи. Совсем скоро он вернулся, неся чашу с горячей водой и тряпку.       Клаус приподнял бровь: — Это еще зачем? Он же не собирается рожать на старом западе. — Кто собирается рожать? — Кол снова открыл глаза.       Ник удержался от желания подразнить брата и рассказать ему, но нет, это был не подходящий момент. Лучше дождаться другого раза. — Если мы промоем рану, это должно помочь ей быстрее зажить.       Ребекка прикусила губу, чтобы не закричать, так сильно сжал Кол ее руку. Клаус, видя ее выражение лица, снова схватил руку своего младшего брата. Когда Кол попытался вырвать ее во второй раз, Клаус решил проигнорировать его неудачную попытку и немного сжал руку. Колу не потребовалось много времени почувствовать себя достаточно слабым и сдаться.       Элайджа начал очищать рану так осторожно, как только мог, но Кол все равно рычал и кричал, чтобы брат убирался от него. Руки Клауса и Ребекки тут же прижали его к постели. Брат и сестра держали Кола и пытались успокоить его после каждой попытки ударить или прогнать Элайджу. Вода жгла Кола и стекала в рану, принося этим боль.       Наконец, Элайджа остановился, и Кол увидел, что тряпка покрыта кровью, гноем и отвратительным гнуснопахнущим мусором. Сама вода окрасилась в красный цвет, на ее поверхности плавали нити слизи.       Кол посмотрел на сестру, ее глаза наполнились слезами, но ни одна слезинка не скатилась по ее щеке. Внезапно Кол увидел ее руку в своей и с ужасом, понял, что когда кричал, сломал ей хотя бы одну кость. — Бекс… я… прости. — Он вздохнул, игнорируя желание свернуться калачиком и рыдать, пока не исчезнет пульсирующая боль, растекающаяся по всему телу. — Все в порядке, Кол. Я выбью тебе зубы в другой раз. — Ребекка улыбнулась, хотя слезы омрачали ее.       Три часа спустя Ребекка была до смерти уставшей. Элайджа, наконец, сумел убедить ее лечь спать. Девушка согласилась только с тем условием, что они разбудят ее, если что-нибудь еще случится.       Элайджа и Клаус остались в комнате со спящим Колом. Элайджа сидел на стуле рядом с кроватью, а Ник рядом с Колом на кровати. — Как думаешь, сколько времени это займет? — с нетерпением спросил Никлаус. Элайджа поднял глаза на него, от неожиданности едва не упав. — Не волнуйся, Никлаус. Завтра ты сможешь вернуться к своим гибридам, если так захочешь. Мы сможем позаботиться о Коле без тебя. — Это не то, что я имел в виду, и ты это знаешь, — спокойно проговорил Клаус.       Он не мог обвинять Элайджу за его реакцию, зная, что брат расстроен, пусть и не показывает этого. Элайджа винил себя в том, что причинил боль Колу. Даже если это было для его же блага. — Я не знаю. Сколько времени прошло, когда укусили Финна?       Клаус задумался, это было сложно, беда с Финном случилось более девятисот лет назад, даже с памятью вампира было нелегко вспомнить события, которые происходили сотни лет назад. — Может быть, несколько дней. — Он будет в порядке, нам нужно просто присматривать за ним. Будем дежурить посменно. Ложись спать, я разбужу тебя через несколько часов, и ты сможешь с ним посидеть.       Кол проснулся с громким криком: — Господи, как же больно!       Он сел с большим трудом. Элайджа стоял рядом с ним, и на его лице читалось беспокойство. — Тебе нужно куда-то идти? — спросил он. — Нет, — смутившись, ответил Кол. — Хорошо. — Элайджа слегка подоткнул ему одеяло. — Спи дальше. — Я не хочу спать, — ухмыльнулся Кол. У него и у Элайджи было много вопросов друг к другу за прошедшее тысячелетие. — Попробуй заснуть, — настоял Элайджа и, увидев, как одеяло Кола в какой-то момент упало с кровати, поднял его и отдал брату.  — Спасибо.       Кол не заснул, вместо этого он и Элайджа засиделись до поздней ночи, так как никто из них не мог спать. Кол испытывал постоянную боль.Она не утихала, однако он мог справиться с ней. Парень мог отвлекаться на прошлое и молчать. Достаточно часто боль доходила до пика, его укус горел, казалось, что кости вот — вот расплавятся, а его кожу будет жечь невидимое пламя. В эти моменты он никогда не мог оставаться спокойным, и Элайджа обычно старался удерживать его, чтобы он не мог причинить вред самому себе. Кол не знал, сколько времени прошло, когда Элайджа сказал ему, что он собирается пойти и разбудить Никлауса, чтобы он мог посидеть с ним. — Мне не нужна нянька! Мне уже лучше. Он только и будет, что восхвалять своих гибридов, — прошептал Кол.       Элайджа слегка улыбнулся: — Ты удивишься. Возможно, он и «ублюдок», как ты его называешь, но он заботится о тебе больше, чем кто-то другой.       Уходя, он поцеловал его в лоб и сказал, что придёт к нему утром.       Кол подавил стон, когда вошел Клаус. Когда он хорошо рассмотрел старшего брата, то начал безудержно смеяться, пока боль вновь не прострелила его плечо. Клаус был одет в серые мятые брюки и такую же мятую серую футболку, его светлые волосы были взъерошены со сна, а сам он зевал.       Ник неуверенно уставился на него, не зная о чем спросить сначала: о боли или смехе. — Ты выглядишь так… нормально, — отсмеялся Кол. — Как? — Ты не похож на свое злобное гибридное я… ты выглядишь как… — Как парень, который только что встал с кровати посреди ночи? — устало усмехнулся Клаус. — Да.       Клаус сел рядом с ним на кровать и чуть откинулся назад. Когда Кол подозрительно посмотрел на него, гибрид только закатил глаза. — Что? Можешь не жаловаться на то, что я слышу тебя под твоим одеялом, ты даже не можешь двигаться тихо, практически бесшумно. — Спасибо за напоминание. — Всегда, пожалуйста, брат.       Они замолчали. Ник успел предположить, что Кол заснул, когда тот начал говорить: — Чего ты ждешь? Элайджа ушел, Бека спит. Пора бы уже начинать! — Чего начинать? — подозрительно спросил Клаус. — Закалывать меня. Я спровоцировал твоих драгоценных гибридов, разве ты не собираешься угрожать мне снова кинжалом? — Нет, я не собираюсь закалывать тебя, Кол. — Клаус протяжно вздохнул. — И почему же? — Колу не понравилось, как по-детски это прозвучало. Его брат на этот вопрос лишь усмехнулся. — Почему ты подумал, что я заколю тебя? — Потому что ты сумасшедший и у тебя всегда есть скрытый мотив? — Нет, потому что Майкл ушел, так же как и Эстер, нам не от чего бежать. Я… — Вспомнив свой разговор с Ребеккой, и, сколько раз он отправлял брата в гроб, Клаус продолжил: — Ты мой брат. Я не хочу тебя убивать. За тысячу лет я привязался к тебе. — Но ты все еще злишься из-за случившегося с гибридами? — Кол легко мог предсказывать следующие слова брата. — Абсолютно верно, я в ярости. Первое, что я сделаю завтра — найду их и убью. — А чего ждать? — Кол попытался сесть, но его уже второй раз за эту долгую ночь мягко уложили назад. — Ты их убьешь? — Разумеется, да. — Клаус посмотрел на него как на умственно отсталого. — Этот укус явно действует на тебя хуже, чем мы полагали. — Я думал… — Кол замолчал, не зная как продолжить. — О чем? — Для этого потребовалось всего несколько секунд. — Ты думал, что я собираюсь наказать тебя за это? — недоверчиво поинтересовался у брата Клаус. — Даже я признаю, что это было глупо. — Если ты сам говоришь о своем поступке так, это должно быть что-то особенно ужасное. Что ты сделал? — Родные Кола уже поняли, что его укусил гибрид, но они все еще не знали обстоятельства. — Пошел в «Гриль». Видел двух твоих гибридов, сел с ними, спровоцировал их. — И тебя укусили? — Девушка укусила меня… после того, как я продолжил флиртовать с ней… перед ее парнем. — Господи, Кол! — Клаус застонал, закрыв глаза руками на секунду. — Иногда я думаю, что ты ищешь смерти. — Как Финн?       Клаус сердито посмотрел на него: — Если ты думаешь, что я позволю тебе прикончить эту парочку любовников, то очень ошибаешься. — Ты предпочел бы, чтобы они сделали это со мной? — с горечью спросил Кол. — Ради бога, нет! — Клаус гневно уставился на младшего брата. Продолжалось это недолго и вскоре успокоившись, продолжил небрежно: — Почему ты всегда думаешь, что я хочу тебя убить? Не пойми меня неправильно, ты та еще заноза в заднице, но я бы желал, чтобы ты был жив. — Шутишь? — Кол рассмеялся от удивления и пояснил изумленному брату: — Может быть, я так думаю потому, что ты убил меня раньше. — Я сделал это всего раз. — Ты вонзил кинжал в мое сердце. Я знаю, Элайджа говорил, что ты делал это, чтобы защитить меня от Майкла, но мне все еще сложно тебе доверять.       Его брат долгое время молчал, и Кол начал думать, что Клаус скоро начнет просто ходить туда-сюда по комнате и игнорировать его всю оставшуюся часть своей «смены», когда он ответил: — Думаю, я заслужил этого.       Кол был ошеломлен, Ник может быть разумным? Это что-то новенькое. — Что ты собираешься делать со своими гибридами, после того как узнал всю правду? — Теперь обстоятельства были другими, Клаус знал, кто виноват. — Убью их. — Поймав недоуменный взгляд Кола, он уточнил: — Я не могу иметь в своей армии гибридов, которые нападают на мою семью. — Ты не правитель. — И что? — Это значит, у тебя не может быть армии. — Кто это сказал? — усмехнулся Клаус. — Это сказал… тот, кто и понятия не имеет об этих законах, — выкрутился Кол.       Клаус громко рассмеялся и улыбнулся своему брату. Он забыл, как часто Кол заставлял его смеяться, над тем, что не могли понять многие люди.       Они сидели, шутя и смеясь вместе, время от времени рассказывая о прошлом, избегая трех основных тем: отца, матери и Финна. Вторую, прежде всего. Пройдет много времени, прежде чем кто-нибудь из них снова заговорит об этой женщине.       Клаусу нравилось разговаривать с Колом, но каждый раз, когда укус начинал сильно болеть, и Кол не мог выдержать свои страдания, его охватывало чувство беспомощности. Клаус не знал, что ему делать. Он не мог обнять его, они были не из тех братьев, что постоянно обнимаются, и даже если бы они были ими, коснувшись укуса Кола, он мог принести младшему одну лишь боль. Клаус не был силен в успокаивающих словах, когда кто-то был расстроен, обычно он сам являлся виновником этого. В редких случаях причина крылась не в нем, тогда он либо намеренно не замечал настроение собеседника, либо причинял боль виновному в этом. Гибридам он собирался отомстить завтра, сегодня он нужен Колу.  — Все в порядке, Кол. Все в хорошо. — Клаус сделал свой голос мягким и тихим, насколько это возможно. С недавних пор ему было намного легче со своей семьёй, чем с кем-то еще. — Все далеко не хорошо! — закричал Кол. Слезы катились из его покрасневших от плача глаз. — Как долго такое происходило с Финном? Боже! Единственный раз, когда он был бы полезен для нас, и его здесь нет. Ну, не удивительно, он всегда нас подводит! — Кол был очень зол на Финна. Его самый старший брат всегда вел себя холодно и высокомерно к любому из их ненормальной семьи. Он никогда не желал проводить время с кем-либо из них, и вообще Кол мог посчитать на пальцах те случаи, когда ему действительно нравился его старший брат. Теперь, когда он действительно хотел, чтобы Финн был здесь, чтобы помочь, тот как по иронии судьбы был мертв.  — Это продолжалось несколько дней, — неохотно ответил Клаус.       Он знал, что правда не поможет, а только принесет дополнительные страдания, но не хотел лгать Колу.       Видя ужас на лице брата, Клаус рассказал всю правду. — Он все время не был таким и начал поправляться, только после того как ему стало хуже.       Когда Кол начал метаться на кровати, из-за того, что яд распространялся по всему его организму, Ник взял его за руку, и на этот раз Кол не сопротивлялся.       Эта продолжалось всю ночь. Братья разговаривали, смеялись, Кол переносил очередной приступ невыносимой боли: иногда справлялся с ней, иногда проваливался в омут галлюцинаций. Большинство из них, были о его человеческой жизни. Он был доволен многими из них, в какой-то момент он думал, что разговаривает с Хенриком. Это не был серьезный разговор или что-то особенно незабываемое, просто Кол беззлобно дразнил своего младшего брата симпатичной девочкой, которая нравилась Хенрику. Клаус точно не мог вспомнить, правда ли то, что видел Кол или же это фантазия разыгралась.       Другое видение заставило его почувствовать боль и вновь увидеть свою разбитую коленку и заплакать. Через некоторое время Клаус услышал, как младший брат о чем-то тихо переговаривается с воображаемым Элайджой. — Ник, — Кол слабо задышал, — помоги.       Клаус удивленно посмотрел на него и понял, что Кола больше не мучают видения, а его просьба не вызвана бредом. Младший брат нуждался в нем. Кол попытался сесть, и Клаус без проблем помог ему в этом нехитром деле.       Окровавленные бледные губы Кола шевелились, как будто он хотел улыбнуться. Он издал непривлекательный звук, и Клаус фыркнул, увидев, что брат смеется. — Я думаю, что мы все еще привязаны друг к другу. — Он покачал головой с насмешливой грустью. — Ты мой брат, и я уважаю тебя, но твои шутки не все такие уж и смешные. — Ты все такие уважаешь меня?       На следующее утро Ник проснулся от того, что Элайджа тряс его за плечо. — Что тебе, черт возьми, нужно? — пробормотал гибрид, прогоняя остатки сна. — Ты заснул и забыл разбудить Ребекку, — как всегда ровно и спокойно ответил ему Элайджа. — Какой сейчас час? — Клаус прочистил горло, чтобы его голос звучал бодро. — Семь часов и одна минута восьмого. — Спасибо за точность, брат. — Тебе лучше поспать. Я разбудил тебя в час ночи, а ты, в свою очередь, должен был разбудить Ребекку в четыре утра. — Я решил дать ей поспать. У нашей сестры была достаточно тяжелая ночь, да и Кол, если ты не забыл, сломал ей руку. — Осторожнее, Никлаус, кто-то может заподозрить, что у тебя появилось сердце. — У меня сердце было всегда, но я как тот замечательный зеленый человек из… рождественского фильма, ну, знаешь, у которого сердце в любом случае слишком маленькое.       Элайджа поднял одну бровь, всем своим видом желая сказать, что Никлаус, наконец, сошел с ума. — Гринч? — спросил Клаус таким тоном, словно не он, а Элайджа был безумцем. — Я разочарован, Элайджа, очень разочарован.       В течение следующих трех дней Колу стало немного лучше: он мог сделать несколько глотков крови, приступы боли и галлюцинаций сокращались, и он уже мог не спать по полдня. Однако Элайджа и Никлаус все равно волновались, прошло уже три дня, а их брат по-прежнему не в лучшей форме — Кол не переставал жаловаться на боль и иногда не мог встать с постели. В обязанностях Элайджи, Клауса и Ребекки все еще значилось нянчиться с Колом. Они, конечно, задавались вопросом, не случилось ли с ним что-то серьезнее, чем они могли думать или, может быть, Кол был слабее Финна.       В один из дней Элайджа и Клаус покинули дом, чтобы обсудить этот вопрос. Братья говорили о том, что, возможно, попросят ведьму Бонни попытаться помочь Колу, несмотря на то, что эта особа ненавидит их.       Они оставили Ребекку сидеть с Колом и, хотя доверяли ей как себе, вовсе не думали, что это было бы справедливо оставить ей такую ответственную работу на столь долгий срок. Когда братья вернулись домой, то услышали странный смех. Громкий здоровый веселый смех.       Элайджа приложил палец к губам, и Клаус кивнул. Они подкрались к комнате Кола, где он должен был лежать в постели и жаловаться на свою незавидную участь. Сначала они несказанно обрадовались, а затем разозлились, увидев его на ногах, да еще и играющего в теннис с Ребеккой.       Брат и сестра немедленно бросили игру, заметив изумленных старших братьев в проеме двери. — Когда ты выздоровел? — спросил Клаус Кола. В его голосе пробивалось волнение вперемешку с раздражительностью. — Утром после того, как был укушен.       Когда его старший светловолосый брат двинулся к нему с явно недобрыми намерениями, Кол вздел руки. — Ник, мы же так привязаны друг к другу!       За спиной Кола захихикала Ребекка. — Да, Кол. И мы можем сделать нашу связь еще сильнее, когда ты станешь моим личным рабом на всю оставшуюся вечность, — зарычал Клаус. — Элайджа! — Кол умоляюще посмотрел на своего относительно нормального брата. — Прости, Кол, но боюсь, ты все еще болен, чтобы выйти на улицу. Тебе необходимо пока оставаться дома и выполнять все, что тебе говорит Никлаус, — ухмыльнулся Элайджа и попытался сдержать так и рвущийся наружу смех от одного только недоверчивого лица Кола.